У всего есть предел

***

– Что ты молчишь? Ты какой-то странный сегодня? Что-то случилось?

Я молчал, не знал, как начать разговор.

– Антон, посмотри на меня, – требовательно сказала Алиса.

А как посмотреть? Если я посмотрю, то сразу забуду, о чём хотел сказать!

– Алиса, тебе шестнадцать лет, – резко сказал я.

– И что? – с нескрываемым любопытством сказала она. – Ты прям сенсацию какую-то сказал?

– Нет, ты не понимаешь, тебе шестнадцать! – вставая, отходя от Алисы, повторил я. – Даже не восемнадцать, а шестнадцать?! Ты понимаешь, что это значит? – повысив голос, сказал я, а потом уже более спокойно добавил. – А мне двадцать.

– Блин, ты это так сказал, как будто тебе сорок, – невозмутимо сказала девушка, скрестив на груди руки.

– Алиса, ты не понимаешь, – не унимался я.

– Да, я не понимаю; ты ходишь, кричишь, размахиваешь руками в панике, «тебе шестнадцать»! И, кстати, почти семнадцать – если ты не забыл, через неделю у меня день рождения! И вообще, с каких пор тебе так важно, что мне шестнадцать? Не переживай, я тебя старым не считаю, – Алиса подошла и приобняла меня.

Я попытался было отстраниться, но потом не смог и принял её объятия; она казалась маленькой и такой взрослой одновременно.

– Алиса, что скажут твои родители про наши отношения? – более мягко сказал я.

– Ничего они не скажут, – резко отстранившись ответила Алиса, – что они могут сказать, про то, что они не знают? Я им ничего говорить не буду!

– В смысле? – переспросил я, – как это не будешь?

– А что, ты хочешь, чтобы я рассказала? Что у меня есть друг? Так я не про всех же рассказывать должна?

– Друг? Вот, значит, кто я? – разозлился я.

Алиса смотрела не на меня – она смотрела куда-то в сторону. Потом, резко повернувшись, сказала:

– А знаешь, мы на выставку опаздываем.

«Какая выставка? Что за бред?» – подумал я.

– Мы недоговорили! – спокойным голосом произнёс.

– О чём ты ещё хочешь поговорить? Если родителям не говорить, они ничего и не узнают, а значит, и не будут высказывать какое-то мнение, чем это не решение проблемы, Антон? – распахнув ресницы, спросила Алиса.

Я был ошеломлён, я не знал, что ответить. Что я мог сказать? Что я уже спланировал двадцать лет нашей совместной жизни, как мы поедем в Питер, там поженимся, я поступлю в аспирантуру, она в свою академию, и у нас со временем будут детишки, может, два, а может, и три…

Я ничего не сказал, и мы пошли на выставку. Она проходила в большом, просторном зале – одного из старых, ещё дореволюционных административных зданий нашего города (сейчас там находился департамент архитектуры), Алиса встретила своих подруг из кружка по фотографии, и я, спрятавшись в тени лестничного марша, остался подумать один.

Что я ждал? В принципе, ей шестнадцать, мы никогда с ней не говорили о будущем, я даже никогда не говорил, что её люблю! Может, всё не так плохо, как думает Федька, и мы созданы друг для друга, а сейчас это просто так, не всерьёз; друг – это же не приговор? С дружбы всегда всё начинается, без неё никак нельзя в настоящих отношениях.

«Опять хочется курить», – подумал я.

Я вышел на улицу, стояла очень холодная погода, даже на солнце было около десяти градусов мороза; спрятавшись под каштан, а точнее, под его голую крону, я достал пачку сигарет. Вчера, идя домой, купил её в киоске – не знаю зачем, наверное, понимал уже, что нервное время выдастся и повод. И был прав!