Ноктюрн

Лайфхак: если из-под твоей кровати доносятся странные звуки, возможно, там просто застрял котёнок. А не сущность, жаждущая твоей души.

Сава дремала в жёлтом свете старого торшера. Дениска, чёрный, как космос без звёзд, и с глазами, полными невинного коварства, только что украл и успешно сжевал её последнюю заколку. Вместо праведного гнева Сава чувствовала странную, умиротворённую усталость. В её жизни наконец-то появилось что-то простое и понятное: если что-то пропало – виноват кот. Не мистика, не порча, не провалы в памяти. Просто – кот. Это было почти медитативно. Вибрирующее тепло в руках фиксировало Саву в правильном пространстве. Её сознание уплывало, стирая границы.

В щели между диваном и полом определённо что-то шевельнулось. Что-то длинное, многоногое, состоящее из теней и того, что прячется под кроватью с самого детства. Склеенное из детских страхов и взрослых тревог. Оно не шло – оно стелилось, беззвучно перебирая десятками хитиновых лапок, от которых заходились мурашки по коже. Размером с ладонь, но от него веяло пустотой и тихим, настойчивым зудом в самом основании черепа.

Сава замерла, парализованная уже знакомым, леденящим страхом. Оно здесь. Оно опять просочилось. Чёрная шаровая молния сорвалась с дивана. Дениска не мяукал, не шипел. Он действовал с молчаливой, смертоносной эффективностью настоящего профессионала. В воздухе мелькнул его мультяшный силуэт, слышен был короткий, влажный щелчок – звук, с которым лопается мыльный пузырь, – и многоногое нечто исчезло. Просто испарилось.

Дениска приземлился на ковёр, сделал несколько отрывистых движений челюстью, сглатывая части совершенно невообразимого, и сел, принялся вылизывать лапу с видом глубокого презрения ко всему миру. Сава смотрела на это пушистое существо, которое днём обедало колбасой, а теперь ужинало её ночным кошмаром.

– Дениска… – выдохнула она. – Ёб… твою мать. Ты его сожрал!

Котёнок поднял на неё свои бездонные зелёные глаза, снисходительно щурясь, сказал: «Мррр?», как бы спрашивая: «Чё? Опять какая-то хрень лезла, я разобрался. Где моя паштета?».

Дениска – новый бог малых пространств. Его храм – подоконник, его ритуал – созерцание. Его презрение – это не эмоция, а мировоззренческая позиция. Он смотрит на мир как на неудачный арт-проект, который он не собирался курировать. В его лице мир получает самого беспристрастного и потому самого безжалостного критика.

И Сава поняла. Она не просто подобрала бездомного котёнка. Она приняла на работу маленького, пушистого охранника от метафизического непотребства.

–Ладно, – прошептала она. – Твои методы пугают, но результат впечатляет. Работаешь за еду и разрушение имущества. Договорились.

Страница 5 из трактата "liminal Obscura".

Имя сущности: Nocticulpa Insecta (Ноктикульпа инсекта) – «Ночной виновник-насекомое».

Место обитания: пространство под кроватью, особенно в домах, где живут дети или чувствительные взрослые. Предпочитает густую, нетронутую пыль, старые коробки и тусклый свет.

Облик сущности.

Небольшая (10–15 см), угольно-чёрная, с бархатистым, поглощающим свет телом. Движется бесшумно и неестественно плавно, как тень, отделившаяся от хозяйки. Количество лапок невозможно разглядеть – они сливаются в единое волнообразное движение. Глаз нет, но есть ощущение, что она всегда смотрит на того, кто осмелился опустить руку с кровати.

Способности.

1. «Шёпот в щели». Не издаёт звуков. Вместо этого она впрыскивает в сознание жертвы ощущение – тихое, но настойчивое. Это может быть чувство, что «под кроватью кто-то есть», воспоминание о страшной сказке или внезапный импульс резко дёрнуть ногу под одеяло, чтобы «оно не схватило».

2. Питание вниманием. Чем сильнее страх и чем дольше человек вглядывается в темноту, пытаясь разглядеть угрозу, – тем больше она «наедается». Она не причиняет физического вреда. Её цель – подпитывать саму идею страха, делать его более вещественным.

3. Искажение восприятия. В её присутствии тени под кроватью становятся гуще и подвижнее. Пределы периферийного зрения начинают «дыбиться». Может показаться, что вот-вот – и в темноте мелькнет что-то большее, чем просто многоножка. Но стоит зажечь свет – там ничего нет. Только пыль.

4. Ночной зуд. После встречи с ней на коже может возникнуть лёгкий, навязчивый зуд – будто по телу только что пробежали десятки крошечных лапок. Это проходящее ощущение, но его достаточно, чтобы надолго вывести из равновесия.

Воздействие на человека.

Бессонница ритуализированная: человек начинает тщательно проверять пространство под кроватью, заглядывать с фонариком, ставить там ловушки из книг или тапочек. Сам ритуал становится важнее сна.

Страх пустоты: самая большая ирония – когда человек начинает бояться не того, что что-то есть под кроватью, а того, что, когда он посветит – там будет пусто. Потому что это значит, что угроза нематериальна, а значит – её нельзя победить.

Возвращение детских кошмаров: взрослые, давно забывшие свои ночные страхи, вдруг начинают снова видеть старые сны. Многоножка – ключ к запечатанным ящикам памяти.

Заключение.

Nocticulpa Insecta не убивает. Она напоминает. Она – живое доказательство того, что самые древние страхи никогда не умирают. Они лишь прячутся в тёмных углах, тихо шевеля лапками, и ждут, когда вы снова станете тем ребёнком, который боится темноты.

Она – хранительница порога между рациональным днём и иррациональной ночью. И её главная сила – в том, что вы никогда не сможете доказать, что её не существует.