2 – (тур. – да)
3 – (тур. – перерыв – пятнадцать минут)
4 – (тур. – идите!)
5 – (кирг. – Работа понравилась?)
6 – (кирг. – а тебе?)
***
В точно таком же темпе прошёл и следующий рабочий день. А потом и третий, четвёртый. Каждый день происходило почти одно и то же: стычки киргизов между собой, но чаще с курдами, пьянки, знакомства с туристами и так далее.
Как всегда, наводить порядок на background отправляли только киргизов. Это было самое паршивое место: влага, помои, горы грязной посуды, битое стекло и грозный Окан. Посудомойщица-курдянка продолжала орать на меня, я так и не узнал причины, и не узнал её имени. Я делал то же, что и остальные, но она словно поджидала меня одного.
Свободное от работы время я тратил на страницы Ремарка, переживал за его героев. Это помогало мне жить. Затем погружался в таинственный восточный мир Османской Империи, следил за ходом истории Турции, её отношениями с Англией, Францией, Австрией, за войнами с Россией. История была для меня безграничным океаном, в котором я свободно плавал на любом судне и при любой погоде, будучи капитаном.
В Кемере я покупал книги у старой русской женщины по смешной цене. Тётя Лариса работала на почте и добывала книги на русском языке, потом продавала туристам, накидывая на них по две-три лиры. Для меня тётя Лариса была сокровищем. С её помощью я отправлял домой открытки. Это было по-старому, романтично:
Привет, мои дорогие!
Это Нурик. Тут очень жарко и влажно. Народ очень милый, я завёл прекрасных друзей. Работа тяжёлая, но мне кажется, я справлюсь. Люблю вас и обнимаю!
Ваш сын.
– Немцы, например, по десять-пятнадцать открыток отправляют, – говорила Тётя Лариса, – это у них сейчас модно.
– Десять – это слишком пошло, – говорю я, – одну раз в месяц можно отправить.
– Слушай, ты вообще, откуда родом? И по-русски хорошо говоришь, и читающий.
– Из Кыргызстана.
– А где ты язык выучил?
– В Бишкеке окончил русскую школу. Мать всю жизнь русский язык и литературу преподавала. Оттуда любовь к книгам.
– Прелесть!
– Мне говорят, что я должен был родиться в девятнадцатом веке, когда мужчины стреляли друг в друга ради женщин, а иногда и сами в себя стреляли. Они считают меня не таким. Каким-то другим. Один товарищ назвал меня поэтом, но я не поэт.
– Врут они. Ты их не слушай! Это они родились не такими. А девушка-то есть?
– Нет.
– Не верю, знаешь, не верю. Ведь общаешься же с кем-нибудь!
– Нет, не общаюсь. Есть одна, которая мне нравится, но она меня избегает.
– Вот дура! – Тётя Лариса угрожающе потрясла грубым кулаком.
***
00:00.
Салима меня избегает.
Кончилась очередная смена. Я нарочно не захожу в столовую, так как знаю, что Салима после работы не ест. Иду за ней. До ложмана идти минут двадцать. Она с подругой, Айдай. Я пытаюсь заговорить с Салимой, но Айдай, этот бдительный сторожевой пёс, охраняет её. Я отстаю шагов на десять. До меня доносится их болтовня.
– У этого ведь одно на уме! – Говорит Айдай, бросая через плечо яростный взгляд в мою сторону.
– Ещё чего захотел! – Гордо отвечает Салима и смотрит только прямо, задрав нос.
Они нарочно говорят громко, чтобы я слышал и даже не надеялся. Может, я веду себя слишком нагло. А может быть, эта проклятая Айдай ей что-то нашептала. Как мне признаться Салиме?На работе темп такой, что некогда отлить. В окно женского блока не постучишься – парни из g?venlik
быстро поправят мою челюсть. Что же делать?Подослать к ней кого-нибудь из девчонок?Поползут сплетни. Попросить парней?Нет, они такие же сплетники. Скажут, что я слабак. Я превращаюсь в какого-то слюнтяя. Другого пути нет. Придётся заговорить с ней здесь и сейчас.
– Салима, привет!
– Что хотел? – Задрав нос ещё выше, спрашивает она.
– Погулять, поговорить, – ответил я, растерявшись.
– Нет! – Решительно отрезала она.
– Не хочешь сейчас или вообще? – Я цепляюсь за спасательный круг.
Айдай слушает и жалостливо смотрит на меня, как на попрошайку. У того, кто просит милостыню, как правило, нет выбора. У меня выбор был.
– Вообще, – злобно отвечает Салима.
Я сбавил шаг, чтобы осознать поражение. Пусть они идут своей дорогой! Салима и вправду мне понравилась. Умная, общительная. Красивое тело, огненные чёрные глаза! Я уверен, что и я ей нравлюсь. Видно было, как она не хотела меня пускать по ветру. Наверное, думает, я хочу затащить её в постель. А может, Айдай настроила её против меня. Что бы то ни было, это её проблемы. Буду я ещё бегать за ней, унижаться!
1 – (тур. – охрана)
***
В нашу комнату заселили ещё троих парней. Теперь нас шестеро. Три новичка прибыли посреди ночи, наделав кучу шума. Бексултан, Азат и Ынтымак: первый был из Баткена, остальные двое – родственники Айбека, с Горячего Озера
. Айбек последние дни только об их прибытии и говорил.
Бексултан был спокойным и молчаливым, с тихим голоском. Он в свободное время учил немецкий. Всё готовился к какому-то экзамену. Он не доставлял мне никаких проблем.
Ынтымак был красивым парнишкой с квадратной головой. Одет был с иголочки, опрятен и вежлив.
А вот с Азатом пришлось повозиться. Низкорослый, амбициозный паренёк с хриплым голосом, узкими глазками и исламистскими замашками. Ынтымак и Айбек боялись его как огня. Азат иногда бил их. Все трое друг другу были двоюродными братьями.
Однажды, сидя в столовой, Азат сделал мне замечание.