Легенда о Лунной Принцессе и Черном драконе. Часть 1: Пробуждение

Глава 5. Тёмное озеро.

Стражи видели, как Нана́ши упала на горящую печать. В тот же миг змей обвил ослабшее тело и исчез в водовороте магии. Только пронзительное эхо её крика унеслось ввысь и оборвалось. Магическая клетка вспыхнула и сомкнулась.

– Он забрал её! – воскликнул молодой Страж, сделав шаг вперёд.

– Она жива, – сдержанно ответил другой, но в голосе промелькнула неуверенность. – Змей утащил её внутрь печати.

А из внутренних коридоров Храма Крови, бряцая доспехами, выбегали воины клана Акаба́не.

Стражи быстро перестроились. Двигались гибко, словно ручей меж камней. Как единый живой организм.

– Всех убить! – приказал Тэтсу́о.

И разгорелась битва. Магия сталкивалась с клинками. Энергия взвивалась разноцветными искрящими лентами и разлеталась веером брызг. Воины теснили Стражей, истощенных магической клеткой.

– Отступаем! – прозвучал жёсткий приказ. – Мы сделали, что должны.

Вспышка. И Стражи исчезли. Лишь мерцали потухающие энергетические круги вокруг притихшего озера.

***

Внутри печати царил неземной покой. Дыхание Нана́ши стихало, и сердце почти не билось. Лишь одна мысль:

«Вот и конец…»

Но из глубины этой тишины раздался голос. Глубокий и ровный.

«Ты не права. Это начало».

Нана́ши попыталась вскрикнуть. Но губы онемели. И тело не откликалось. Только странное, вязкое присутствие рядом.

«Кто ты?» – её голос в голове прозвучал чуждо, будто отражённый от камня.

«Забытая тень дождя… Отголосок прилива… Я был тем, кого называли Мизунока́ми. Но ты звала меня иначе…»

«Я не звала тебя! Я тебя не знаю».

«Я знал тебя… Знал, когда ты была песней. Знал, когда ты была светом… Теперь ты – нож, заточенный на мою плоть! Но всё равно – ты моя».

Изнутри поднялся холод, обволакивающий, как туман, но не пугающий.

«Я не твоя. Я…»

«Ты осколок того, что я потерял. Твоя душа несёт её голос. Его ритм. Я чувствую это, даже когда ты отрицаешь».

Он приблизился. Не физически – его слова, его суть, стала ближе. Словно лунный свет пробился сквозь толщу воды.

«Скажи мне… Тебе снились сны, где ты падала в озеро? Где я ждал тебя в глубине? Касался твоей руки, но не удерживал?»

Нана́ши промолчала. Она не помнила. Не знала. А в груди всё сжалось, будто изнутри кто-то держал её сердце в ладони.

«Это были не сны. Воспоминания».

«Зачем ты говоришь со мной?»

«Потому что я помню твоё имя, даже если ты его забыла. Потому что тебя предали. И тогда, и сейчас. А я – единственный, кто говорит тебе правду. Тэтсу́о – враг и лжец. Твоя Стража – только клятва и долг. Лишь я зову тебя не Ключом и Печатью. А живой. Моей».

Нана́ши молчала. Она чувствовала силу в его словах. Но как поверить, когда вокруг все лгут?! Как принять?!

– Позволь мне проснуться! Я сожгу их ложь! – прогромыхал голос змея.

***

Каменной статуей стоял Тэтсу́о у края помертвевшего озера. Лицо залито потом, на плаще – пятна крови и пепла. Он неотрывно смотрел на зеркальную воду. Из её глубины больше не поднимался ни свет, ни магия.

– Кто они? Кто эти тени, что нарушили мой ритуал? – в бешенстве прокричал он чёрной глади.

Он узнал одного из них – слугу старшей жрицы. Молчаливого и незаметного.

– Сколько лет он скрывался среди нас! Умный, хитрый выродок! – прорычал Тэтсу́о сквозь зубы. – Они не вмешались, когда ещё можно было спасти Живой ключ. А вмешались, когда уже стало поздно. И отступили. Почему?.. Их слишком мало! – вспыхнули догадкой глаза Тетсу́о. – Усилить охрану Храма! – прогремел приказ, и послушные воины рассыпались по коридорам.

Тэтсу́о встал на край каменной тропы и раскинул руки, словно в молитве.

– Ты ведь слышишь меня, змей?!

Вода чуть шевельнулась, и Тэтсу́о оживился.

– Ты хотел её и получил. Но если она умрёт, ты останешься с пустой оболочкой.

Безмолвие было ему ответом, будто сама тьма задержала дыхание. А затем – отклик, мысль. Тяжёлая, как древний приказ. Она пронеслась по воздуху, не нуждаясь в словах, и врезалась в сознание Тэтсу́о:

«Внутри неё не только Ключ. Внутри – душа той, кого я любил. Она – возвращённая. Последний остаток света, что был моим. Оболочка мне не нужна. Сохрани её душу – или я разорву твою!».

Тишина вновь упала, как свод. Лишь пульс в висках и холод на коже.

– Что…? – Зрачки Тэтсу́о сузились, и он втянул воздух, пытаясь постичь чужую правду. – Душа возлюбленной змея?! Нана́ши?! Как это возможно?! – прошептал он.

Тэтсу́о отшатнулся, будто получил удар в грудь. Руки дрогнули. Он едва удержался, чтобы не сделать шаг назад. Мысли заскользили чёрными угрями по дну разума. От напряжения узкое лицо Тэтсу́о заострилось ещё сильнее. Но он умел ждать.

Тихий выдох, когда на воде вновь показалась рябь.

– Верни её, – сдержанно проговорил он. – Я восстановлю силу Ключа. А потом мы закончим ритуал, и ты получишь всё, что хотел. Только отдай её. Сейчас.

Вязко тянулись минуты ожидания, и давило молчание. И вот вода колыхнулась. Сияние поднялось из глубины и вытеснило Нана́ши к берегу, как мёртвую.

Тэтсу́о приблизился. Она дышала, но слабо. Только остаточная магия удерживала душу девушки в теле. Он чуть наклонился, вглядываясь в её неподвижное лицо.

– Красивая. Упрямая. Его свет и любовь… Ясно, – ухмыльнулся Тэтсу́о с горечью, почти с отвращением, глядя на тонкие черты прекрасного лица. – И всё-таки ты – Ключ. Мой путь к божеству. И я не позволю никому этому помешать.

Он опустился на колено и бережно поднялся с драгоценной ношей на руках. Сотни глаз наблюдали за новым Главой клана Акаба́не.

– Поднять щит над храмом! Выставить посты! Чтобы ни одна сущность не просочилась к озеру! Если хоть слово об этом выйдет из этих пределов, каждый, открывший рот, закроет его навсегда!

Глава 6. Покои под Внутренним Храмом.

Гладкий чёрный камень стен тускло блестел под светом адонов. На этажерках и низких столиках царил беспорядок: бумажные амулеты, старинные свитки, сосуды с пеплом и порошками. Тяжёлый воздух, напитанный древней магией и ладаном, придавливал к холодному полу.

На кино́ита – обрядовой доске, которую выносят к водам во время полных лун, – лежала Нанаши, окутанная серебристым сиянием и лентами печатей. Тонкая, почти прозрачная кожа, белые губы и закрытые глаза. Будто в забвении. Её энергия почти угасла, но глубоко внутри всё ещё ровно пульсировала слабая искра.

Тэтсуо стоял рядом в раздумьях, постукивая по подбородку тонким пальцем с тяжёлым перстнем. Потом снял верхнюю накидку, пропахшую смертью и магией. Зашипел, коснувшись обожжённой руки. Опустился на колени и медленно развернул перед собой старинный свиток.

Выцветший текст был исписан тонкой, почти каллиграфической рукой. Ритуал восстановления связи между телом и душой через зов духа-хранителя. Его совершали тогда, когда душа начинала ускользать после тяжёлых обрядов, одержания и проклятий. Он знал – это не исцеление, а последняя ниточка, чтобы удержать дух. А сделать это жизненно необходимо, иначе всё, к чему Тэтсуо стремился, развеется. Исчезнет сам смысл его жизни.

Он долго и цепко смотрел на Нанаши потемневшим, уставшим взглядом. Потом негромко заговорил:

– Ты совсем не такая, какой должна быть… Я растил тебя, как сосуд, как носительницу, как Ключ. Я внушал тебе жертвенность, долг и послушание передо мной. Откуда это упрямство и сопротивление собственной природе?! Противление своей судьбе?!. – Тэтсуо замолчал на миг и наклонился ближе, рассматривая её лицо. Линия скул, тонкая тень ресниц. Сейчас, будучи бледным и неживым, оно напоминало ему что-то, как-будто он уже это видел. Глубокая складка прорезала его лоб.

Он вспомнил дни, когда налаживал связь со змеем. Сны, видения или погружения в древнюю память – он не знал, что это было. Тэтсуо видел златовласую богиню, стоящую у священного озера, с лицом, сияющим как утреннее солнце. Она вошла в воду, обернувшись светом. С лицом… Нанаши.

– Тогда, на свитке… Та женщина в плаще из чешуи… Я думал, это аллегория. Но теперь точно знаю, что это было! Ты носишь её облик! В тебе душа той, кого он любил, а лицо той, что его заточила! Ты – невозможное! Вот почему он рвётся к тебе, и, одновременно, готов тебя убить. И почему я не могу позволить тебе исчезнуть.

Тэтсуо на секунду закрыл глаза, сдерживая вспышку чего-то. Восторга, зависти, гнева. А может, всего сразу. Там, внутри, копилось что-то, чему он не мог дать имени.

– Если бы ты отдалась силе, всё было бы иначе! Он пробудился бы! Подчинился! А я взял бы то, что мне принадлежит! – Эмоции блестели в глазах Тэтсуо злым огнём. – Я знаю, ты боишься стать его! Но уже стала. Он видел тебя тысячу лет. В памяти, в ненависти, в тоске. Ты – её отголосок! И не сможешь это спрятать, даже если захочешь! Всё, что ты есть, связано с ним. И пока ты не примешь это, он будет разрывать тебя изнутри. Медленно.

Пергамент в его руках дрогнул, будто вздохнул. Чернила чуть потемнели и зашевелились, как если бы чьи-то невидимые пальцы скользнули по ним изнутри. Иероглифы словно слегка сместились и вытянулись в змеиные изгибы.

Огонь в глазах Тэтсуо дрогнул и погас. Страх липко проскользнул по ладоням. Но он не позволил себе проявить его и быстро поднялся. Подошёл к небольшому старому алтарю в углу зала и положил ладонь на каменную чашу. Вспышка. И мягкий свет залил её изнутри. Пепел в чаше зашевелился, и лёгкое сияние потянулось к свитку в его руке. На миг ему показалось, будто оно приняло форму изгибающейся спирали, похожей на кольца змеи.

Тэтсуо моргнул, стряхивая наваждение. Поджал губы и сдвинул чашу. Взял кисть и быстро начертал пять Печатей Стихий вокруг киноита: по сторонам света и по сердцу. Дерево, огонь, земля, металл, вода. Их сила – опора для души, чтобы она не растворилась.

Он долго читал свиток, шептал старые имена, взывая к духу-хранителю, что оберегал душу Нанаши. Тэтсуо звал голос предка, наставника. Но где-то в глубине откликнулся другой голос. Пространство сместилось, и тень сгустилась в углу комнаты. На лбу Нанаши проступила влага. Нити сияния, обвивавшие её, слегка задрожали. А по коже Тэтсуо прошёлся холод. Он явно ощутил, что кто-то слушает его. И это не просто магия. Это – присутствие.

Он взял себя в руки. Проколол палец и нанёс на лоб Нанаши каплю крови. Прямо в центр печати. Ровный белый свет залил её контур, а бумага свитка на мгновение шевельнулась. В пепле вспыхнула изогнутая змеевидная линия и распалась в дым.

– Дай мне пробудить её! – крикнул Тэтсуо, не выдерживая напряжения. —Не как сосуд. Не как жертву. А как силу. Я не дам этой девчонке погибнуть! Я вложил в неё слишком многое. Она – мост между миром богов и этим. И если она не проснётся, то с ней исчезнем и я, и ты!

Огненная волна пробежала по чернилам. Миг – и всё сотряслось. Но душа Нанаши не вернулась. Он ощутил всем нутром взгляд будто изнутри. Что-то древнее смотрело через него с глубины.

Тэтсуо отпрянул и закрыл глаза. Стиснул зубы. Лицо побелело. Но голос прозвучал упрямо, с новой, смертной решимостью:

– Ты не возьмёшь её сейчас. Она ещё не твоя, – проговорил он дрожащими губами. – Я спасу её! А потом мы доведём ритуал до конца. И мне всё равно, что ты с ней сделаешь.

«Потому что к тому моменту ты будешь подчиняться мне».

Глава 7. Посланники судьбы.

Мир без света. Без времени. Змей не видел, но чуял. Он дышал сквозь кости скал, шевелил спираль времени, но не мог двинуться. Его энергия многократно возросла и бушевала, как пламя под толстым стеклом.

«Тысяча лет. И я ещё чувствую вкус её дыхания. Запах её души пропитал трещины печати. Она была рядом. Снова. Не та, и всё же – она».

Он попробовал её новое имя, и язык обожгло. Оно не звучало. И не звало. Словно мертво или украдено.

«Кто взял твоё имя?»

Он слышал их шаги над головой. Цепные псы богов – Цукумори. Он помнил, как они спускались к озеру. С татуировками, с обетами, с масками на лицах. Их цепи всё ещё держали его за рёбра. Но слабели. С каждым шепотом её сердца.

Он коснулся стены клетки. Не камень, не металл. Сплетение символов, связанных жреческой кровью. А на этой стене трещина – дело рук Тэтсуо. Человека с осколком его имени. Недостойного, жадного. Но пригодного.

«Тэтсуо кормит печать иллюзией контроля, и клетка доверяет. Ошибается… Он называет моё имя, но не слышит отголоска. Держит меня, но не знает, что держит».

Змей внутренне усмехнулся. Потом изогнулся в кольца, лёг и вспомнил вкус небесной росы. Он слышал, как постепенно рушились столбы Инь. И чуял, что в магической клетке что-то ослабло.

Вспышка.

Её глаза. Но не золотые, а небесная синь. Её голос. Не песня, а стон боли. Она боится и не верит никому. Даже себе.

«Так вот ты где! Так вот как боги спрятали тебя от меня!»

Змей взвыл. И звук сотряс толщу печати, но не прорвал. Цепи держали прочно. Но он знал: тринадцать дней, и клетка падёт. Снаружи пусть поджигают храмы богов, что его заточили. Он будет ждать.

«Когда ты придёшь ко мне – я вспомню, как любил. И вспомню, как умирал от любви».

***

Безлунная ночь. Тяжёлое небо нависло над озером, будто само небо боялось смотреть вниз. Трое Стражей стояли у кромки воды. В масках, в покрытых знаками плащах, как тени. Только браслеты на запястьях мерцали серебром в мёртвом свете звёзд.

– Он шевелится, – тихо проговорила младшая из них, приложив ладонь к поверхности воды. На мгновение её пальцы дрогнули, будто коснулись живого.

– Слишком рано.

Из глубины донёсся гул. Низкий, как грохот грома в пустом колоколе. Вода закипела кольцами. Сначала одна, потом вторая начали по кругу трескаться печати на ближайших обелисках. Как фарфор, хранящий в себе слишком много огня.

Символ Инь, вырезанный на южном столпе, тоже покрылся паутиной трещин. Ци заколебалась. Воздух дрогнул. А один из обелисков будто издал стон.

– Он чувствует её, – произнёс старший, стиснув зубы. – Её кровь, её присутствие.

С неба упала звезда, и тут же исчез узор в небе. Нити Хоси-са – звёздные связи между обелисками начали меркнуть. Одно из соединений, что вели к северо-восточному углу, исчезло полностью. Печать потеряла равновесие.

– Осталось не больше тринадцати дней, – выдохнул старший Страж. – Или меньше, если Тот, кто знает Имя, нарушит баланс изнутри.

Вода вспучилась, и среди волн на миг показалась глазница. Слишком большая, слишком глубоко. Она смотрела вверх, сквозь толщу, сквозь тела, сквозь память.

И тогда самый младший из Стражей, молчаливый парень, разжал кулак. На его ладони лежал кусочек чешуи. Тёмной, гладкой, с серебряными прожилками.

– Мы не удержим его. Только замедлим.

Он сжал чешуйку в пальцах, и она рассыпалась в сияющую пыль. Вода успокоилась. Но всё трое знали – это была тишина перед ударом.

***

Где-то наверху гудел ритуальный гонг, отражаясь в каменных сводах, как отзвуки забытой молитвы. Полумрак и тихое капанье воды за стеной. Нанаши сильнее закуталась в покрывало и прислонилась к каменной колонне. Тело ещё не оправилось от разрыва с печатью, и разум всё чаще ускользал в безликие провалы и виденья.

Воздух дрогнул. Завибрировал пол. Посыпалась каменная крошка. В темницу начал просачиваться слабый запах дыма. А вдалеке уже раздавались крики и тревожные удары. Где-то вспыхнул свет. Слишком оранжевый и живой. Пожар?

Заскрежетали ключи в двери, и в проёме появилась фигура. Невысокий человек во всём чёрном и закрытым лицом. За ним ещё двое. Они двигались быстро и бесшумно, как тени.

– Ты должна идти с нами, – голос был мужской, низкий и спокойный. – Сейчас.

– Кто вы? – голос Нанаши был слаб, но глаза насторожены.

– Мы – Стражи. Те, кто клялся защищать тебя. Огонь – отвлекающий манёвр. Времени мало.

Один из Стражей подошёл ближе и протянул руку, на которой мягко серебром светился браслет:

– Верь нам, как верили те, кто знал тебя до рождения.

Она всмотрелась в их скрытые лица. Ни одного знакомого знака. Никакой гарантии, что это не очередной план Тэтсуо. Внутри всё сжалось.

– Почему сейчас? Где вы были раньше?

Молчание и взгляды. Полные вины или решимости.

– Мы с трудом нашли тебя. Сейчас наш единственный шанс. Потом будет поздно.

Нанаши медлила. Не потому, что не хотела уйти, а потому, что не верила. Ни им. Ни Тэтсуо. Ни себе.

Но огонь уже заползал сквозь решётку. Жар обжигал лицо. Она кивнула, и Стражи быстро подняли её на ноги. Всё, что она знала, исчезало. А новое пугало не меньше.

Они скрылись в тайных проходах. За спиной вспыхнул огонь, и обрушилась каменная арка. Храм горел. А в сердце Нанаши разгоралось другое пламя: страх, отчаяние, обида, гнев и тревожный вопрос: не стало ли всё ещё хуже?

Шаги по узкому ходу отдавались гулом в висках. Позади рушились своды, пылал огонь, а впереди – неизвестность. Нанаши споткнулась и ухватилась за стену. В тот момент, когда пальцы коснулись холодного камня, что-то хлынуло в сознание. Вспышка, и резкая боль в глазах.

…Пахло ладаном и железом. Она лежала на полу ритуального круга. Маленькая, израненная, обессиленная, в разорванной одежде. Над ней склонился Тэтсуо. Его руки, такие нежные, почти ласковые, замыкали браслет на её запястье.

– Это во благо, – шептал он. – Ты слишком сильная. Если не запечатать твою силу, то она уничтожит тебя и всё, что ты любишь.

Его глаза смотрели холодно. В них не было жалости. Только расчёт. Рядом молчаливые жрецы. Один держал сосуд с кровью. Другой начертал на полу иероглифы, от которых несло чужой магией. Всё уже было решено…

Нанаши резко выдохнула, отпрянула от стены.

«Такие же браслеты на Стражах!».

Её шатнуло, но Страж удержал.

– Что ты видела? – спросил он.

– Правду, – прошептала она.

Она смотрела на свет перед собой, а в голове вопросы: сколько ещё было лжи? Кто из них больше обманщик – Тэтсуо или эти немые Стражи?

Ничто не казалось безопасным. Даже её собственная память.

Глава 8. Глаза богов.

Ночь догорала в руинах осквернённого Внутреннего Храма. Пепел серыми хлопьями висел в воздухе и покрывал всё, словно саван. На ступенях перед разрушенным святилищем вглядывался во тьму напряжёнными глазами Глава жреческого клана Акабане Тэтсуо. Его лицо изрезали тени, а тонкие пальцы сжались в кулак. Несколько воинов молчаливо ожидали приказа.

Из серой пелены показался человек. Весь в саже, с порванной повязкой на плече. Он едва держался на ногах.

– Господин… – сиплым голосом проговорил он. – Ваша дочь исчезла.

На лице Тетсуо не двинулся ни один мускул, только глаза превратились в чёрные щели.

– Повтори.

– Её нет… – пролепетал воин, сжимаясь под страшными глазами своего господина. – Девушку вытащили из храма, когда вспыхнул огонь. Никто их не видел. Они, словно тени возникли из ниоткуда. И пропали. Но… – он запнулся. – Мы нашли это. – Дрожащими руками он протянул Тэтсуо обугленный лоскут ткани с серебряным знаком в виде звеньев цепи.

Мёртвая тишина повисла над Храмом.

Символ Цукумори. Он узнал его.

Тэтсуо медленно поднял взгляд. И воин отшатнулся от своего господина. В его глазах горела безмолвная, всепожирающая ярость.

– Значит, они ещё живы… – глухо произнёс он, сжимая зубы. – Те, кого мы считали вымершими, как прах в пещерах.

Тэтсуо бросил ткань на землю и растёр её подошвой. Повернулся к воинам, и гнев его выплеснулся в крике:

– Найти всех! Поднять разведку, связных, перехватчиков! Они не могли уйти далеко!

– А если они пойдут в Предел?

– Значит, достанем их из Предела! Я верну её. Даже, если придётся сжечь весь этот мир. Без неё мы не завершим ритуал. А если змей вырвется сам… – он сдержал едва уловимую дрожь и усмехнулся. – Это будет конец. Для всех.

Воины скрылись в пепельной дымке, а Тэтсуо спустился в уцелевший зал. После пожара остался едкий запах гари, запёкшейся крови и разрушенных печатей. Оку́р тлел в бронзовой курильнице. В полумраке залитого лунным светом святилища Тэтсуо сел на колени и раскинул по сторонам ладони, перепачканные сажей.

Перед ним – круг из соли, пепла и высушенных лепестков сакуры. Он начертал его по древним записям, что не доверил бы ни одному из своих жрецов. Со скрупулёзной точностью.

– Ками но ми, – прошептал он, с усилием сдерживая дрожь ярости. – Глаза Богов… Я взываю.

Над кругом заискрилась тонкая дымка. Из неё, с потрескиванием, вынырнули бесплотные силуэты духов слежения – созданий без глаз, с острыми лицами, как у хищных птиц. Их тела извивались в воздухе и меняли форму.

– Найдите мне Цукумори. – Его голос был низок, как рык. – Найдите тех, кто посмел увести мою дочь.

Один из духов сжался в тугую спираль и прошипел сквозь тишину:

– След закрыт. Обет молчания. Обет скрытия. Мы не можем пройти. Они отрезали путь сквозь тонкие миры.

Тэтсуо медленно поднялся. Ветер врезался в лицо через разбитое окно. Он поднял амулет с засохшей каплей крови Нанаши.

– Тогда выследите её через кровь. Она не умеет скрываться.

Мгновение. И духи зашипели:

– Она не одна. С ней древняя Печать. Живая. Ступающая в Тени.

– Ты хочешь разрушить Печать, жрец. Ты предатель своей клятвы.

Тэтсуо резко сжал кулак. Магический круг пошёл трещинами.

– Я, больше, чем жрец! Я держу равновесие Печати. Найдите мне девчонку.

Он бросил в круг прах из пергамента с именем Нанаши. Вспышка. Один дух вынырнул и протянулся вперёд, а в воздухе возникла зыбкая нить.

– След найден. Но он ускользает. У тебя мало времени.

– Сколько?

– Три восхода прежде, чем исчезнет навсегда. Потом её укроет то, что даже мы не видим.

Духи растаяли. Магия рассыпалась солью. Тэтсуо устало опустился на пол. Лоб упёрся в ладони.

– Я найду тебя, даже если мир перевернётся.

В храм вошёл ветер и вместе с ним трое. Жрец и два странных воина. Под капюшонами не было видно лиц, лишь тьма. А мягкая поступь выдавала в них, умеющих передвигаться скрытно.

Тэтсуо медленно поднялся. Лицо его было спокойно, но это спокойствие напоминало гладь воды перед тем, как поднимется смерч.

– Они уводят её в Тень. – произнёс он, не глядя на вошедших. —Туда, где ваши глаза бесполезны.

Он протянул амулет, с привязанной к нему тонкой нитью. Она тихо пульсировала.

– Это – след. Хрупкий, но живой. Её голос. Вы отследите его до последнего шороха в листьях.

Воин кивнул, но спросил:

– Цукумори объявили нам войну?

– Цукумори не армия. Они – призрак. Но даже призраков можно вынудить обнажить клыки. Их нужно раздавить. – Он обернулся к жрецу. – Раздели круг. Пусть трое духов останутся при мне. Остальных распусти по ветру. Кто заметит странные знаки, колебания слоёв, путь доложит немедленно. До того, как они исчезнут совсем.

– Их защита глубока, – хрипло сказал жрец. – Они используют древние узлы. Мы можем распутывать их неделями.

– У тебя три рассвета, – холодно отрезал Тэтсуо.

Он прошёл мимо, взяв с постамента клинок с узором, похожим на змеиную чешую.