Смерть тебя помнит
– Софи Мортем и Патрик Мортем.
Дочь и отец. Он нахмурился, не понимая, почему она попала в небытие. Дочь священника, и только. Он вспомнил сон. Приближающаяся машина, предположительно, с одержимым водителем, и девичий крик, полный ужаса. Зачем демону их убивать? Возможно, все дело в ее отце, священнике, с которым кто-то решил свести счеты.
– Глупая авария, – пожала плечами Дагмар и цепко оглядела Аластера. – На твоем фото и в новостной сводке одна и та же девушка. Говорю это как художник.
Роули кивнул и молча вышел из закутка, а потом так же быстро вернулся.
– Я приму твою внешность, а ты пока посиди здесь, – отрывисто бросил он, и его фигура на мгновение расплылась, чтобы тут же обрести идеальные черты Дагмар.
Роули в образе художницы огладил свои бедра и, похабно улыбнувшись, развязной походкой вышел в коридор. Настоящая Дагмар зло сузила глаза и выглянула, следя за представлением.
У информационной стойки, переминаясь на босых ногах, стояла чертова монашка, вернее, дочка священника Софи в тонком свитере на голое тело. Растрепанные длинные волосы и разрумянившиеся щеки говорили о том, что девчонка торопилась, сбегая из его квартиры. Аластер разозлился, увидев ее в полицейском участке, и хотел было сразу использовать перемещение, но потом решил проучить.
Дежурный отлучился на перерыв, и стойка пустовала, поэтому Роули под личиной Дагмар деловито зашел за нее и приветливо улыбнулся:
– Добрый день.
– Я… – девушка замялась. – Я очнулась после землетрясения возле костела и ничего не помню. Не могли бы вы помочь мне узнать, кто я и где живу?
Про Роули и его место жительства она ничего не сказала, что немного убавило градус его злости, но не убрало полностью. Роули придал глазам Дагмар желтый цвет и сделал их такими же, как его собственные.
Софи резко отшатнулась от стойки. Сделала шаг назад, потом еще один, зацепилась о стул и начала падать, но пола не достигла, схваченная за кисть Аластером.
– Ты думала, что сможешь так легко убежать? – прошипел он уже своим голосом.
Она высвободила руку из его и хрипло ответила:
– Я делала то, что ты велел: искала информацию о том, кто я.
– Я не велел тебе выходить!
– Но и не запрещал!
Роули криво ухмыльнулся:
– Мой промах. Идем!
Софи осталась стоять на месте. Роули слышал, как неистово бьется ее сердце, словно крошечный безумный молоток. Он наклонился к девичьему уху:
– Так и быть, оставайся и попробуй кому-то здесь объяснить, почему по документам ты умерла год назад, Софи Мортем.
Лицо Софи побледнело, в распахнутых небесных глазах отразилась мука, а потом она уставилась словно бы сквозь него. Возможно, ее имя сдвинуло пласт забытья и Мортем начала вспоминать, а быть может, просто просчитывала новый план побега.
Роули двинулся к выходу, но напоследок тихо проговорил:
– Едва я перемещусь – ты все равно последуешь за мной, но уже не добровольно.
Аластер вышел на улицу в своем обличье. Он приблизился к машине, расслабленно достал из брюк ключи. Забираясь в недра «Доджа», наконец услышал, как хлопнула дверца со стороны пассажирского сиденья.
Заводя мотор, Роули даже не соизволил повернуться в ее сторону, пока не услышал приглушенные рыдания. Он посмотрел на Софи: слезы катились по бледным щекам и капали на рукава свитера, а она даже не пыталась их вытереть. Софи закусила нижнюю губу, очевидно, сдерживаясь, чтобы не производить всхлипов. Аластер, открыв подлокотник, вытащил оттуда пачку бумажных платков и бросил девушке на колени, при этом испытывая к ней то ли отвращение, то ли интерес.
Софи вытерла лицо и, комкая салфетку в руках, обессиленным голосом произнесла:
– Я вспомнила.
Глава 3
Ut vivas, igĭtur vigĭla.
Чтобы жить, будь настороже.
«Пражский трдельник»
«Главной новостью, потрясшей всю Западную Европу, стало сообщение о дерзкой краже в австрийском городе Инсбрук. Из знаменитой церкви Хофкирхе были похищены три бронзовые статуи, входящие в состав всемирно известной «черной свиты» императора Максимильяна I. Теперь вместо двадцати восьми фигур в ансамбле осталось только двадцать пять. Как злоумышленникам удалось бесшумно вынести столь тяжелые экспонаты, остается загадкой. Похищенные статуи представляли собой образы Елизаветы Люксембургской, Альбрехта IV Мудрого и Карла Смелого.[14]
А теперь к новостям Праги: городские орлои все еще находятся на реконструкции, работы продолжаются, и фасад башни закрыт строительным полотном.
Остаюсь всегда ваш, Эл Вода».Софи
Вспоминать, кто она, оказалось больно. Софи чувствовала, что потерянные знания о ее прошлом мерзкими холодными червями копошатся в голове, причиняя страдания.
– Я вспомнила, кто я и как умерла. В нас врезался грузовик.
– У водителя, случайно, были не черные глаза? – В голосе Роули слышалась заинтересованность.
– Не могу сказать, он был далеко.
Она посмотрела на мужчину за рулем.
Аластер Роули.
Демон. Настоящий.
Со способностью перемещения.
Она подумала о том, как он ей ненавистен.
Желтые глаза символизировали наивысшую демоническую силу, если предположить, что в записях, которые она, будучи еще совсем ребенком, случайно прочитала у папы, крылась правда. Мысли Софи метнулись к родному образу. Папа.
Слезы затуманили взгляд, пряча воспоминания от всего мира за мутной пеленой.
Отец был католическим священником и преподавателем: три месяца в году он обучал в ватиканской школе экзорцизма. За двадцать лет службы Святому престолу он не продвинулся по карьерной лестнице, все так же оставаясь при церкви Хофкирхе в Инсбруке. Лишь в последний год отцу дали какое-никакое повышение и поручили работу над проектом нового монастыря под Прагой. Так совпало, что Софи училась в Карловом университете и в тот злополучный день отец забрал ее на рождественские каникулы домой.
Причиной, по которой Патрик Мортем не смог получить более высокий церковный сан, была его дочь, родившаяся в тот же год, когда он стал священником. Ее отец в юности влюбился в девушку, поселившуюся по соседству как раз в тот момент, когда он доучивался в семинарии. Но он все равно выбрал служение Богу. Позже девушка с семьей переехала в другой район, но о том, что родила дочь, все-таки сказала. Патрик дал дочке свою фамилию, чем вызвал неудовольствие своего духовного наставника, но во всем остальном он был просто святым человеком. Лучшего отца Софи не могла бы и пожелать, даже несмотря на то, что он не жил с ней и ее мамой.
Роули тем временем завел машину, и она резко тронулась с места.
– Я призрак? – безэмоционально спросила Софи, хотя хотелось кричать от осознания того, что она совершенно точно умерла, как и ее отец.
– Нет. Твоя душа вернулась в тело мумии в костеле Святого Бенедикта.
– Вернулась откуда?
– А ты не помнишь?
– Нет.
Роули мельком взглянул на нее и на перекрестке вывернул руль.
– Куда мы едем?
Ей бы спросить, что ей дальше делать? Как быть? Как такое вообще возможно? Но воспитанная священником Софи глубоко внутри верила. Верила в то, что кто-то наверху слышит молитвы, а значит, есть и другая сторона – та, что внизу.
– Нужно купить тебе одежду, – нехотя процедил Аластер, – и обувь.
Она смотрела в окно. «Додж» влился в поток машин и въехал в тоннель.
Софи умерла и воскресла.
Умерла.
И.
Воскресла.
В чужом теле.
Она перевела взгляд на свои руки, приподняла рукав свитера. Кожа. Гладкая смугловатая кожа без изъяна. Софи протянула руку и открыла зеркало на солнцезащитном козырьке.
Ее черты отчетливо проступили на другом лице. Острые скулы, губы, цвет глаз. Даже волосы потемнели еще больше, становясь того глубокого, почти черного оттенка, какие были у нее. Значит ли это, что и шрамы скоро проявятся на теле, или все останется как есть?
– Объясни мне все. Почему ты не можешь просто отпустить меня?
Он, как ей показалось, скептически хмыкнул.
– Кого вы вызывали?
Роули снова промолчал, давая понять, что это тоже не ее дело.
– А моего отца можно вернуть, как меня?
– Нет.
Она вздохнула. Что ей делать? Ехать к маме? Но как объяснить, что Софи уже другой человек?
«Это все какой-то бред!»
Софи могла бы показаться подруге – единственной, с кем она осталась дружна с детства и кто никогда не осуждал ее из-за шрамов. Но как уехать, если ее будет притягивать обратно, едва этот жуткий демон куда-либо переместится? Его вид, его способности и то, что он находился так близко, заставляло Софи дрожать от страха и отвращения.
Она сделала глубокий вдох, впуская воздух в легкие, а затем выдохнула. И снова вдох. Голова закружилась, но дрожь в теле прошла, и паника улеглась на самое дно пустого желудка. Софи пришла к выводу, что ей необходимо выждать, разобраться в ситуации, а уж потом предпринимать шаги по освобождению себя или своей души. Самое первое, что нужно сделать, – понять, как отвязаться от Роули.
Софи еще раз потрогала кожу на правой руке возле локтя – там, где при жизни были глубокие рубцы от ожогов, однако кожа на ощупь оставалась все такой же мягкой и гладкой.
– Ты… – Она снова хотела спросить, куда они едут, ведь торговый центр находился в другой стороне, но на очередном повороте у Карловой площади прямо на них вылетел старый «Опель», до этого стоявший у обочины рядом с домом Фауста. Софи сразу узнала этот бледно-розовый мрачный фасад.
Горло Софи свело спазмом, а перед глазами снова возник грузовик, неотвратимо мчащийся в их сторону по трассе.
– Нет… Нет, – шептала она в отчаянии, стремясь закричать, но ужас словно перекрыл ей воздух.
Роули в последний момент резко ушел от столкновения, выехав на тротуар. «Додж» замер на брусчатке затаившимся зверем. Вторая машина, стараясь их достать, врезалась в фонарный столб. Со стороны водителя послышался громкий хлопок: сработала подушка безопасности.
– Сиди здесь, – бросил Аластер и грохнул дверью.
Софи не послушалась и, выбравшись из машины, побежала следом. Роули приблизился к «Опелю», на ходу доставая телефон, очевидно, чтобы позвонить в скорую и полицию. Но открыв двери, опустил руку, в которой сжимал мобильный.
– Ты кто, дьявол тебя подери?
Пожилой мужчина с окровавленным лицом повернулся, посмотрел на них и моргнул. Вмиг его глаза стали абсолютно черными.
Софи попятилась от машины, собираясь бежать, но Роули схватил ее за руку, останавливая. Она молча пыталась отцепить его горячие пальцы, но остановилась, когда он бросил на нее предупреждающий взгляд и сам отпустил.
– Роули! Когда ты уже сдохнешь?
– Как раз работаю над этим, Левил. Кажется, в прошлый раз ты при мне был сослан в самый низ.
Мужчина издевательски ухмыльнулся, демонстрируя рот, полный крови.
– О! Сегодня ночью я, как и другие, обнаружил, что старые врата заработали.
Софи не видела лица Аластера, но его спина словно окаменела.
– Где?
– Гоуска. – Демон сплюнул кровь на землю вместе с этим словом прямо под ноги Роули.
– А я тебе на кой черт? – зло спросил Аластер.
Мужчина мотнул головой:
– Ты? Без надобности мне. Я получил заказ.
Тут они оба уставились на Софи.
– На нее? Почему?
– Мертвое должно оставаться мертвым, – засмеялся тот.
– Кто бы говорил! – огрызнулся Аластер и взял мужчину за горло. – Рассказывай, скотина!
Вместо слов изо рта мужчины вырвался грязный серый дым, какой, бывает, вьется из труб заводов.
– Куда? – цыкнул Роули и закрыл ему рот рукой, но дым успел ускользнуть.
У них появились зрители: пара туристов снимала на телефон их и машину, а стоявший недалеко от «Доджа» парень как раз в этот момент громко диктовал адрес аварии в свой мобильный телефон.
Дальнейшее объяснение с ничего не понимающим мужчиной вылилось в часовую неприятность в виде полиции, скорой и страховой компании. У водителя «Опеля» диагностировали сотрясение и частичную амнезию. Когда полицейский покосился на босые ноги Софи, она очень хотела признаться буквально во всем, но под пристальным взглядом Роули лишь неопределенно пожала плечами. Сказала, что разулась в машине, потому что любит сидеть с подобранными под себя ногами.
В это время Аластеру пришло сообщение на телефон, и он изменился в лице. Демон стал нетерпеливо постукивать пальцами по бедру, и его дальнейшие реплики звучали более раздраженно. Закончив отвечать на вопросы, они вернулись в машину и переехали на другую сторону улицы, припарковавшись возле дома Фауста.
– Идем, – бросил он, и оставалось лишь послушно посеменить за ним. На улице резко изменилась погода, и брусчатка обжигала ступни Софи холодом.
– Почему меня хотели убить снова? Куда мы пришли?
Он ничего не ответил, лишь толкнул дверь, но та не поддалась. Тогда Роули длинными бледными пальцами нажал на кнопку звонка, в то же время отчего-то зло сверля глазами здание.
Старая дверь, наполовину покрытая бордовой краской, показалась Софи испачканной кровью.
Створка открылась, и за ней показался молодой мужчина в рубашке и брюках. Софи поняла, что видела его в костеле, когда только очнулась. Густые вьющиеся волосы, грустные серо-голубые глаза и осунувшееся лицо. Он был высок и строен.
Окинув их внимательным взглядом, молодой мужчина посторонился.
– Входите.
Софи ступила за дверь первой, только Роули за ней не пошел. Она обернулась. Аластер пытался преодолеть порог, но словно натыкался на невидимую преграду. Хозяин дома поднял голову и попросил куда-то в потолок:
– Пусти его.
Удивленно переводя взгляд, Софи заметила, что Роули, как ни в чем не бывало, шагнул к ней и закрыл за собой дверь. Внутри все оказалось подчеркнуто старомодно, но со вкусом. Прихожая сразу переходила в просторный холл с двумя диванами, журнальным столом и книжными полками, которые висели на стенах.
– Дэниэль Фауст. – Хозяин дома протянул руку, и Софи пожала его горячую ладонь.
– Софи Мортем, – ответила она.
С лестницы послышался звук шагов, и они все повернулись. Софи никогда в жизни не видела настолько красивой девушки: рыжие волосы волнами обнимали стройную фигуру в черной униформе. Фарфоровое лицо с янтарными глазами, яркими губами и аккуратным носом. Незнакомка словно бы сошла с картины. Очарованная, Софи следила за каждым шагом, за каждой эмоцией, мелькнувшей на идеальном лице.
– Роули! – Бархатный голос прозвучал рассерженно.
– Лилит, дорогая. – Аластер насмешливо улыбнулся и поклонился. – Рад видеть тебя в здравии.
Она спустилась к ним, сощурила глаза, и Роули отбросило обратно к входным дверям. Дом затрясло, словно он хотел исторгнуть из себя неприятного гостя. Софи замерла, понимая, что эта Лилит тоже демон и, возможно, посильнее, чем тот, кто сейчас лежал у дверей.
– Фауст, ты что, отдал силу? – возмущенно уточнил Роули.
– Я вернул ей силу, – бросил Дэниэль Аластеру, при этом продолжая смотреть только на Лилит.
Девушка, наконец, заметила Софи и прошлась взглядом по ее облачению и босым ногам, а затем снова посмотрела на Роули, который уже поднялся с пола, но не подходил к ним.
– Роули, за эти сутки ты даже ее не съел? Я удивлена. Или, может, про запас оставил? – Она потянула носом воздух, словно принюхивалась. – Точно про запас. Девственницы сейчас подобны чуду света.
Софи испуганно застыла, вспоминая, как он рассматривал ее после душа. Слишком плотоядно. Неужели они действительно пожирают людей?
– Кровь девственниц приелась, знаешь ли. А вот мозги – другое дело. Люблю умных. – Роули посмотрел на Фауста.
Похоже, сарказм был у демонов в крови. Софи подумала, что переспросит при случае, чем питаются демоны. В христианских трактатах, которые хранил отец, говорилось, что они вкушают эмоции и грехи людей, но глядя на этих троих, поверила в то, что едят они что-то вполне осязаемое.
– Ты что, заставил ее ходить так? – скривилась Лилит, еще раз посмотрев на босоногую Софи.
Роули зло фыркнул.
– Мы ехали за одеждой, и в нас чуть не врезалась машина, а потом мы пришли сюда, – подала голос Софи, устав, что о ней говорят так, словно ее и нет рядом.
– Пойдем, святоша.
Лилит протянула руку, и Софи ухватилась за ее пальцы, как маленькая, почему-то не в силах отказаться. Они начали медленно подниматься по лестнице.
– Я не святоша, – тихо возразила Софи.
– Ну-ну, – усмехнулась Лилит. – Чистая от грехов, вся светишься и, похоже, умерла девственницей в свои… Сколько тебе было?
– Двадцать, – неловко ответила Мортем и напряглась, но рыжеволосая девушка не стала спрашивать почему.
Лилит завела ее в спальню на втором этаже и указала на вещи, аккуратно разложенные на кровати.
– Дэниэль приготовил их для меня, но, кажется, что-то из этого может подойти и тебе.
Софи растерянно смотрела на вещи, а Лилит в это время сверлила ее взглядом.
– Что? – не выдержала Мортем.
Она наклонилась и нервно стала перебирать брюки и джинсы.
– Роули прислал твое досье. Ты правда дочь священника? И только?
Софи повернулась в ее сторону с брюками в руках.
«И только?!» Она задохнулась от возмущения. Получается, люди не важны, раз они обычные? Получается, ей нужно быть с третьим глазом, рогами и хвостом, чтобы с ней считались? Мортем выдохнула и уже безэмоционально ответила:
– Верно.
– Любопытно. – Лилит не отводила взгляда. – Роули расскажет тебе об ином мире, мире энсиа, как назвал нас Фауст.
Софи кивнула.
– Только не доверяй ему. Он демон сделок и никогда ничего не делает просто так, хотя если дал слово, то сдержит. Запомни.
– Я никому не доверяю. – Софи сдержалась, чтобы не добавить, что Лилит она тоже не доверяет. Отвернулась, быстро взяла бежевую рубашку и утепленный то ли пиджак, то ли пальто. – Где я могу переодеться?
Лилит рассматривала ее так пристально, словно пыталась прочесть мысли, а затем слегка улыбнулась, вероятно, удовлетворившись тем, что Софи не устроила истерику и не выказала эмоций. А какой смысл? Демоны не способны на сострадание, жалость, сочувствие. Они злы, безумны и беспощадны. Софи боялась лишний раз вздохнуть, чтобы не рассердить этих опасных существ.
– Здесь. Я выйду.
Она подошла к шкафу, который стоял параллельно кровати, наклонилась и выдвинула нижний ящик, в котором ровным рядом стояли по меньшей мере десять пар разной обуви.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Notes
1
Подробнее об истории Анеты Кинских можно прочитать в книге «Иная Богемия».
2
Новостной блог журналистки Эвы Водичковой.
3
Историю Дэниэля Фауста раскрывает книга «Дахштайн».
4
Елей – это высококачественное масло, традиционно получаемое из оливок. Используется в различных религиозных обрядах, кулинарии и медицине.
5
Энсиа, от латинского «существа». Единое понятие сверхъестественных существ ввел в обиход Дэниэль Фауст, второй глава ордена Contra Malum.
6
Роза́рий (лат. rosarium – «венок из роз») – традиционные католические четки.
7
Святые имена Господа, взятые из книги «Чернокнижие Фауста».
8
Частично взято из «Чернокнижия Иоганна Фауста. Том 2», перевод Харун И. В. с немецкого языка, 2015 год.
9
Символ, обладающий магической силой.
10
Пражские куранты, или орлой – средневековые башенные часы, установленные на южной стене башни Староместской ратуши на Староместской площади в Праге.
11
Одежда, которую носят римско-католические монахини, называется привычкой.
12
Частично взято из католического интернет-форума по экзорцизму.
13
Мустерманн – часто используемая фамилия вымышленных людей в Германии. Эрика Мастерманн и Макс Мустерманн употребляют в образцах, формах, шаблонах так же, как в США – Джон Доу и Джейн Доу.
14
Елизавета Люксембургская (1409–1442) – королева Венгрии и Чехии, жена эрцгерцога Альбрехта II (1397–1439).
Альбрехт IV Мудрый (граф Габсбург) (1188–1239) – отец Рудольфа I.
Карл Смелый (1433–1477) – последний герцог Бургундии из династии Валуа, сын герцога Филиппа Доброго.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: