Эпоха зелени

Глава 13

Печаль мужчины была заразительна. Никто не хотел касаться трещины в сердце убитого горем старика, но всем так же хотелось узнать больше о возможных опасностях. Конечно, был шанс, что они не узнают ничего нового и мужчина окончательно утонет в своей хандре.

– Как это случилось? – осторожно спросил Александр, присаживаясь на корточки перед Андреем.

– Они… они… умерли во сне… их задушили… эти странные лианы…

– Лианы?

– Меня не было дома, когда это случилось… был у друга по соседству. Только вошёл в подъезд – случилось землетрясение. Я вбежал в квартиру и обнаружил отца у тела моей сестры. Их обмотали лианы… вроде лианы… они умерли от удушья… моя мама… моя сестра… – рассказывал Максим, и с каждым словом он словно возвращался в тот ужасный момент.

Мария оказалась куда более чувствительна к рассказу, цвет её лица сменился на менее здоровый. Больше всего её шокировало, насколько человек уязвим. Умереть в своём же доме в тот момент, когда ты не можешь защитить себя или даже просто среагировать.

– Вы уверены, что от удушья? Может, была другая причина смерти? – спрашивал Боян, пытаясь найти ответы.

– Я не рассматривал их… я сразу собрал всё необходимое, схватил отца, и мы вышли оттуда… – он едва заметным жестом указал на сумку за спиной.

– Саш, давайте отойдём на разговор, – Боян отвёл их в сторонку.

Максим продолжал успокаивающе поглаживать Андрея, но и сам поддался печали, прикрыв свободной рукой глаза.

Гобан на секунду замялся – голоса постоянно отвлекали его. Иногда монотонность шёпотов сменялась на более различимые предложения, и он мог расслышать, что они говорят: «Никто не в безопасности», «Они и до вас доберутся», «И твои друзья умрут». Он не воспринимал их всерьёз – это лишь отголоски его переживаний, которые пытаются вывести его разум из равновесия, и не стоит на них отвлекаться.

Мария, Александр, Боян и Гобан отошли в сторону, собрались кучнее и обсуждали вполголоса:

– Не представляю, какого им сейчас, какой ужас – найти свою семью задушенной во сне, – правая рука Марии поддерживала локоть левой, которая в свою очередь подпирала щёку.

– Это и вправду ужасно. Но что мы будем с ними делать? Возьмём с собой? – спрашивал мнение Александр.

– Вы хотите взять их с собой? А что, если они обманывают нас, играют на чувствах, и когда пойдут с нами, то что-нибудь вытворят!? – переживал Гобан, пока в его голове звучало: «Ха-ха, они пойдут с вами, и тогда может случиться всякое».

– Да что они сделают? Нас вон сколько, а их всего двое, – говорила Мария, уверенная в Максиме и Андрее.

– Думаю, вы оба правы. Тут пятьдесят на пятьдесят, возможно всякое, и сейчас на сто процентов верить ни во что нельзя, – рассуждал Боян.

– Но и оставить мы их не можем, – говорил Александр, смотря то на Марию, то на Бояна.

– Конечно, можем! Что с ними может случиться? – не хотел подбирать первых встречных Гобан.

– Гобан! Не говори так! Сейчас настало такое время, когда людям надо держаться вместе, – была расстроена словами друга Мария.

– Я лишь хочу, чтобы мы добрались до больницы без приключений, – настаивал Рош.

– Хорошо, общего мнения у нас нет, тогда получается, что решение на мне. Мария права в том, что мы не можем их оставить, Гобан прав, что они могут представлять угрозу… Думаю, будет лучше взять их с собой, но держать на расстоянии и следить за ними на всякий случай, – изложил свой план лидер журналистов.

– А с чего вы взяли, что они вообще захотят пойти с нами? Они и с предыдущими людьми не пошли, а мы чем лучше? – высказал очевидный вопрос шизофреник, «Зачем они вам? Они доставят только проблемы».

– Не попробуем – не узнаем, – сказал Боян, глядя на опечаленных.

Трое остались стоять на месте, а Александр как лидер пошёл к двоим, чтобы сообщить своё предложение. Настало время, когда всё было непредсказуемо. Он чувствовал груз отвествености за своих людей, он боялся, что мог принять неправельное решение и Максим с Андреем окажутся не теми за кого себя выдают.

Природа разбушевалась и была опасна, но по-прежнему неизменным остаётся одно: люди – самый непредсказуемый и опасный фактор. Был шанс, что эти двое окажутся очень полезны группе, но так же было возможно, что они станут причиной гибели тридцати двух человек.

Трое остались стоять на месте, а Александр как лидер пошёл к двоим, чтобы сообщить своё предложение. Настало время, когда всё было непредсказуемо. Он чувствовал груз ответственности за своих людей, он боялся, что мог принять неправильное решение и Максим с Андреем окажутся не теми, за кого себя выдают.

Природа разбушевалась и была опасна, но по-прежнему неизменным остаётся одно: люди – самый непредсказуемый и опасный фактор. Был шанс, что эти двое окажутся очень полезны группе, но так же было возможно, что они станут причиной гибели тридцати двух человек.

Покровский Александр стоял над мужчинами, Максим поднял голову и смотрел на него, ожидая, что тот скажет.

– Мы посовещались с моими ребятами и хотели бы предложить вам пойти с нами.

– Что? – не понял сын Андрея.

– Пойдите с нами, мы направляемся в больницу №3.

– Пап, ты слышал? Давай пойдём с ними, нам правда не стоит сидеть на улице. – наклонился сын к отцу.

– Иди с ними, сынок… а я не могу оставить их одних. – голос его был приглушён из-за рук, что продолжали скрывать его лицо.

– Нет, я не оставлю тебя. Пошли… с ними ничего не случится… – на последней фразе голос Максима стал тише, ему было неприятно говорить подобное про собственную семью.

– Андрей, оставаться здесь небезопасно, вот-вот стемнеет и вы подвергнете не только себя опасности, но и своего сына, – уговаривал убитого горем отца.

Андрей молчал, обдумывая, толи уговаривая себя.

– Пап?

Впервые можно было увидеть лицо мужчины, он убрал руки от заплаканного, худого лица, на котором отразился опыт прожитой жизни. Его красные от слёз глаза смотрели на Александра.

– Хорошо, мы пойдём с вами.

Глава 14

К тридцати двум человекам прибавилось двое. Все отнеслись с опаской к новым лицам: кто-то, как Гобан, был недоволен, что с ними пойдут непонятно кто; кто-то, как Мария, одобрил – нельзя бросать людей в беде; остальные хранили безразличие, но, подобно Бояну, оставались начеку.

– Я рад, что вы с нами, – сказал Александр, – но не все хорошо восприняли эту новость. Поэтому есть условие…

– Какое ещё условие? – насторожился Максим.

– Ничего особенного. Вы просто будете идти впереди, у всех на виду.

Отец с сыном переглянулись и, соглашаясь, кивнули.

– Хорошо, мы пойдём вперёд, – подтвердил Максим.

– Тогда двигаемся, мы и так задержались, – скомандовал лидер.

Темнота сгущалась. Лучи солнца едва пробивались сквозь частокол растений и стен домов, лишь изредка касаясь тёплым светом людей и дороги.

Немного отдохнув, группа снова двинулась в путь, пробираясь сквозь узкие проходы между стеблей и более мелких растений, усыпанных разноцветными цветочками.

Максим и Андрей, как и договорились, шли впереди, в метре от основного строя. Новых людей на пути больше не встречалось – возможно, виной тому был этот зелёный живой лабиринт. Но что толку строить догадки?

– В моём возрасте такие нагрузки недопустимы, – жаловался Боян, снова и снова переступая через преграды, лежащие на асфальте, и трещины, где запросто могла застрять нога.

– Я сейчас свалюсь, я даже на второй этаж по лестнице еле поднимаюсь… – присоединился к нытью Артур, уже хватая ртом воздух.

– Хватит жаловаться, мы почти на месте, – попытался остановить этот поток Покровский. Он и сам запыхался от трудной дороги и думал: как люди ходят по джунглям и не падают замертво? Теперь он испытывал глубокое уважение ко всем исследователям непролазных чащоб.

– Только если мы идём в правильном направлении, – пессимистично бросил Гобан.

Рош шёл до сих пор бодро, устав куда меньше остальных – не зря он каждый день бегал и ходил в зал. Но, возможно, главная причина была в том, что у него уже был опыт хождения по зарослям во время рабочих командировок. Короче говоря, Александр его уважал, хоть сам Покровский этого и не осознавал.

– Друг, видимо, у тебя стакан всегда наполовину пуст, – коснулся Артур плеча Роша, чтобы немного передохнуть и привлечь внимание того, кто слишком часто уходил в себя.

Гобан лишь краешком глаза взглянул на него. Его настроение постепенно становилось всё мрачнее – отчасти из-за тяжёлой атмосферы, но в основном, конечно, из-за них:

«Скоро случится беда», «Они снова тебя ни во что не ставят, а ты всего лишь хочешь их уберечь», «Зачем ты вообще с ними? Ты им не нужен, и они тебе тоже».

«Нет, вы не правы! Хватит! Заткнитесь!» – закричал он в мыслях, переполненный злостью и обидой. И голоса притихли.

Из кармана брюк Рош достал небольшой цилиндрический контейнер без опознавательных знаков. Открыл, отсыпал две маленькие круглые таблетки и, не запивая, отправил их в пищевод, чувствуя, как они неприятно скользят по горлу.

За всё время болезни таблетки так и не стали для Гобана панацеей. Он перепробовал множество – овальные синенькие, привычные круглые белые. Не все действовали, но самые сильные хоть как-то приглушали голоса и улучшали настроение, хотя и имели побочки: тяжесть в конечностях, спутанность сознания. Он был готов терпеть, лишь бы на время заглушить этот сводящий с ума гул в голове.

Тревожило и то, что таблетки заканчивались, а пополнить запас было почти нереально. Может, в больнице удастся раздобыть лекарства так, чтобы никто не узнал?

– У тебя что-то болит? – Артур заметил, как тот принял таблетки.

– Живот немного прихватило, – выкрутился Гобан.

– Понятно, – Артур волновался за друга, но, почувствовав его скверный настрой, не стал допытываться.

До больницы оставалось совсем немного. Ещё утром её было бы видно, но сейчас она пряталась в зелени.

– Мы ведь почти пришли? – спросил Артур.

– Ты спрашивал это десять минут назад. Да, почти, – ответил Ефим, которому надоели постоянные вопросы.

Небо затянулось свинцовыми тучами, не суля ничего хорошего.

На лицо Марии упала капля, покатившаяся по её щеке.

– Кажется, дождь начинается, – сказала она, вытирая её.

«Поспеши», – шепнул голос в голове шизофреника.

– Нам нужно поспешить! – громко крикнул Гобан, чтобы слышали все.

На людей упало ещё несколько капель. Тучи открывали шлюзы.

– Да, бежим! – согласился Александр.

Как только дождь заморосил стабильнее, всё вокруг ожило, зашевелилось. Группа перешла на быстрый шаг, превозмогая усталость. Дождь усиливался, а вместе с ним учащались и движения растений.

– Что-то не так, они шевелятся! – вскрикнула Алиса, когда лиана с уличного фонаря дёрнулась прямо рядом с ней.

– Боже мой! Они двигаются от дождя! Бежим! – закричал Боян, делясь своим открытием.

Боян оказался прав: растения впитывали воду, двигались и, возможно, даже продолжали расти. Из стеблей пробивались новые побеги и листья, на стенах распускались цветы, деревья тянулись вверх. Старые проходы между зарослями закрывались, но тут же появлялись новые – и так без конца.

Рискуя жизнью, люди пробивались сквозь меняющееся проходы, роняя припасы. Кто-то не успевал, и стебли зажимали его в тисках узкого лаза; кого-то хватали и душили толстые лианы, вмуровывая в стену; кого-то хватали за ноги и утаскивали в неизвестном направлении.

Грохот ящиков, хруст пластика – всё это оставалось позади уцелевших, как и крики тех, кого добивала беспощадная природа.

Паника заставляла людей спотыкаться, падать и снова подниматься, увлекаемые адреналиновой волной.

Труднее всех приходилось носильщикам. Тем, кто нёс Луку, везло больше, чем тем, кто тащил второго раненого. Того, кто шёл сзади, опутали юркие лианы и утянули в сторону. Раненый рухнул на землю. Передний носильщик, на миг застыв в разрыве между долгом и инстинктом, подхватил его на плечо (со стоном или проклятием – он и сам потом не вспомнил) и побежал дальше.

Андрей не мог бежать быстро в силу возраста, в отличие от Бояна с его опытом забегов по сложному рельефу. Сын помогал отцу как мог, поддерживая его под руку.

До больницы оставалось совсем чуть-чуть. Дождь перерос в ливень.

– Давайте! Ещё чуть-чуть! – кричал Александр, пытаясь вселить надежду.

Из зарослей справа донёсся короткий, обрывающийся крик – женский. Оборачиваться было равносильно самоубийству. Повернуться – значит споткнуться и умереть.

В глазах Александра на миг мелькнуло отчаяние. Он крикнул снова, но голос его звучал уже хрипло, не как команда, а как мольба:

– Бегите! Все бегите!

Последняя живая преграда была пройдена. Показалась больница.

Глава 15

Сквозь завесу проливного дождя и клубящуюся мглу разросшихся стеблей перед бегущей толпой выросла больница.

Небольшое пятиэтажное монолитное здание, которое когда-то должно было излучать надежду и чистоту. Теперь оно напоминало старую башню посреди пустоши, опутанную живыми канатами. Белая штукатурка фасада, которая, вероятно, раньше была аккуратной, теперь почти не читалась.

Её скрывал сплошной ковер из растительности: темно-зеленые, почти черные стебли толщиной в руку мужчины обвили здание по диагонали, как порыжевшие от времени канатные стяжки. Между ними пробивались более светлые, цепкие лианы, а из разбитых окон и трещин в карнизах свисали плети дикого винограда и хмеля с крупными, неестественно яркими листьями.

Из свободных от посторонней зелени окон выглядывали люди. Они, находясь в более-менее безопасном месте, смотрели на бегущих за безопасностью людей.

– Скорее сюда! – кричали из окон.

Двери парадного входа открылись нараспашку двумя людьми – мужчиной и женщиной. Они жестами торопили зайти внутрь.

Александр бежал впереди всех, и совсем рядом с ним бежал Гобан; все остальные из всех сил бежали позади.

Александр никогда раньше не испытывал подобного страха – ни когда он под градом пуль сидел с бойцами в окопах с фотоаппаратом в руках, ни когда его взял в заложники террорист с поясом смертника. Он ужасно боялся и потому бежал так быстро, как никогда.

Гобан же такого страха не испытывал. С самого начала забега он будто попал в поток своего сознания и ничего не слышал и не видел, кроме маршрута, по которому бежал, пути спасения. Подобное состояние сознания свойственно людям, увлеченным своим делом: музыкантам, писателям, спортсменам. Они так сильно погружаются в своё дело, что весь мир перестаёт существовать, кроме них и инструмента или пути.

Гобан же неосознанно вошёл в поток, его подсознание среагировало на опасность и приняло решение оградить его. Так он и бежал, без страха, ни о ком и ни о чём не думая.

Все остальные были в ужасе: они постоянно оглядывались, из-за чего спотыкались и падали. Они видели, как люди умирали, и ужасались всё сильнее. Лишь адреналин, что кружил по кровотоку, позволял людям вновь подниматься на ноги и бежать.

Друг за другом паникующая толпа вбежала в открытые двери. Как только все уцелевшие оказались внутри, двое, что держали двери открытыми, тут же их захлопнули и закрыли на все имеющиеся на ней замки. Ветви, что спешили схватить последнего человека, с грохотом ударились об закрытую железную дверь.

Александр, пересекая порог, сразу упал без сил; к горлу приблизилась тошнота, сердце мощным ритмом звучало в ушах. Многие тоже падали без сил: ложились на спину или шмякались на колени, держась руками за пол – такими были двое старейшин и Мария; были такие, как Гобан и Ефим, которые оказались куда более стойкими и лишь восстанавливали дыхание, продолжая стоять на ногах, уперевшись руками в колени.

Алина не смогла сдержать подступившую тошноту, она доползла до ведра с грязными синими бахилами; то, что защищало пол больницы от уличной грязи, покрылось зловонной массой желудка стройной блондинки.

Действие Алины стало триггером для нескольких людей, что были и так на грани сердечного приступа, и ведро продолжало наполняться, скрывая голубой тонкий пластик.

Первый этаж больницы был освещён тусклыми, мерцающими лампочками, питавшимися от аварийного генератора. Самые разные люди – с повязками, без единых царапин, с костылями и так далее – сидели на полу и на неудобных лавочках; слышны были всхлипы, шёпоты и бесконечные вопросы стариков и детей, которые не понимали, что происходит. Растений, что, казалось, заполонили всё вокруг, обошли больницу стороной – лишь пара горшков с цветами стояли у регистратуры и маленькие лианы, которые пробили пару мест в белой плитке и лишь на несколько сантиметров расползлись по полу.

– Всё хорошо, здесь безопасно, вы успели, – успокаивающе сказала подбежавшая к Бояну женщина, что спасла их, открыв дверь.

Она присела возле Демидовича, слегка касаясь его плеча, проверяя самочувствие мужчины в возрасте.

– Спасибо… Большое вам спасибо… – запыхавшись, благодарил Покровский.

– Вам очень повезло, что мы увидели, как вы бежите, и открыли двери, – сказал мужчина, стоявший возле двери; голос его был твёрдый, можно сказать, даже враждебный, он, видимо, был не рад новым лицам.

– Отдышитесь, в сравнении с остальным здесь нет зелени, – спокойно говорила она. – Принесите людям воды! – крикнула она кому-то среди людей.

На голос женщины прибежало пару человек с двухлитровыми бутылками и пластиковыми стаканчиками. Они дали по стаканчику каждому в дрожащие руки и наполнили их наполовину водой.

Как только ладони почувствовали присутствие прохладной жидкости через тонкую пластмассу, каждый жадно опустошил маленький источник.

– Тошнота должна быстро пройти, вы прошли через сильный стресс, да и сил затратили немерено, – смотрела женщина на людей, что обессиленно сидели возле наполненного ведра.

– В последний раз я себя так чувствовала в школе, после забега на 5 километров, – вспоминала Алина, вытирая рукавом влагу от воды и неприятного происшествия. – Я не добежала до финиша, меня стошнило на парня, который мне очень нравился.

– Я уже думал, что умру, – говорил Артур, вставая, но ноги были непослушны, и он припал пятой точкой к полу.

– Мы тоже думали, что вы не жильцы, – сказал мужчина, открывший дверь.

– Лёнь, ты уже забыл, что мы с тобой обсуждали, – строго глянула девушка на парня, на что тот лишь закатил глаза. – Извините за него, этот хмурый парень Леонид, а я Дарья, не обращайте внимание, он со всеми такой.

Дарья была девушкой около тридцати лет, с тёмными волосами, убранными в шишку, одета она была в синюю медицинскую форму, которая часто встречалась у работников больниц.

Леонид был мужчиной около сорока лет, коротко стриженый брюнет, он был одет в такую же врачебную форму, походил он больше на военного, чем на врача, всем своим видом он заставлял насторожиться.

– Я Александр, – Покровский осторожно встал, ноги его тряслись из-за прошедшего адреналина и наступившего расслабления, его голос звучал хрипло, но собранно, – это Мария, та девушка, что у ведра – Алина, там Артур, вот это Боян, наш ответственный за медицину, вон там у нас самые стойкие Гобан и Ефим, – представил он действующих лиц группы.

– Рада знакомству, вы можете отдыхать здесь, ну или пойти в буфет, места там много и большинство людей там.

– А где он находится? – спросил Боян.

– На втором этаже.

Толпа переглянулась с единой мыслью, Боян высказал общее мнение из мысленного диалога:

– Мы посидим здесь, спасибо.

– Хорошо, тогда вам принесут одеяла, и если у кого-нибудь есть ранения, то обращайтесь к врачам.

У ребят округлились глаза от шока и мысли: «Как они могли забыть?!»

– У нас есть серьёзно раненые! – подскочил Александр.

– Что? – Дарью немного шокировала перемена в атмосфере между новичками.

– Двое, я оказал им первую помощь, но один из них ещё не приходил в сознание, – рассказывал бывший военный медик, подзывая к двум лежащим без сознания.

Один из которых был Лука, когда они были в редакции, он приходил в сознание, но во время бегства сознание покинуло его.

Второй так и был в отключке, мужчина средних лет, с пышной рыжей бородой и перевязанной головой.

– Что же вы сразу не сказали? – склонилась она над рыжим мужчиной.

– Как-то из головы вылетело, – говорил Боян, нервно накручивая ус.

Дарья начала проводить осмотр раненых.

Глава 16

Больница – место противоречивых чувств, место, излучающее надежду, но в то же время страх и печаль, место, откуда начинается жизнь и там же она заканчивается…

Дарья склонилась над рыжеволосым мужчиной, Леонид приступил к осмотру Луки.

Из кармана штанов она достала небольшой фонарик, большим пальцем приоткрыла ему веки и посветила, проверяя реакцию зрачков.

Что-то ей не понравилось, она слегка нахмурилась и быстро проверила, приложив ухо к груди мужчины, а после – к носу и рту.

Она прикусила верхнюю губу, а брови съехались к переносице.

Она приступила к непрямому массажу сердца.

– Остановка сердца, неси сумку для реанимации, – попросила она ближайшую медсестру.

Коллеги мужчины, что был на грани жизни и смерти, занервничали. Неужели, пережив такой путь, он умрёт? Надежда ещё была, надежда на то, что он вырвется из рук смерти.

Ожидая, когда медсестра придёт с необходимым инструментом, Дарья продолжала нажимать на грудь, проговаривая неслышный счёт.

Вокруг никто не мог сказать и слова, даже вернувшийся в сознание Лука.

Прибежала девушка с сумкой красного цвета, в которой было всё необходимое.

– Подмени меня, – сказала она ей и переместилась к голове пациента.

Девушка заняла положение и, выпрямив локти и используя вес всего тела, продолжала нажимать.

Дарья запрокинула голову пациента, одной рукой плотно прижала маску к его лицу, а другой начала ритмично сжимать мешок Амбу, подавая кислород в лёгкие в паузах между компрессиями, которые продолжала делать медсестра.

Через пять минут они поменялись местами.

Десять минут они старались завести сердце.

Дарья убрала руки с груди пациента, вытерла капли пота со лба и обратилась к медсестре:

– Всё, хватит. Констатирую смерть… – она посмотрела на наручные часы, что были надеты циферблатом со стороны ладони. – Время смерти… – она вопросительно посмотрела на Александра.

Он сразу понял вопрос и сказал:

– Азар Макаренко.

Дарья продолжила:

– Время смерти Азара Макаренко – 20:15.

Глаза Марии заблестели от нахлынувших слёз. Ей было тяжело признать, что ещё один из её коллег безвозвратно покинул их, она чувствовала себя крайне бессильной, не способной сделать хоть что-то для своих друзей. Она вскочила и обратилась к врачам:

– Почему вы остановились? Спасите его!

– Мы сделали всё, что могли, – спокойно сказала Дарья. Она проходила через множество подобных реакций в этой больнице: люди нелегко мирятся со смертью близких и зачастую устраивают истерики на врачей, что всеми силами сражались с неизбежным.

– Нет, не всё! Почему он просто стоял в стороне и не помог Азару?! – она указала пальцем на Леонида, что стоял возле сидящего у стены Луки, который очнулся и получил капельницу в руку.

– Я бы только мешал, и я помогал вашему другу, который всё еще дышит, – он сказал всё таким же ровным и отстранённым голосом.

– Мария, хватит, успокойся, – Александр подошёл к ней и прикоснулся к её запястью. Голос его звучал печально, но успокаивающе. Ему тоже было тяжело от того, что ещё один, за кого он был ответственен, погиб, но врачи были не виноваты. Виноват был он сам. – Они не виноваты, они сделали всё, что могли. Больше ничего нельзя сделать.

Мария хотела ещё что-то сказать, но не стала. Она начала понимать, что ведёт себя глупо, вытерла слёзы и пошла к стене, где сидел Артур, облокотилась, скрестила руки и погрузилась в свои мысли.