Дочь Байкала

Марина была финансовым директором одного из филиалов. В компанию её пару лет назад привёл Витёк. Она оказалась на удивление работоспособным и эффективным работником.

Когда партер познакомил их, для Александра стало большим удивлением, что учились они с Мариной, оказывается, в одном университете. Он её не помнил – тогда его мир состоял из лекций, подработок и далёких от идеала девушек в потертых джинсах.

Сейчас перед ним была уверенная в себе деловая леди. Стильное чёрное платье-карандаш, идеально сидящее на подтянутой фигуре. Белокурые волосы, уложенные в безупречные волны. Ни одной лишней детали, ни намёка на слабость. Она была безупречной. Такой, какой и должна быть женщина рядом с ним.

В тот вечер они долго разговаривали. О бизнесе, о планах, о будущем. Она была умна, амбициозна, уверенно-стабильна и… предсказуема. С каждым днем их общение становилось все более тесным. Александр восхищался тем, как Марина умела находить решения даже в самых сложных ситуациях. Она вдохновляла его на новые идеи и помогала развивать предпринимательские навыки. В её компании он чувствовал себя уверенно и комфортно.

И Александр сделал выбор. Не сердцем, а холодным расчётом. Марина должна была стать его женой, матерью его детей, идеальной деталью в отлаженном механизме его жизни.

Их роман развивался стремительно. И уже через три месяца он сделал ей предложение.

Свадьбу обсуждала вся местная пресса. Свадебная церемония состоялась в престижном загородном комплексе, окружённом цветущими растениями, на берегу собственного небольшого, но очень живописного озера. Цветочные композиции и тонкие прозрачные ткани в декоре прекрасно сочетались с изящными столовыми приборами и посудой. Подготовкой торжества занимались несколько команд профессионалов. Каждый отвечал за своё.

В день свадьбы Марина была восхитительна. Она выбрала для себя элегантное платье цвета слоновой кости А-силуэта. Корсет платья был украшен нежным кружевом, а юбка из струящейся атласной ткани создавала эффект легкости и воздушности. Подол платья, спускающийся шлейфом на пол, был украшен вышитыми мелкими цветами. Длинную прозрачный фату аккуратно закрепили на распущенных локонах невесты. Александру же в этот день стилисты предложили безупречный смокинг, подчеркивающий его спортивную фигуру. А его чёрные смоляные волосы уложили в низкий хвост. С тех самых пор эта прическа так и осталась частью его стиля.

Когда Марина медленно шла к алтарю, все взгляды присутствующих были прикованы к ней. Жених, стоя в ожидании, едва сдерживал эмоции. Потом были клятвы, обмен кольцами, ну, и, конечно, торжественный приём. Завершилось мероприятие впечатляющим фейерверком, который осветил небо множеством сияющих огней.

Гости были в полном восторге, а журналисты смаковали это событие ещё несколько недель. Местная пресса пестрила фотографиями со свадьбы, каждый старался выложить что-то эксклюзивное.

Через месяц Марина поняла, что беременна. И счастью молодых не было предела. Александр носил на руках свою жену. Но беременность протекала не легко. Бесконечные токсикозы, обмороки и слабость – стали постоянными спутниками Марины. Ни о какой работе и речи больше не шло. Она с трудом подымалась с кровати, чтобы дойти до окна и увидеть кусочек неба.

Александр, привыкший всё контролировать и решать деньгами, впервые столкнулся с чем-то, что не мог купить, отстроить или приказать. Его могущество оказалось беспомощным перед хрупкостью женщины, вынашивающей его ребёнка.

Идеальный мир, выстроенный с таким трудом, дал трещину. Блестящие приёмы сменились тишиной больничных палат, деловые костюмы – домашними халатами, а радость ожидания смешалась с едким страхом. Александр видел, как угасает его сияющая, безупречная жена, и это рождало в нём чувство вины и раздражения. Он ненавидел свою беспомощность.

Тут Александр и вспомнил про свои бурятские корни. И про знахарку, которая когда-то, по рассказам матери, вытащила его чуть ли не с того света.

– Тебе непременно нужно разыскать её, – сказала мать, когда он в отчаянии нагрянул к ней.

Туяна взяла сына за руку. Её ладонь, шершавая от многолетней работы, была твёрдой и тёплой. И в этот момент Александр, могучий и влиятельный, снова почувствовал себя маленьким мальчиком, для которого мать – единственная твердыня в мире.

Александр перевёз маму в Иркутск, едва сам встал на ноги. Отец несколько лет назад умер, а старшие братья и сестры разъехались из родного посёлка кто куда. Мама вначале сопротивлялась, не желая покидать родной посёлок, землю предков, где каждый камень был ей родным. Но желание быть рядом с сыном и его растущей семьёй в итоге победило.

– Я позвоню кое-кому, – твёрдо сказала Туяна, доставая свой мобильный телефон. – В моем кругу ещё остались те, кто помнит дорогу к ней.

Тем же вечером она обзвонила всех своих подруг, оставшихся в улусе.

Старая шаманка, которая когда-то помогала Туяне, после смерти мужа уехала из деревни. Собрала в один миг весь свой небогатый скарб и, не прощаясь, ушла, куда глаза глядят. Никто точно не знал, где она сейчас.

– Неужели не осталось никаких следов? – с отчаянием спросил Александр, когда мать сообщила ему, что у деревенских нет никакой информации. – Хоть кто-то должен знать, куда она уехала?

– После того, как она ушла из нашего улуса, она какое-то время жила в деревне у самого озера. Но в какой, никто не помнит. Потом она и оттуда ушла. Мы обязательно её найдём. Мир тесен и полон слухов. Надо только немного подождать.

Но Саша ждать не умел. Он начал самостоятельные поиски шаманки, используя все свои связи и ресурсы. Он знал, что в Иркутске и Улан-Удэ есть сообщества, связанные с народными традициями и духовными практиками. К его удивлению уже через несколько часов на столе у него лежали сведения о нескольких местных целителях и целительницах, которых рекомендовали в качестве «проверенных и надежных». Несколько человек принимали в городе, кто-то готов был приехать на дом.

– Есть ещё одна шаманка, – почти шепотом произнес помощник Александра, завершая доклад. – Живет в глухой деревне, никто толком не знает, в какой. Ходят слухи, что она любого больного может поставить на ноги. И любой недуг излечить. Но… – помощник замялся, – она принимает только тех, кого сама позовёт. Или кого позовёт к ней кровь.

– Не говори загадками! – отрезал Александр, отодвигая в сторону папку с проверенными кандидатами. – Она – именно та, что нужна нам! Я чувствую, что это она! Ищите!

– Мы пытаемся, – извиняющимся тоном ответил помощник.

– Найди мне деревню. Название, координаты, любую зацепку. Дорогу к ней я найду сам!

Он посмотрел в окно на ночной город, где вместо привычных силуэтов увидел непроглядную таежную мглу. Быть может, там, в забытом богом месте, его ждала последняя надежда.

На следующий день он держал в руках клочок с названием.

Путь туда, как и предупреждали, оказался непростым. Сначала – несколько часов на внедорожнике по разбитой грунтовой дороге, превратившейся в грязевую ловушку после дождей. Потом – тряска по ухабистой просёлочной колее, где ветви склонившихся деревьев хлестали по стеклам, словно пытаясь отогнать непрошеного гостя.

Каждый километр пути был испытанием. Испытанием решимости, тела и веры. И чем дальше Александр углублялся в тайгу, тем яснее понимал: это не просто дорога. Это ритуал. Цена, которую нужно заплатить за надежду.

По пути ему попалась пара небольших деревень. Местные, заслышав звук машины, выходили на улицу. Услышав имя шаманки Дарьи, они не удивлялись, а лишь кивали, с пониманием глядя на путника. Некоторые делились своими историями, рассказывая о том, как бабушка помогала им в трудные времена – возвращала заблудший скот, снимала порчу, ставила на ноги больных.

Разговорился со стариком, который предложил Александру байкальского травяного чаю, пахнущего дымом и полынью. С удовольствием отпивая кипяток из металлической кружки, выслушал его наставления и советы.

– Она не переносит споров и людской суеты, паря. И коли ты придёшь к ней с пустым или не дай боже корыстным сердцем, – дед поднял корявый указательный палец вверх, – обидишь её. Не станет помогать.

Он сделал глоток из кружки и продолжил:

– Вопросами её не закидывай. Молчи, пока сама не спросит. Бабка Дарья, она в саму душу смотрит. Увидит чёрноту – развернётся и уйдёт. И останешься ты со своей бедой один, как пень в поле.

Вечерело. Сумерки быстро поглощали тайгу. Поблагодарив старика, Александр рванул в путь, стремясь приехать в деревню шаманки до наступления полной темноты.

Последний участок дороги был самым трудным. Дорога становилась все более извилистой и узкой. Вокруг стало совсем тихо, и только шёпот ветра заполнял пустоту и тишину вокруг.

Деревня была уже где-то рядом. Саша чувствовал это кожей. Воздух здесь стал другим – густым, наэлектризованным, словно сама атмосфера сопротивлялась его вторжению. Наконец, невдалеке он заметил дым, поднимающийся над лесом.

Александр свернул на узкую тропу и проехал ещё несколько метров по густому лесу. Неожиданно лес расступился, и перед ним открылась живописная картина: на небольшом лугу у самой речушки расположились несколько старых, но крепких домов, окружённых высокими лиственницами, елями и стройными березами. Это была та самая деревня, которую он искал.

Саша вышел из машины, вдыхая свежий воздух, пропитанный запахом хвои и земли. Подошёл к крайнему из домов, постучался. Дверь открыла женщина средних лет с доброй улыбкой на лице.

– Добрый вечер! – поприветствовал её Александр.

– Здравствуй, добрый молодец, – то ли шутя, то ли всерьёз ответила женщина. Он сразу понял, что это не знахарка, не та, кого он ищет.

– Я ищу шаманку Дарью. Мне нужна её помощь.

– Понимаю, – кивнула женщина, без тени удивления. – Проходи, – женщина пододвинула Александру старый табурет. – Присаживайся и жди. Я скажу Дарье, что ты пришёл.

Вот так быстро Александр нашёл дом шаманки. Не пришлось даже блуждать по деревне в поисках нужной избы. И в этом была странная, почти мистическая закономерность. Весь путь он проделал с ощущением, будто не он сам ведёт машину, а невидимая рука мягко подталкивает его в нужном направлении. Повороты выбирались сами собой, тропинка угадывалась без раздумий, а этот крайний дом он выбрал, даже не задумываясь, будто кто-то прошептал ему на ухо: «Тебе сюда».

В ожидании хозяйки он начал рассматривать избу. На первый взгляд – ничего необычного. Простой деревянный дом, небольшие окна с белыми занавесками, гладкие доски пола. Но чем дольше он смотрел, тем больше понимал: эта простота была обманчива. В углу комнаты стояла печь, которая, судя по всему, использовалась не только для отопления, но и для приготовления пищи. Недалеко от печи стоял круглый стол, накрытый нарядной белой скатертью под стать занавескам. Тут же стоял небольшой диванчик на пару человек.

Не было ничего, что могло бы говорить о том, что в этом доме живет бурятская шаманка. Никаких амулетов на стенах, веников из сухой травы, сушеных лягушек и ящериц, никаких флаконов и банок с зельями, расставленных по полкам.

Глава 4. «Встреча»

В этот момент дверь в соседнюю комнату отворилась, и на пороге появилась пожилая женщина, опираясь на резную трость. Её лицо, испещрённое сетью морщин, словно карта долгой жизни, светилось спокойной добротой. Морщинки у глаз лучиками расходились от век – следы частой улыбки, а складка на лбу, прятавшаяся под краем платка, выдавала пережитые невзгоды.

На этом любой намёк на «шаманку-отшельницу» заканчивался.

Волосы её, когда-то иссиня-чёрные, а сейчас покрытые россыпью серебряных нитей, были заплетены в две косы и спрятаны под шелковым платком… Gucci?! Нет, Александру не показалось. Именно такой платок он лично дарил недавно супруге. Он не мог ошибиться. Дарья была одета в светло-бежевый спортивный костюм от известного бренда. На плечи поверх костюма была накинута модная кашемировая накидка. Перед ним стояла не вольная узница сибирской глубинки, а утончённая, следящая за собой пожилая дама, которую он скорее ожидал встретить на вернисаже в ЦДХ, чем в заброшенной деревне на берегу Ангары.

Александр собрал все силы, чтобы скрыть своё удивление, и более, чем официально обратился к знахарке с уважением:

– Дарья-хугшэн эжы? Простите за беспокойство в такой поздний час. Меня зовут Александр Бадмаев.

Женщина оценила его взглядом с головы до ног. Её глаза на мгновение остановились на его запястье, где виднелись дорогие спортивные часы, затем – на безупречно сшитом пальто.

– Александр… – протянула она задумчиво, и в её голосе не было ни деревенского говора, ни старческой дрожи. Он был ровным, бархатным и полным безмятежной силы. – Сын Туяны. Я тебя ждала, мальчик. Земля, что лежит у тебя на сердце тяжким камнем, и вода, что стонет в твоих снах, привели тебя ко мне. Рассказывай, зачем пришёл. Но только сразу к сути. Время, в отличие от наших с тобой одежд, – вещь бесценная.

Александр почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Он понимал, что сейчас каждый его шаг и каждое слово будут иметь значение. Словно читая его мысли, знахарка кивнула, приглашая его сесть напротив. Сама она расположилась на диване, оперев свою трость о невысокую ручку.

– Можешь называть меня «бабушкой», – сказала она, пока Александр пытался собрать в голове заранее заготовленную речь. – Когда-то твоя мать принесла тебя ко мне на руках, слабенького и хилого. А сейчас вот ты какой вымахал, – взгляд шаманки скользнул по его фигуре. – Природа-матушка наградила нас таким вот красавцем-сыном! Ну, и слава богам.

В её словах не было лести. Была констатация факта, как о погоде, но от этого Александр почувствовал себя ещё более уязвимым. Она видела его насквозь – и того слабого младенца, и этого взрослого мужчину в дорогом пальто.

– Бабушка Дарья, я пришёл к Вам за помощью, – начал он после тяжёлой паузы. – Моя жена, Марина…

– Она беременна, знаю, – мягко прервала его Дарья. Её чёрные глаза, казалось, видели всё происходящее за многие километры отсюда.

Такого он не ожидал. У него перехватило дыхание.

– Да, она беременна. И… – он сглотнул, чувствуя, как по спине бегут мурашки, – и, кажется, она тяжело больна. Её состояние с каждым днём ухудшается. Врачи разводят руками, говоря, что всё в руках божьих. Они не дают гарантий. Ни за неё, ни за ребёнка.

Он выдохнул эти слова одним духом, и впервые за долгие недели его голос дрогнул, выдав всю глубину отчаяния, которую он так тщательно скрывал ото всех, включая себя самого. Перед этой женщиной скрывать что-либо было бесполезно.

Дарья внимательно слушала, не сводя с него своего пронзительного взгляда.

– Гарантий, – повторила она тихо за Александром, и это слово прозвучало как приговор всей его системе ценностей. – Гарантии дают в автомастерских и магазинах, Саша… Жизнь – это река. Иногда её нужно просто направить в нужное русло. Но если ты сам перекрываешь ей течение, она может выйти из берегов и смыть всё на своём пути.

– Я боюсь за жену и за ребёнка. Мне невыносимо видеть страдания Марины, – Александр поднял глаза на старуху. – Мать говорит, что только Вы сможете помочь. Я заплачу люблю цену!

Слова эти прозвучали в полной тишине. Кажется, даже часы в этот момент перестали тикать. А дальше началась буря. Шаманку будто подменили. Она встрепенулась, выставила вперёд руку, глаза её загорелись гневом, а в голосе будто появился холодный металл.

– Никогда, слышишь, глупый мальчишка, не смей ничего мне говорить о деньгах! – вскрикнула она. – Нельзя купить то, с чем я работаю! Духи природы не продаются! Им не нужны твои звенящие монеты. Ты же бурят! А все равно глупый!

– Я не хотел обидеть тебя! – от неожиданного испуга Александр сам не понял, как начал обращаться к старой шаманке на «ты». – Я просто прошу тебя помочь ей! Пожалуйста!

Он не помнил, как оказался на коленях, припав лбом к её прохладной кашемировой накидке. Всё, что он так долго сдерживал – страх, беспомощность, отчаяние – вырвалось наружу с тихими, разрывающими душу рыданиями взрослого мужчины, который впервые за долгие годы позволил себе быть просто ребёнком.

Дарья, сделав глубокий вдох, выдохнула весь свой гнев. Её рука, тёплая и шершавая, легла на его вздрагивающие плечи, а затем мягко заскользила по его волосам.

– Тихо, мальчик, тихо, – заговорила она устало и мудро. – Всё будет хорошо. Всё уладится.

Скоро он успокоился. Но подниматься с колен, уходить из этого круга защитной ласки, ему не хотелось. Как давно это было – просто быть ребёнком, за которым присматривают, о котором заботятся. Вся его жизнь – бег, достижения, борьба – казалась сейчас такой утомительной и пустой. Он, родившийся младшим, вечно несся впереди всех, не замечая, как мимо проходят простые моменты любви. И вот теперь, на коленях у старой шаманки, он поймал это забытое ощущение дома и семьи. Он хотел задержаться в этом ощущении хоть на мгновение дольше.

– А что за дурачья у тебя прическа? – спросила Дарья, когда Сашка чуть успокоился и поднял голову. Её взгляд с лёгким укором скользнул по его собранным в низкий хвост волосам. – Бурятский мужчина, с хвостом, как у коня. Распусти. Духи должны видеть твою темень, чтобы узнать своего сына.

С тех пор при ней он ходил всегда только простоволосым, и это странным образом возвращало ему ощущение свободы.

Когда через какое-то время они уселись за стол пить чай, знахарка продолжила прерванную беседу.

– Я могу помочь твоей Марине, – сказала она, и эти слова прозвучали для Александра как высшее благословение. – Но для этого мне нужна она сама. Я не могу исцелить её на расстоянии. Ты должен привезти её ко мне. Природа вылечит. Любое исцеление начинается с природы. Иначе – никак.

Она сделала паузу, её взгляд стал отрешённым, будто она прислушивалась к чему-то далёкому.

– Но ты должен понять одну вещь, мальчик. У всего есть своя причина. Я чувствую, что твои беды валятся на тебя не просто. Чувствую гнев духов. Тех, что хранят здешние земли. Не знаю, чем ты разгневал их, но подумай, возможно что-то ты делаешь не так.

Александр молчал, и Дарья, видя его напряжение, смягчилась.

– Всё, что я говорю – не угроза. Это закон, старый как сама Земля. Нарушишь равновесие – будешь пожинать последствия.

За окном была уже глубокая ночь, когда они закончили разговор.

Александру предложили остаться, и он, к собственному удивлению, с облегчением согласился. Впервые за долгие недели он заснул почти мгновенно, убаюканный тишиной и спокойствием этого места.

Утром, когда первые лучи солнца золотили макушки лиственниц, он проснулся. Ночь подарила ему крепкий, целительный сон без сновидений, и он чувствовал себя полным сил. Вышел на улицу насладиться свежим воздухом, наполненным ароматами леса и трав.

Двор вокруг избы бабки Дарьи был аккуратно убран. Дорожки выровнены и уложены плиткой. Деревья и кустарники – обработаны и подстрижены. Чуть в стороне виднелся небольшой огород, отделённый от основного двора маленьким домиком летней кухни. А рядом высажены какие-то плодовые деревья. Целый садик. Здесь тебе и яблони, и груши.

В доме уже хозяйничала Светлана, та самая женщина, что впустила вчера.

– Доброе утро, – сказал Александр.

– Доброе утро, Саша. Как спалось?

– Как никогда крепко, – честно признался он.

В углу кухни послышалось шевеление. Оказывается, и хозяйка дома уже не спала. Вместе со своей помощницей она готовила на огне кофе.

– Будешь кофеёк перед дорожкой, путник? – спросила она.

– Конечно! Спасибо, – отозвался Саша с искренней благодарностью.

Потягивая крепкий ароматный напиток, он рассматривал хозяйство бабушки Дарьи. Все здесь было на своём месте, грядочка к грядочке, травинка к травинке. Будто на участке этом с утра до ночи работала невидимая, но невероятно усердная бригада садовников. Между грядками копошились куры, а на заднем дворе дружно хрюкали поросята.

– Моя жизнь тесно связана с природой, – сказала старуха, заметив любопытный взгляд Александра. – И я всегда стараюсь помнить, что природа – не слуга, а союзник. Источник энергии и самой древней мудрости, – она медленно провела рукопожатие воздуху, словно гладя невидимое существо. – Каждое растение имеет душу. У каждой травинки, у каждого дерева – своя история. Они могут рассказать нам о жизни, о боли, о радости. Если только мы научимся их слушать. Слушать не только ушами, но и сердцем.

Александр кивнул, вспоминая её вчерашние слова о согласии с природой и о том, что любое исцеление невозможно без связи с окружающим миром.

– Но если ты думаешь, – продолжила бабка Дарья, и в глазах её заплясали озорные огоньки, – что этот порядок держится на одной лишь моей любви и почитании духов, то ты, милок, ошибаешься, – Дарья многозначительно захихикала. – Каждую неделю… – тут она назвала имена самых влиятельных людей в регионе, – каждую неделю присылают мне специально обученных людей с лопатами да граблями. Видал, какой они мне тут плодовый сад высадили? Даже абрикосы и персики есть.

– А они… ну, вот эти, кого ты называла, что же, тоже к тебе ездят? – удивился Александр.

– Ну-у, ездят, да, – будто жалуясь пробурчала бабка Дарья. – Кто подлечить что приезжает, а кто за советом. Они все на деле-то один дурнее другого. Все будто дети малые.

На прощание она обняла Александра крепко, по-матерински, прижав его голову к своему плечу.

– Не мешкай, – прошептала она ему на ухо. – Привози свою девочку. Я буду ждать.

Он кивнул, не в силах вымолвить слова. Переполненный странной смесью надежды, умиротворения и решимости, он сел в машину. В его голове звенела одна-единственная мысль: он вёл переговоры с титанами промышленности и политиками высшего звена, но никогда не встречал человека, обладающего такой безоговорочной, тихой и невероятной властью, как эта бабушка в сибирской глубинке в дизайнерском спортивном костюме и шелковом платке.

Так бизнесмен Александр Бадмаев и бабка Дарья стали не просто друзьями, практически родственниками. Он сам не заметил, как стал навещать бабушку каждые две недели. Приезжал уже даже, когда она его и не звала. Но всегда к его приезду на печи закипал чайник и пеклись пироги.

Кабельный телефон в её глубинку так и не пришёл, что уж говорить о мобильной связи. Дарья была противницей любых технических новинок, предпочитая жить по-старинке, как она сама говорила «по-человечьи».

Предложил как-то отремонтировать дорогу, ведущую к её дому. Так огреб чуть не по полной. «Сейчас, – говорит, – до меня добираются только те, кому, действительно, сильно нужно. И парочка «барчуков». А проложи дорогу какую, и ручеёк превратится в людской поток. А у меня силы-то уже не те…»

Осенью привёз саженцев молоденьких яблонек. Засадили в уже имеющийся садик и его деревьев. Помогал ей с хозяйством. Не чурался даже тяжелой работы – чистил свинарник, да косил сено в зиму.

В перерывах Дарья много рассказывала ему о растениях и травах.

Рядом с избой стояла вековая лиственница. Ствол дерева, покрытый тёмно-серой корой, имел глубокие трещины и поры. Высота лиственницы впечатляла. Стоя рядом с ней, любой даже самый высокий человек, казался крохотными. Огромная крона дерева будто устремлялась к небесам, оставляя тень на земле чуть ли не на весь двор.

Когда начинал дуть ветер, иголочки лиственницы шуршали и перестукивались друг с другом, создавая мелодичный звук, гармонично вливающийся в тишину леса. В кроне дерева гнездились птицы, а в сырой тени под ней густо росли папоротники.

Это дерево было не просто лесным жителем. Оно было живым свидетелем истории, который хранит тайны леса на протяжении многих поколений. У самого корня ствол лиственницы был опоясан синими и белыми лентами, новыми яркими и уже поблекшими от времени.

– По этому дереву, – говорила Дарья, – я, как по лестнице, взбираюсь на небо, чтобы общаться с духами. Это – мое дерево мудрости.

– Как же ты взбираешься по дереву, – недоумевал Сашка, – если ты по земле ходишь с тростью?

– Какой же ты дурень, Сашка! – смялась в ответ Дарья и продолжала учить его уму-разуму. – Лиственница – она, как мост. Корнями уходит вниз, в мир предков. Листвой, макушкой – вверх, к духам небесным. Ну, а ствол-посредник отвечает за наш мир, здешний. Понимаешь?

Александр вырос в бурятской деревне. И с детства знал все о темных и светлых духах. И о том, что общаться с ними могут только шаманы. Но все тонкости и секреты узнавал только сейчас. Ненавязчиво и будто проходя мимо. Дарья просто болтала что-то во время их общих хозяйственных дел, а он просто слушал.