Королева мечей
Я делаю небольшой шажок назад.
Закончив все формальности, делегация уходит, а мне как никогда нужно спрятаться в логове Марциана. Эти видения не перестают преследовать меня. И пока я могу лишь убегать. Дать им отпор я не в силах.
– Встретимся на Арене позже, – сухо говорит мне Старшая, отпуская меня с тренировки. Поворачиваюсь, ожидая встретиться со сверканием золотых глаз. Но Марциана тут уже нет.
Я нахожу принца в его комнатах. Он задумчив как никогда. Сидит на широком подоконнике, отвернувшись от меня и подобрав под себя колени.
– И что было на этот раз? – спрашивает он, даже не сомневаясь в моих видениях.
Я хотела бы отмахнуться и сказать, что это пустяки, но мои силы на исходе. Могу ли я дальше поддаваться этой слабости? Лишь существовать, а не жить. Я долго старалась погасить в себе все чувства, но они раз за разом настигали меня.
Марциан, похоже, замечает перемену во мне, спрыгивает с подоконника и подходит ближе. Гораздо ближе.
– Ирис?
Ярость, злость, растерянность переплетаются внутри меня в тугом комке. Я старалась приспособиться к жизни на Арене, молча выполнять указания Старшей, как делала когда-то с магистри. Это то, что я прекрасно умела: оставаться незаметной. Но есть роль, которую мне суждено исполнить, видения говорят об этом раз за разом. И эти перчатки на моих руках не могут сдержать того, что рвется изнутри.
Марциан подхватывает мои ладони, и даже сквозь мягкую кожу перчаток я чувствую тепло, переходящее в жар. Прикрываю глаза, зная, что сейчас мы окутаны сиянием Золотого Провидца. Он привлекает меня ближе к себе, обнимает, проводит носом по моей шее. А я сдерживаю слезы, которые так и просятся наружу. В объятиях Золотого Провидца я обычно даю волю чувствам, но я не могу вечно полагаться на него в ожидании, что он заберет мою боль. Тьма, что разъедает меня изнутри, находит дорогу к сердцу. Когда меня забрали из Диамонта, что-то сломалось в моей душе. Разбилось вдребезги. Нет, даже раньше – когда Призрак отнял у меня Символ Творения, с которым, как оказалось, я была неразлучна с самого рождения.
Мои мать и отец были силомантами, теми, кто ни при каких обстоятельствах не мог вступить в союз. Я невозможное дитя, мое рождение стало чудом и все благодаря Символу. А теперь я не знаю, кто я. И мне придется это узнать. Иначе мне не выжить.
От этого безумного прилива сил меня захлестывают чувства, но слезы больше не рвутся наружу.
Распахиваю глаза и смотрю в золотые омуты Провидца. Они обещают утешение, как и всегда. Они отгоняют тьму. Но нет. Я не хочу больше бежать, не хочу скрываться. Я пойду навстречу своим страхам.
Золотые глаза Провидца темнеют, как закатное небо. Его взгляд падает на мои губы, а следом он целует меня – Марциан или Провидец, я не знаю. Целый год он помогал мне справиться с видениями, держал в объятиях, пока я рыдала, но еще ни разу мы не заходили дальше. Не переступали порог. Я никому не доверялась так, как доверилась однажды Призраку.
Но вот принц моей мечты целует меня, мои губы двигаются в такт, но на моем сердце не вспыхивают искры. Оно спокойное и равнодушное. Кто знает, может, так и лучше – холод, а не обжигающее пламя.
Марциан привлекает меня к себе, его руки сжимаются на моей талии, непоколебимые, властные. И это отрезвляет меня. Я не хочу никому подчиняться.
Отстраняюсь от принца всего на мгновение, вижу растерянность на его лице, а следом ленивую улыбку Провидца. Значит, это все же он хотел нашего сближения. Тьма внутри меня копится, ворочается, хныкает, просясь на волю. Карие глаза принца наполняются светом, будто в ответ. Но происходит нечто совершенно неожиданное – нас отталкивает друг от друга, будто в каменный пол между нами вонзилась молния, отбросив нас по разные стороны комнаты.
Я оглушена, как, впрочем, и Марциан. Не знаю, сколько времени проходит, но вот дверь распахивается, и на пороге я вижу Старшую. Всплеск силы притянул к себе варров. За спиной Старшей вырисовываются озадаченные лица учеников. Могу представить, как мы с Марцианом выглядим со стороны: мы в его комнате, оба растрепанные. Очевидно, что мы занимались магией – и нас оттолкнуло друг от друга, как настоящих силомантов! Значило ли это, что мои догадки насчет Провидца верны?
Я поднимаюсь на ноги и, не обращая внимания на варров, устремляюсь к ошарашенному принцу, который потирает голову. На этот раз ничего странного не происходит, даже когда я опускаю ладонь ему на плечо. Когда он поднимает на меня взгляд, я вижу лишь тепло его шоколадных глаз.
– Ирис, он ушел, – шепотом говорит Марциан. – Провидец ушел. Ты прогнала его.
Наверное, я должна порадоваться за принца. Но мне становится страшно. Я получила то, что хотела: возможность самой совладать с этой тьмой и разрушением. Как же стремительно все случилось! Однако что-то подсказывает мне: мы еще встретимся с Провидцем.
Глава 2
Логово варров
…неприступный форт…
Ирис
Кабинет Старшей заставлен разнообразным оружием. В углу, в большой корзине, стоят мечи и шпаги с рукоятями любой формы, сделанные из стали, серебра, бронзы и даже золота. Правая от меня стена украшена копьями и топорами, а слева висят знамена и щиты. Я с интересом разглядываю геральдических зверей и растения, находя тут будто бы невзначай притаившегося грифона. Этот символ больно ранит меня, даже сильнее, чем кулак Старшей, которая толкает меня в плечо.
Она будто сама создана из металла, призванная наносить удары, ранить, убивать. Кинжал, который Старшая всегда носит за поясом, подмигивает мне ярко-красным глазом – это силоцвет, который придает оружию особую мощь. В этом сила варров. С помощью силоцветов они заставляют металл оживать и творить невероятное. И хотя кинжал совсем небольшой, но определенно смертоносный. Я еще не видела Старшую в бою, но говорят, что одолеть ее невозможно. Недаром именно она лидер варров.
– Ты слышала, что сказала Шамия? – Старшая сверкает в меня взглядом и сметает со стола груду сверкающих ножей. Могу представить, как она сидит по вечерам за этим огромным столом и методично начищает лезвия. – Если ты и дальше будешь бесполезной девчонкой, я скормлю тебя вурдалакам, когда они в следующий раз объявятся вблизи Арены. У нас осталось полгода! А я нахожу тебя в обнимку с этим… – Ее лицо искажается от отвращения. – Мало того что я вынуждена терпеть в моей школе присутствие не-варра, так он еще и Провидец, который иногда смотрит на меня так, будто давно видел мою смерть.
Может, так оно и есть. Хуже – что я ничем от него не отличаюсь.
– Почему вы показали вместо меня Акиру? – решаюсь спросить я.
Смелости во мне осталось не так уж много, больше отчаяния. Когда у меня отняли Символ Творения, мой авантюрин еще подавал жалкие призывы, но я напрочь заглушила их, не желая больше пользоваться магией силоцветов.
– Ее или кого другого – да какая разница! – кричит Старшая. Ее настоящего имени я не знаю, все обращаются к ней по рангу. – Акира продержится куда дольше твоего, когда окажется в Храме. Там соберут лучших из лучших. Весть о деве-Проблеске разнеслась далеко за ваши крохотные королевства и прочно засела в головах. Но кто видел ее? Горстка силомантов?
– И все же. Меня видели и маги, не только варры, – не унимаюсь я. Отчего-то этот разговор задевает меня за живое. Старшая пыхтит, как готовый к извержению вулкан. Сама я не видела извержение воочию, но про него довольно живописно говорилось в книгах Сколастики. – Мы с Акирой совсем не похожи, – говорю я. – Они не поверят, что она Проблеск.
Странное дело, я всячески упиралась и не желала становиться той, кому уготована некая высшая судьба, и вот, когда у меня забирают даже это, я не желаю никому отдавать свое проклятье.
– Это не проблема, – рычит на меня Старшая, нарезая круги по комнате. Наконец она останавливается напротив и пристально смотрит на мои волосы, потом тянется к золотой прядке и больно дергает за нее. Но я молчу, сглатывая обиду. – Твоя мать много раз меняла внешность, и что же теперь? Пустой расход магии, конечно, но иногда и такая мелочь может пригодиться.
– Моя… – Рот мой распахивается и вновь захлопывается. Впервые Старшая упомянула моих родителей. Как же хочется расспросить про них, узнать про их обучение здесь, было ли им так же тяжело, как мне?
Но что значит замечание Старшей про внешность моей мамы? Ее силоцветом был Свет, неужели он способен на такую магию?
– Ирис, – Старшая стискивает мои плечи крепкими ладонями, встряхивая меня. – Если ты в ближайшее время себя никак не проявишь, я уничтожу тебя гораздо раньше, чем ты доберешься до Храма. Не будет никакой особенной, никакого Проблеска. Точнее, это будет кто-нибудь другой. То, что ты сделала с Огненным кольцом, еще ничего не значит. Мы знаем, что ты владеешь силой – точнее, владела. Знаем, что ты можешь быть опасна. Как знаем и то, что твоя мать – воровка, которая пыталась обмануть саму природу магии. С опасными тварями нужно поступать безжалостно. Маги хотели бы вернуть себе артефакт, может, ты сама и не нужна им вовсе. Мы же… мы и так довольно снисходительны.
Старшая отходит от меня, а я дрожу от злости и бессилия. Она пинает ногой сундук, смахивая с него крышку. Внутри я вижу слишком знакомый мне меч. Силоцвет в его рукояти слабо мерцает фиолетовым сиянием. Я словно каменею при одном виде этого оружия.
– Заберешь свой меч? – спрашивает Старшая. Хочу сказать ей, что это не мой меч, но язык не поворачивается. – Или так и будешь ковыряться в земле, словно червь, до скончания своих дней? А наступит это достаточно скоро, уж поверь мне! – со злостью выплевывает она.
Перевожу взгляд с меча на Старшую. Ее лицо искажено маской гнева.
– За что вы так ненавидите меня? – спрашиваю я, чтобы не думать сейчас о мече. О том, что я могу взять его в свою руку прямо сейчас… могу ли? А как же мой авантюрин? Сжимаю ладонь в перчатке, будто примериваясь. Я уже держала этот меч в руках, когда Призрак бросил меня, и ничего страшного со мной не случилось.
Со мной возможно… но потом я разрушила то кольцо огня и выпустила в мир зло.
– Я? Ненавижу? – Старшая вдруг смеется. – Мне даже не нужно прилагать никаких усилий, знаешь ли. Ты сама ненавидишь себя, и этого достаточно. Тебя привезли сюда учиться, стать Проблеском. А ты что?
– Я учусь…
– Да брось! Ты видишь, как занимаются другие варры? А ты боишься лишний раз пошевелить своим мизинцем, иначе, наверное, расплачешься, бедняжка, как тебе плохо тут живется! Или что тебя все бросили! И ты всерьез спрашиваешь меня сейчас о Храме? Думаешь быть равной хотя бы Акире? Да ты ей в подметки не годишься.
– Я научусь, – говорю я.
– Эй, что ты там шепчешь! – громогласно ревет Старшая.
– Я научусь, – повторяю громче.
– Тогда забирай отсюда этот меч, и чтобы завтра с утра я увидела тебя на Арене. Будешь биться не на жизнь, а насмерть. Мое терпение закончилось, Ирис. Выметайся!
Я подхватываю сундук, прежде захлопнув крышку, и ныряю обратно в коридор. Когда дверь за моей спиной захлопывается, я судорожно вздыхаю. Значит, нет никаких полгода. Завтра. Уже завтра.
Но дойти до моей комнаты спокойно не получается.
На Арене сложно заблудиться, расположение комнат и учебных классов предельно простое. В самом центре расположена внутренняя арена для боев, которая находится под открытым небом и неизменно напоминает мне кусочек пустыни в Сфере. Это место я люблю меньше всего. Далее по кругу идут учебные классы, где варры изучают анатомию, механику движения и оружейное дело. Есть комнаты и для медитации, ведь чтобы овладеть силоцветом, нужна ежедневная практика сосредоточения своей энергии на магическом камне. Если бы мне об этом сказали раньше, я бы посмеялась: мои силоцветы откликались без особых усилий. Да, иногда с ними было сложно совладать, но я уж точно не сидела часами и соцветиями, уставившись на один-единственный кристалл. В этом-то и была моя беда. Я слишком легко и быстро все получила, и так же стремительно потеряла.
Внешнее кольцо Арены занимают жилые комнаты и общие помещения, вроде кухонь, столовых, комнат отдыха. А за пределами этого массивного «колеса» мое самое любимое место – сад камней и трав, где я нахожу некоторое спокойствие и отвлекаюсь от тяжелых мыслей. Высокая стена окружает Арену, превращая ее в настоящую крепость, неприступный форт. И вот я вновь за стеной, отделенная от внешнего мира. Меняются названия, но суть остается.
Сундук оттягивает мне руки, осталось совсем недалеко до моей скромной комнатушки, когда меня окликают:
– Видия! Эй, помочь?
Обычно варры заняты делом и не бродят бесцельно по коридорам. Тем более не предлагают друг другу помощь. Сундук и правда тяжелый, тяжелее самого меча, что лежит внутри, но избавиться от этого ящика я не решилась.
Высокий широкоплечий варр будто поджидал меня. Его зовут Ромул, у него приятная наружность, вот только скалится он как настоящий волк. Он меня по имени не называет – это привилегия Старшей.
– Спасибо, справлюсь, – отвечаю я, но варр подступает ко мне и выхватывает сундук из моих рук.
– Я просто провожу тебя до комнаты, можно? – с робкой улыбкой спрашивает он. – Мне правда не сложно донести этот сундук. Кстати, что там?
Я пожимаю плечами, не желая общаться с ним.
– Задание от Старшей.
Надеюсь, он не станет больше ничего расспрашивать. Поскорее бы моя комната! А то эти неловкие разговоры буквально испытывают меня на прочность.
Пока мы идем, Ромул пытается невпопад шутить, а я лишь думаю о том, что ему надо от меня. Всегда всем что-то надо. Витриции было нужно, чтобы я освободила ее от проклятия и напророчила красивое будущее, Бено – чтобы я нашла для него силоцвет. Тамур решил призвать через меня саму Галлу, сделав меня своей Разрушительницей, а Призрак…
До боли закусываю губу, чтобы не думать о нем сейчас. По пути нам попадаются и другие варры-ученики, и я замечаю на их лицах отвратительные ухмылки. Искоса глянув на Ромула, вижу, как приподнимается уголок его губ. Все внутри меня сжимается – конечно же он не хотел мне помочь, зачем ему это? Он решил подшутить надо мной, как и многие другие. Я замираю на месте, немного не дойдя до своей комнаты, и разворачиваюсь лицом к Ромулу.
– Давай сундук, дальше я сама, – говорю я отнюдь не дружелюбно.
– Брось, видия, ты чего такая колючая? – спрашивает Ромул, нахмурившись, но все же останавливается и передает мне сундук.
– Среди варров не бывает друзей, не так ли? – говорю я, обхватывая ящик с мечом, будто сокровище, которое никому не готова отдать, и в этот момент понимаю, что так оно и есть. Я должна отвоевать то, что принадлежит мне. Свое имя, свою судьбу.
– Ты вовсе не дура, как они говорят, – вдруг расплывается в улыбке Ромул.
– Они?
Дверь одной из комнат распахивается, и в коридор выходит Акира и еще двое варров, девушка и парень.
– Сколько еще ты будешь виться у нас под ногами, видия? – шипит Акира. – Ты ведь уже поняла, что тебе не выстоять на Арене? В Храм отправят меня, а не тебя. Я стану Проблеском и поведу армию на стратумов. Я стану легендой.
– Удачи, – слышу я свой голос, а моя ладонь теплеет. Неужели…
Жгучая боль опаляет мне щеку – это Акира с размаху ударяет меня по лицу.
– Ты в логове варров, видия, знай свое место. Таких слабачек, как ты, здесь никто не любит. Ты уже показала всем, что ничего не стоишь. И завтра на Арене будет очередной позор. Ты провела тут год, и я ни разу не видела от тебя даже искры силы. О чем все говорят? Проблеск?
Она снова замахивается на меня, а другие варры лишь улыбаются, особенно Ромул.
– Знаешь что, а дай-ка это мне, – произносит Акира и вцепляется в сундук, но я не отпускаю его. – Ребята! Наша милая видия решила все-таки показать коготки. Не подержите ей лапки?
Варры делают ко мне шаг, а кончики моих пальцев гудят от напряжения. Знаю, что даже перчатки меня не сдержат, если я сейчас коснусь кого-то из варров.
– Решила сделать все чужими руками? – раздается тоненький голос, будто пропитанный сахаром. – Даже стыдно, что мы земляки.
Из-за моей спины выходит девушка в красном одеянии Милосердной, с капюшоном, небрежно наброшенном на темные, совсем как у Акиры, волосы. У нее кукольная внешность, миниатюрная фигура и при этом совершенно ясный взгляд темно-фиолетовых, чуть раскосых глаз.
Варры оценивающе смотрят на нее, а я наконец отступаю на шаг, подальше от Акиры.
– Не советую вмешиваться, – говорит Акира, замешкавшись. – Иди к своим, Милосердная, нам не нужен скандал.
– Как раз на него вы и напрашиваетесь, – произносит девушка, взмахивая руками. Но ничего не происходит, разве что на лицах варров отражается недоумение.
– Пожалуй, я соглашусь с ними, – наконец подаю я голос. – Мы разберемся сами.
Девушка смотрит на меня с иронией, а затем подмигивает мне и смешно раздувает щеки. Я понимаю, что она задержала дыхание и невольно делаю то же. Она вновь взмахивает руками. На этот раз воздух вспыхивает лиловыми искрами. Варры закашливаются, хватаясь за горло. Милосердная цепляется за мое плечо и тащит прочь. Мои легкие просто разрывает на части, хочется сделать вдох, но я понятия не имею, что она сотворила с варрами. Мы поворачиваем за угол и прислоняемся к стене. Я слышу громкий вздох Милосердной и тоже позволяю себе сделать глоток воздуха. Капюшон спадает с ее головы, обнажая черные, идеально прямые волосы, которые льются словно блестящая темная вода.
– Что ты сделала с ними? – отдышавшись, спрашиваю я.
– То, чего не сделала ты. Но ты ведь планировала что-то гораздо худшее, не так ли?
– Откуда тебе это известно?
– Да у тебя на лице все написано! «Прибью каждого самым ужасным способом». Ну вот, опять так смотришь.
Девушка выпрямляется и отряхивает платье. Я вдруг понимаю, что моя экипировка варра подошла бы ей гораздо больше. Возможно, девушку послала ко мне та старуха?
– Я случайно вас заметила, – говорит незнакомка, будто снова прочла мои мысли. И опять она взмахивает рукой, так что я даже вздрагиваю. – У тебя правда все на лице отражается, тебе нужно над этим поработать, если ты действительно Проблеск. А насчет варров – они это заслужили, заносчивые бараны. Это порошок красавки, никаких фокусов. Я просто их немножко отравила, но ничего страшного, правда! Завтра им будет лучше, обещаю! Я же дала клятву не вредить живым существам! По крайней мере, не приносить настоящий вред. На самом деле, я искала, где здесь можно перекусить. До праздничного ужина еще уйма времени, и я просто сдохну от голода.
– Если мне не изменяет память, – говорю я, осматриваясь, – вон за той дверью кладовая съестных припасов. Но она заперта. И это конечно же против правил.
– А ты что, вся такая правильная? – усмехается девушка. – Нет, нет и нет, не верю!
Ее ладонь ложится на дверную ручку, а длинный рукав скрывает все движения пальцев.
– Неужели у тебя есть порошок и для открывания дверей? – спрашиваю я.
– Обычная отмычка, – хихикает девушка, показывая мне металлический прутик.
Когда мы проникаем внутрь, девушка начинает исследовать содержимое полок, а я прислушиваюсь, не идет ли кто-то за нами. Наконец я могу опустить сундук и взглянуть на свою ладонь, которая все еще в перчатке. Авантюрин там, внутри, и он готов откликнуться, стоит мне позвать его.
– Ты что там, по руке гадаешь? Перчатку лучше тогда снять, – говорит девушка, затолкав в рот сразу несколько шариков сыра. – Я слышала, что ты видия.
– Была ею, – отвечаю я.
– И что же с тобой случилось?
– Много всего. И почему я должна что-то тебе говорить? Ты только что отравила нескольких варров и взломала кладовую!
– Я же даже не скрывалась, – лениво отвечает девушка, хлопая ресницами. – Все честно! Кстати, я – Аоми, Милосердная, будем знакомы.
– Значит, ты жила при Храме? Сирота или тебя туда отдали? – В этот миг я будто вижу в Аоми родную душу. – Как становятся Милосердными?
– Сколько вопросов! А еще мне что-то говорила, – усмехается девушка. – Но с моей жизнью все в порядке, правда. На самом деле никакая я не сирота, а виконтесса. – Аоми ловит мой удивленный взгляд и снова расплывается в улыбке, будто может прочесть мои мысли. – Земли моего отца находятся на востоке и граничат с Бессмертным лесом, царством розумов, – не перевариваю этих типов, ужасные зануды.
– Не видела еще ни одного розума, – признаюсь я.
– Ты не многое потеряла, поверь мне. Так вот, жила я себе припеваюче в нашем родовом замке, и мне стало скучно. Понимаешь? Ужасно скучно. – Я слушала Аоми с открытым ртом. Нет, ее проблем мне не понять. Все-таки мы не так уж и похожи. – Отец еще постоянно отчитывал за мои «выходки». Ну и когда после очередной заварушки с моим дядей – а отец с ним не в ладах, – к нам заехали Милосердные… в общем, я сбежала и отправилась в Храм.
– Вот так взяла и уехала? – с подозрением спрашиваю я.
– Ты не расслышала, что я тебе сказала? – вздыхает Аоми. – Там скука смертная! А здесь я хотя бы могу помогать другим. Таак… – Приложив палец к губам в задумчивом жесте, она смотрит на полки. Интересные у нее способы помогать другим. – Тут совсем нет ничего сладкого, беспредел. Придется ждать пирушки. Ладно, так что у тебя там в сундуке?
– Явно не горы сладостей, – отвечаю я. – Там всего лишь меч.
– А почему ты таскаешь его в сундуке? Ты же варра и можешь прикасаться к зачарованному мечу, да?
Мы стоим в этой комнатке среди коробок и банок с припасами и смотрим друг на друга. Даже без всякой помощи силоцветов Аоми кажется невероятно живой и энергичной.
– Ладно… там не просто меч, а оружие предателя, который меня бросил. Это не мой меч, и я не то чтобы настоящая варра.
Я, кажется, болтаю лишнего, но эта девчонка отчего-то располагает к общению.
Аоми пару мгновений смотрит на меня, а следом прыскает со смеху.
– Что значит не твой? Он же у тебя! Он определенно теперь твой. А тот, кто тебя бросил, еще горько пожалеет! И вообще это не повод разбрасываться мечами. Открывай сундук, посмотрим.
Я распахиваю крышку и снова смотрю на великолепный клинок, который вызывает в памяти столько боли.
– Красивый! – восхищенно говорит Аоми. – Если тебе он не нужен, отдай его мне. Этот силоцвет может пойти на пользу простым людям. Если мы сотрем его в порошок…
– Что ты сказала? Я уж точно не собираюсь его уничтожать!
– Ну и зря, – пожимает плечами Аоми. – Если он так напоминает тебе о ком-то, то зачем хранить его?
Я бы хотела ответить на этот вопрос, но с Призрачным Алмазом у нас есть кое-что общее. Арман бросил и его.
– Но как ты можешь что-то сделать с силоцветом? – настороженно спрашиваю я. – Ты силомант?
– Я даже лучше, – усмехается Аоми и снова взмахивает рукой, обрушивая на меня облако искр.
Я моментально погружаюсь во тьму, а стоит мне открыть глаза, как я понимаю: я одна и заперта в кладовой. Сундука с мечом тоже нет. Как и самой Аоми.
Глава 3
Воровка
…единственный шанс…
Витриция
Он останавливается на пороге с букетом кошмарных полевых цветов, и я окидываю его скептическим взглядом.
– Ну? Что с тобой опять? Надеюсь, ты снова не свалишься с приступом!
Бено грустно ухмыляется и идет внутрь дома.
– Нагрей воды, я хотела бы принять ванну, – фыркнув, говорю я и расправляю свое платье из простой холщовой ткани. Как же я тоскую по прежним шелкам, а ведь раньше даже не понимала, что у меня есть – спокойствие, защищенность, радость жизни. А теперь? Целый год я прозябала с Бено в этой деревушке, чтобы не быть пойманной кем-то из стратумов или же силомантов.
Стоило мне вспомнить о них, как снова ноет рана под солнечным сплетением. Нет, я больше не попадусь в эту ловушку.
Бено проходит вперед и снова горько усмехается.
– Неужели ты до сих пор не поняла, что я тебе не слуга? Здесь нет ни твоих родителей, ни твоего королевства. Витриция, опомнись уже. Нужно выживать так, как мы можем.
Он качает головой и бросает букет на грубый деревянный стол.
– Я… я думал, что мы могли бы жить иначе. Забыть обо всем, что было, и построить нечто иное. Ты и я… никто… мы с такой легкостью могли бы затеряться среди других. По крайней мере, целый год нам это удавалось. Почему ты опять решила покомандовать?
Я отхожу к окну и смотрю на раскинувшиеся зеленые просторы с золотыми полосами. Сжимаю руки в кулаки. Хочу сказать ему, как устала от такой жизни, но по щекам лишь беззвучно скатываются злые слезы.
Год назад мы сбежали из Диамонта, и, должна признаться, без Бено я бы не выжила. Но сколько мы будем прятаться? Я не верю, что нас не найдут, просто не верю.
Он подходит со спины и кладет руки мне на плечи, носом утыкается в затылок. Мои волосы забраны в простой низкий пучок, никаких изысканных причесок. Здесь я обычная девушка… жена лекаря…