– Да чёрт с ними, нам-то что теперь делать? – Кира чуть не задрожала. – Может, преподавателям сообщим?
– Ага, и наживём врагов до конца своей жизни, – мрачно ответила Вафля. – Слышала же, что Саблезуб сказал?
– Мы сообщим инкогнито!
– Смеёшься? – Анита снисходительно улыбнулась. – Нас вычислят за пять секунд.
– Но ведь это… это – я даже не знаю, что! – Кира вскочила, взмахнула руками. Через секунду сникла. – Ну, давайте бросим жребий, и самая невезучая пойдёт докладывать. Хоть не все пропадём.
Конечно, идти закладывать никто не хотел. Угрозы от Саблезуба, может, и не были такими уж страшными, однако сам факт необходимости заложить своих собственных сокурсников никому не нравился.
– Нужно ещё подумать – может, обойдётся. – сказала Анита.
– Что обойдётся? Если эти… – Кира с трудом сдержала нецензурное ругательство. – Если они сделают, что собираются, руководству АМКи по-любому такое самоуправство не понравится. Они впадут в ярость. А нас всё равно потом исключат – за нарушение правил! Скажут: знали и ничего не предприняли. Их же не исключат – сами понимаете, нет ничего, за что исключили бы члена корпорации! А козлы отпущения будут нужны!
– Сценарий вполне вероятный, – тихо проговорила Вафля.
– Хватит! – отмахнулась Анита и обвела всех снисходительным взглядом. – Сидите тихо! Мы скажем, что приняли всю эту историю за шутку. Мы же не будем участвовать. Какие к нам претензии?
– Такие, что студенты задумали бунт! Самый настоящий бунт! И что мы были в курсе, но ничего не сделали. – Кира осмотрела девчонок, но к сожалению, никакого понимания на их лицах не нашла. Не говоря уж о поддержке.
Что ей было делать? Читать лекцию по этике и морали? Она чувствовала, что должна рассказать – ну вот прямо должна, и всё тут! Потому что иначе произойдёт нечто ужасное. Катастрофа. Непоправимое бедствие! И в этом будет её вина. Но заставить остальных думать подобным образом она не могла.
Анита слишком самолюбива – до остальных людей и их проблем ей дела нет, Оленька глуповата – с такой лучше не связываться, одни беды, а Вафля просто побоится. Каждую можно понять. Да только понимай, не понимай – останешься разбираться со всем сама.
– Ну и ладно! – сказала Кира в сердцах. – Сама расскажу. Вы будете ни при чём. Оставайтесь чистенькими. Учитесь дальше. Спите по ночам спокойно.
Она забралась в свой спальный отсек и опустила жёсткую шторку. Сунула в уши наушники, свернулась в клубочек, притянула колени к груди и постаралась ни о чём не думать.
В жизни Киры не так уж часто случались моменты, когда ей приходилось действовать своему страху наперекор. Это когда жутко, аж трясёт, кровь стынет, но ты всё равно делаешь, что должна. Наверное, это всего второй раз. В первый она на суде сказала, что хочет остаться с тёткой, хотя представительница опеки грозила, что Киру чуть ли не засадят в тюрьму, если она посмеет отказаться от детдома. Правдой это не было, понятное дело, и сейчас Кира и не подумала бы бояться такой глупой угрозы, но восьмилетнему ребёнку угроза казалась вполне реальной.
В тот раз Кира смогла. И ни разу не пожалела.
И сейчас сможет.
Тройной сигнал отбоя раздался глубокой ночью по корабельному времени. Курсанты закончили стресс-тест, и можно было выходить из кают. Но так как до завтрака оставалось всего четыре часа, никто, конечно же, просыпаться и выходить не стал. Девчонки поднялись, как обычно, утром – правда, на этот раз не потому что за стеной топали бегущие курсанты, а потому что сработал будильник.
В этот раз даже Анита провела в санузле не более пяти минут. Всех жутко интересовало, как прошёл стресс-тест курсантов Космодемии. Может, они пойдут сейчас в столовую, а там по пути развороченные стены и дырки в потолке? И всё залито кровищей?
Конечно, ничего похожего по пути не было. Наоборот: чистейшие стены, идеальный порядок, запах цитрусов в воздухе. Всё как обычно. Правда, без курсантов, которые постоянно бегали по коридору, становилось как-то не по себе.
В столовой герои вчерашнего стресс-теста тоже не появились. Студенты АМКи рассредоточились по залу, расселись редкими кучками и зыркали друг на друга, словно враги.
Если девчонки и думали узнать новости, то остались ни с чем. Только в разгар завтрака в столовую вошёл тот самый мужчина, который рассказывал им про стресс-тест (на этот раз в военном кителе), и сообщил, что курсанты успешно прошли своё испытание, и дальнейший график полёта в ближайшие дни не изменится.
Когда он удалился, Кира вылезла из-за стола и побежала к работникам столовой.
Выбрала мужчину в поварском костюме, который как раз выглянул проверить, не нужно ли добавить еды на пустые подносы, и спросила у него:
– Вы знаете, кто это был? Ну, кто объявление только что делал?
– Полковник Геройченко?
– Геройченко?
– Ага. Очень даже говорящая фамилия, верно?
Действительно… Кира поблагодарила и вернулась за стол, чтобы доесть завтрак. Девчонки недовольно зыркали на неё, но молчали. Заставить Киру изменить своё решение они не могли.
Решив не откладывать надолго, Кира отправилась искать Геройченко сразу после завтрака. В ней теплилась надежда, что если она доложит о заговоре непосредственно ему, а не своим преподавателям АМКи, то, возможно, об этом никто другой не узнает.
Конечно, хотелось бы быть честной и смелой, выйти вперёд – одной против толпы, выкрикнуть правду всем и каждому в лицо, но она понимала, что клановые детки всегда будут иметь больше прав, чем она. В данной ситуации Кира рисковала всем своим будущим, а они – всего лишь коротким нестрашным наказанием, вроде показательного исключения на пару недель.
По расспросам персонала выходило, что полковник Геройченко находится в своём кабинете на третьей палубе. Узнав номер нужной каюты, Кира направилась туда, и с каждым шагом сердце стучало всё сильней.
Она собиралась поступить правильно, по совести. Но отчего же было так паршиво?
На миг Кира даже притормозила, но тут же взяла себя в руки. Нет, решила – так решила! Не знаешь, как делать – поступай правильно, разве не так говорят? Словно про неё. Нет, не позволим сомнениям себя остановить!
Но стоило ей завернуть за угол, где был коридор с дверью в нужную каюту-кабинет, как она врезалась во что-то мягкое.
– Ой.
Человек.
Кира подняла голову. Мгновенный испуг, что это может быть сам полковник Геройченко, прошёл. Ну и что, если он? Ну, встретились чуть раньше. Может, сама судьба их свела?
Но это был один из троих мальчишек-бюджетников – тот, который всё время таскался за Саблезубом. Наверное, работал на него. Такое часто встречалось в АМКе.
Его имени Кира не знала, как и прозвища. Не слышала о нём ничего – ни хорошего, ни плохого.
Он был ненамного выше её ростом и довольно худым, лицо неприметное. Сейчас, столкнувшись и рассмотрев его близко, Кира отметила, что у него правильные черты лица, острые скулы, маленький рот. Неровно стриженные светлые волосы. В общем, он выглядел не то чтобы тускло, а как-то безобидно. От такого неприятностей не жди.
Но тут он горько вздохнул и сказал:
– Не советую.
Голос парня слегка сипел.
– Что? – удивилась Кира, не пытаясь даже отодвинуться.
– Не советую ходить туда, куда ты идёшь. И болтать тоже не советую.
Кира смерила его, как она надеялась, презрительным взглядом.
– И куда я иду?
Он и глазом не моргнул.