Рай Обсерватума

А потом женщина подняла лицо, будто заметив, что за ними наблюдают. Лицо фигурки было неразличимо, но память дорисовала его в мельчайших деталях. Я знал её. Не просто знал, а…

Виски пронзила острая боль, в глазах на миг потемнело, и я тяжело опёрся второй рукой о стол. Нейя тут же обеспокоенно зачирикала рядом что-то неразборчивое.

Я моргнул, встряхнул головой, пробормотал:

– Я в порядке.

Снова сконцентрировал взгляд на снежном шаре. Но фигурка женщины уже опустила лицо и растаяла. Свет в домике погас. Только крошечная фигура мужчины у входа.

Я снова встряхнул шар. Но больше ничего не происходило. Только хлопья снега внутри, домик и фигурка, подозрительно напоминающая меня. Я встряхнул ещё. И ещё. И снова. Пока ладошка Нейи мягко не остановила меня, взяв за запястье.

Только сейчас я осознал, что весь взмок и дышу так, будто пытался сдвинуть реальный дом.

Руки дрожали. Я медленно поставил снежный шар на стол и обернулся к Нейе. Снеговичок с шипами в синем шарфе. Глазки бусинки встретили мой взгляд, блеснув сожалением. Будто слеза притаилась где-то на дне, но не могла найти выход в этом теле.

Я не сказал ни слова. Не смог.

Мир закружился и на миг пошёл рябью, как отражение в воде. Я рухнул на стул, стоящий перед столом, и уронил голову в ладони. Сейчас оставалось только дышать. Иначе я развалю всё окончательно. Мир постепенно стабилизировался.

Сценка внутри снежного шара дала толчок. Я вдруг чётко осознал: я в ловушке, которую сам же и построил когда-то. Снежный шар – это макет того, что я видел вокруг… Неизвестно сколько дней. Как я мог так забыться? Изначально это был черновик мира, который я строил поблизости. Позже: тайный островок для нас с Луари. Ей тогда нравилось лепить снеговиков… Мы приходили сюда, когда хотели тишины.

Я поднял голову и посмотрел на притихшую Нейю. Да. Очень похожа. Не внешне, а поведением, повадками. Но почему она в таком виде? Почему не может говорить? Почему я вообще здесь, уверенный, что работаю на не существующее НИИ? Шмыгнул. Запустил руки в волосы.

– Так…

Нейя тихо с беспокойством наблюдала, периодически оглядываясь на дверь.

– Сейчас. Пойдём. – Успокоил я её: – Видишь ли, снеговичок, я кое-что понял. – Пробормотал я, перебирая коробки: – Оказывается, мы с тобой в мире, который я когда-то создал, обкатывая один трюк. И мне здесь понравилось. Я оставил его, как небольшой тайный кармашек. О котором знали только двое. Я. И та, на кого ты очень похожа. Я пока не совсем разобрался, но… – Я сбросил бесполезный хлам обратно в коробку и начал шарить по полкам: – Тут где-то должен быть кое-какой предмет… Аргх! Вот. Здесь он и стоял. Чёрт! Ну что же… Сами мы отсюда не выйдем. И не свяжемся ни с кем снаружи. – Перевёл на неё взгляд и вдруг осознал: – А ты как здесь оказалась? На той точке – выход?

Нейя испуганно пискнула и принялась шарить по столу руками в поисках карандаша и бумаги. Нашла какой-то обрывок и засохшую шариковую ручку. Долго расписывала её и трясла, затем начала торопливо писать.

А я заметил, что шипов на ней больше нет. Фигура приобрела более антропоморфные очертания. Она уже больше походила на женскую, в голубом гидрокостюме и объёмном шерстяном шарфе. Но голова по-прежнему оставалась сферической формы, что только добавляло сходства с древними аквалангистами. Либо этот маскарад – чтобы обойти настройки системы, либо её облик зависит от моего восприятия, как мастера системы.

Наконец, она протянула мне обрывок листа и виновато потупилась: «Пришла за тобой. Моррен предупреждал. Извлекать силой опасно. Ждать нельзя. Не слушала. Система не приняла. Сбой. Потеряла ключ. Но помню, где вход».

Я усмехнулся и смял листок. На неё это так похоже. И Моррен – ещё один отголосок – мой учитель. Не обращая внимания на покалывание в висках, я сел за стол и полез в ящик. Там был хлам. Не просто завал, а рай для потерянных идей: платы, приёмники, динамики, гнёзда, даже две рации – пыльные, но не сломанные.