Троллий пик. Дилогия
– Вы замужем? – спросила Грейс. Вивиан уставилась на нее.
– А разве похоже? – удивилась она.
Грейс чувствовала себя неловко под взглядом тетки. Она не видела, как двигаются глаза под очками-зеркалами, но чувствовала, как их взгляд внимательно и настороженно ее ощупывает.
Как бы там ни было, осмотреть дом все равно придется. Ей тут жить, пока не вернется мама. Грейс изо всех сил гнала от себя мысль, что этого может никогда не случиться. Впрочем, сама она вряд ли задержится у тетки надолго. До совершеннолетия оставалось пять лет, а потом Вивиан сможет с чистой совестью вышвырнуть ее за порог.
Грейс вышла из гостиной и двинулась по коридору. Остановилась, чтобы рассмотреть тяжелую, обитую железом дверь, которая, по словам хозяйки дома, вела в мастерскую. Интересно, зачем такие предосторожности? Что там скрывается ценного?
В столовой за панорамным окном виднелся заснеженный лес, но сама комната казалась нежилой. Она напоминала обложки мебельных каталогов: смотрится мило, но ты знаешь, что яблоки в вазочке пластиковые, а в холодильнике пусто.
Живот Грейс некстати заурчал. Она вспомнила, что в последний раз ела еще в аэропорту до вылета. В самолете завтрак был совершенно безвкусный, но сейчас Грейс обрадовалась бы и сухой булочке в пластиковой обертке.
– Я загляну в холодильник? – крикнула она, но тетка не удосужилась ответить. Не дождавшись возражений, Грейс открыла дверцу. В конце концов, не мертвый же кот у нее там!
Увиденное неприятно поразило Грейс. Нет, мертвого кота внутри действительно не оказалось. Там не было вообще ничего, если не считать засохшего лимона и бутылки кетчупа. Грейс с надеждой приоткрыла несколько шкафчиков над плитой, но и там хоть шаром покати.
В столовую вошла Вивиан.
– Ты хочешь есть? – озадаченно спросила она, как будто совершенно забыла, что людям временами нужно подзаряжаться.
– А вы на диете? – предположила Грейс. Интересно, что это за диета такая, на которой питаются только кетчупом?
– Просто редко ем дома, – отозвалась Вивиан, пожимая плечами. Она что-то обдумала и, вздохнув, взглянула на стенные часы: – Я поеду куплю что-нибудь на ужин, пока супермаркет открыт.
Грейс тоже посмотрела на часы – даже восьми еще нет. Во сколько же тут все закрывается?
– Можешь пока принять душ и занести в свою комнату вещи. На улицу не выходи, – распорядилась Вивиан. – Дверь захлопывается автоматически, а я еще не сделала новые ключи.
Оставшись в одиночестве, Грейс пошаталась по дому. Теткина спальня была заперта (Грейс не планировала там копаться, но не смогла не подергать ручку). Зато ванная впечатляла своими размерами – почти как маленький бассейн. По бортикам выстроились в длинные линии шампуни и баночки с кремами, на полках – оплавленные свечи. А в квартирке, где Грейс жила с мамой, помещалась только душевая кабина.
Вернувшись в коридор, она заметила раздвижную дверь. Включив свет, Грейс обнаружила себя в гардеробной. Раньше она думала, что такие комнаты бывают только у знаменитостей.
Здесь стоял отдельный шкаф, от пола до потолка занятый только обувью. Попадались и сапожки, и беговые кроссовки, но больше всего было туфель, причем одного цвета. И балетки, и лодочки, и даже сандалии с ремешками пестрели всеми оттенками алого. Это местная мода или Вивиан так неравнодушна к красному?
На вешалках висело множество вечерних и коктейльных платьев – Грейс даже не могла придумать, зачем одному человеку столько. Вивиан что, каждый день получает «Оскара»?
Волоча свой чемодан по лестнице, она думала лишь о том, как бы не поцарапать паркет. Второй этаж оказался еще скучнее первого: в одной из комнат вообще не было мебели, в другой стояли тренажеры, похожие на останки мелких динозавров. Грейс порадовалась только велотренажеру, без всего остального она бы как-нибудь прожила. Интересно, в этом городишке можно взять велосипед напрокат?
* * *До мансарды оставался еще один короткий подъем, и наконец Грейс последним рывком втащила чемодан в свою комнату. Это оказалась уютная небольшая спальня под скатом крыши. Здесь действительно был балкон, откуда открывался вид на лес. Кровать явно только что привезли – стандартный двуспальный остов с матрасом, на котором валялись запакованное постельное белье и пара полотенец. Больше в комнате ничего не было, если не считать стола с лампой, шкафа и старомодного фанерного сундука, стянутого потертыми ремнями.
Первым делом Грейс бросила на кровать рюкзак и сумку с ноутбуком. Достала телефон: вай-фай в доме был, но под паролем, а вот остальные сигналы ловились плохо.
Она села на кровать, чувствуя себя уставшей, голодной и разбитой. Снаружи уже стемнело, и во дворе зажглись фонари, работавшие, должно быть, от солнечных батарей. Грейс понятия не имела, когда вернется тетка, да и какая разница – разговаривать им все равно не о чем.
Надо было чем-нибудь занять себя, чтобы не думать. Грейс встала, прошлась по комнате, открыла шкаф: и тут вечерние платья, ни одной свободной вешалки! Зло захлопнув дверцу, она огляделась в поисках места, куда можно пристроить свою одежду. Взгляд упал на сундук. С виду он казался пустым, но, взявшись за ручки, Грейс почувствовала – внутри что-то есть. Правда, совсем легкое, так что и для ее вещей может найтись место.
Расстегнув ремни, Грейс откинула крышку и оторопела: здесь тоже оказались туфли, сундук был набит ими доверху! Грейс вынула одну: сбитый каблук, потрескавшийся алый лак, подошва словно разлезалась под пальцами. Она достала другую – не из этой же пары, но тоже красную, только у этой каблук был низким и устойчивым. Палец проваливался сквозь дыру в подошве, будто проткнув обувь насквозь.
Грейс стало не по себе. Она сунула руку в самую глубину сундука, нащупала там что-то небольшое и, дернув с усилием, извлекла на свет детскую туфельку. Та была немного другого оттенка, ближе к малиновому, и помещалась в ладонь. Закрытые носок и пятка, лакированный ремешок – Грейс даже показалось, что у нее в детстве были точно такие же. Она перевернула туфельку. И села на пол, завороженно рассматривая подошву.
– Да какого черта! – сказала она вслух.
Туфли были разного размера и фасона, одни на шпильках, другие вообще без каблука, но их всех объединяло два свойства. Первое – цвет, второе – подошва всех стерлась до толщины газетного листа и зияла дырами.
Что нужно делать с обувью, чтобы довести ее до такого состояния? Носить годами, не снимая? Судя по интерьеру, Вивиан могла себе позволить хоть каждый день покупать новую пару. Тереть наждачной бумагой? Может, Вивиан зарабатывает тем, что тестирует новые модели?
Внизу хлопнула дверь, и Грейс подскочила. Вивиан не запрещала ей рыться в вещах, велела только не заглядывать в мастерскую, но кто знает, как она отреагирует? Грейс сунула туфли обратно, придвинула сундук к стене и поспешно сбежала вниз.
Вивиан привезла из супермаркета три огромных пакета еды. По их содержимому могло показаться, что она никогда в жизни не ездила за покупками. Тетка будто хватала с полок без разбору все подряд. Три упаковки хлопьев, несколько видов сыров, банки с тушенкой, арахисовое масло, соленую рыбу, колу, пару упаковок яиц и жидкость для розжига.
«Она что, шопоголик?» – раздраженно думала Грейс, раскладывая еду по полкам холодильника и пустым шкафчикам. Тетка отправилась переодеваться, и Грейс крикнула ей вслед:
– Вы что-нибудь будете? Я могу приготовить!
Дома с мамой они не ели мяса, зато знали тысячу и один способ сделать вегетарианское карри. Хотя вряд ли в этом доме найдется куркума. В то, что Вивиан умеет готовить, Грейс не верилось. Не хотелось бы макать гренки в жидкость для розжига вместо соуса.
– Мне ничего не нужно, – ответила Вивиан, входя в кухню и на ходу завязывая пояс. Она переоделась в длинный белый халат с просторными рукавами, напоминающий кимоно. Без массивного кольца руки казались тонкими и нежными. А вот очки все еще оставались на ней, хотя при электрическом свете в них должно быть слишком темно.
– Я хорошо готовлю, вам понравится, – настаивала Грейс.
– Это вряд ли, – отрезала Вивиан. Она отщипнула зеленую виноградину от лежавшей на столе грозди, отправила себе в рот и тут же сморщилась – наверное, кислая попалась.
– Может, салат? Мне правда несложно…
– Я же сказала: нет! – отрезала Вивиан. Она достала из шкафчика стакан, наполнила его водой из крана и выпила залпом. – У меня сложная диета, – уже мягче добавила она. – Ты можешь распоряжаться едой, как захочешь. Для меня готовить не надо. Исключение составляет кофе по утрам. Кофе я пью, и он всегда должен быть в доме.
Грейс улыбнулась:
– Кажется, это самая длинная ваша фраза за все наше знакомство.
Вивиан покрутила в руках стакан, с преувеличенным вниманием рассматривая дно.
– Я не люблю гостей, – сказала она наконец, – и тебе запрещаю кого-либо приглашать в дом. Мне потребуется время, чтобы привыкнуть, что ты тут живешь.
– Понятно, – сухо ответила Грейс, убирая виноград в холодильник.
Похоже, мне потребуется еще больше времени, подумала она.
– Деньги лежат внутри шкафчика в коридоре, – продолжала Вивиан. – Можешь брать, сколько нужно. Если я в мастерской, заходить нельзя. Стучи, если что-то очень срочное.
Вивиан помолчала, потом добавила:
– Когда я говорю «очень срочное», я имею в виду, что дом в огне или кто-то ворвался с пистолетом. Только убедись, что он точно выстрелит, чтобы мне не приходилось отвлекаться из-за ерунды.
Ей явно хотелось поскорей закончить разговор. А Грейс чувствовала бы себя спокойнее, если бы чем-то заняла руки. Она достала пару яиц, отыскала в шкафчике сковородку, такую чистую и гладкую, словно ее никогда в жизни не использовали. Грейс разбила яйца о край, и желтки с белками, не отделившись и не смешавшись, упали, шипя, на тефлон.
– Можешь брать что угодно, но я запрещаю копаться в моих личных вещах.
Грейс замерла. Вивиан заметила, что она открывала сундук? Но ведь тетка даже не поднималась наверх!
– Есть еще вопросы? – с деловым видом осведомилась Вивиан.
– У вас глаза болят? – выпалила Грейс. Нужно было спросить что-нибудь другое, но ей не давало покоя, что даже поздним вечером Вивиан не сняла очки.
Грейс думала, что та ответит что-нибудь резкое, но та молча подняла руки к лицу. Пальцы на секунду замерли на дужках, словно Вивиан колебалась. Но в конце концов она сняла очки и посмотрела на Грейс.
Наверное, если бы Вивиан не прятала глаза до того, контраст казался бы меньше. Левый глаз выглядел совершенно обычным, даже ресницы накрашены. А вот роговицу правого будто затянуло мутным облаком. Глаз был неправильной формы, словно оплавившийся воск, и от него к виску тянулась сеточка светлых рубцов. Грейс почувствовала, как по коже бегут мурашки.
– Уже не болят, – сказала Вивиан, насладившись эффектом и отложив очки. – А у тебя сейчас яичница сгорит.
Грейс спохватилась и выключила плиту. Сгореть яйца, к счастью, не успели, но все равно чуть подпалились.
– У вас глаза режет от яркого света? – спросила Грейс, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. В конце концов, ничего страшного не произошло.
– Нет. Я ношу очки, чтобы не пугать людей.
– Но на мой испуг вы рассчитывали, – заметила Грейс без обиняков.
– Просто ждала подходящего момента. – Вивиан улыбнулась. Быстро, почти молниеносно: вот губы растянуты, а вот снова собраны, как будто выражение лица не менялось. – Я пойду в ванную, а потом лягу.
– Какие планы на завтра?
Вивиан подняла брови.
– Я здесь гостья и должна под вас подстраиваться, – пояснила Грейс.
– Я собиралась заехать к отцу.
Грейс вдруг почувствовала, что ее будто кипятком облили.
Когда она и Лора ехали на похороны бабушки, мама долго звонила кому-то. Но либо трубку не брали, либо абонент был недоступен, потому что, повторив попытку несколько раз, Лора раздраженно бросила телефон в сумку. Интересно, это была Вивиан? Она не хотела разговаривать с сестрой? Но почему?
«На обратном пути съездим повидать деда, – сказала тогда Лора. – Он недалеко, в соседнем городке живет».
Грейс даже спросила, почему он не приедет на похороны, хотя ей было совершенно наплевать, придет ли на похороны бабушки еще один старикашка. Она не помнила, чтобы когда-нибудь видела его. Мама уехала из своего городка, как только закончила школу, а после рождения Грейс не навещала родные края.
Мама ответила, что он болеет, и надо бы заехать к нему после похорон. Но на обратном пути они так и не заглянули к деду: Лора была чем-то сильно обеспокоена и совсем забыла об этом. Может, тревожилась из-за Вивиан, которой так и не сумела дозвониться?..
– Можешь поехать со мной, если хочешь, – сказала тетка.
– Да, – ответила Грейс, пожалуй, слишком быстро. Вивиан только плечами пожала:
– Хорошо.
Она развернулась и вышла из столовой, давая понять, что разговор окончен.
Грейс ужинала в одиночестве, но была даже рада этому. Очевидно, мама с Вивиан недолюбливали друг друга. Достаточно сильно, чтобы никогда не приезжать в гости, не отправлять открытки по праздникам и даже не слать друг другу сообщения.
Кому звонила мама из машины? Хотела ли она увидеться с сестрой? И почему так нервничала, когда они ехали обратно? Лора умела держать себя в руках. Саму себя она называла «гуру самоконтроля». Говорила, что занимается йогой и медитирует, чтобы сделать разум своим другом, а не врагом. Конечно, похороны матери кого угодно выбьют из колеи…
Грейс старалась изо всех сил не думать о том, что, возможно, однажды испытает это на собственной шкуре.
В спальне она вытащила постельное белье из пакета и застелила кровать, достав из шкафа толстое пуховое одеяло. Когда выключила свет, заметила подсветку снизу. Грейс подошла к балконной двери, но не стала ее открывать, чтобы не привлекать к себе внимание.
Снаружи в круглой деревянной ванне вода светилась голубым. Вивиан лежала в ней, раскинув руки по бортикам и откинув голову назад. От поверхности валил плотный белый пар, так что невозможно было разглядеть, голая она или в купальнике. Глаза закрыты, волосы распущены – оказывается, они у нее довольно длинные и волнистые. На лбу и щеках блестит испарина. Рядом с ванной на стульчике лежало сложенное вчетверо махровое полотенце.
Может, это ежедневный ритуал Вивиан, от которого она не собиралась отказываться. Женщина открыла глаза и повернула голову в сторону Грейс. Та инстинктивно сделала несколько шагов назад от окна. Она не могла с такого расстояния разглядеть безжизненный теткин глаз, но была готова поклясться, что видела, как клубится в нем белое облако.
Забравшись под одеяло, Грейс укрылась с головой. Теперь она слышала только собственное дыхание.
«Я не усну сегодня», – подумала Грейс и постаралась сконцентрироваться на дыхании. Жаркий воздух проникал ей в нос, проходил по горлу, приподнимал грудную клетку, раздувая легкие, а потом возвращался прочь так же, как пришел.
Грейс умела медитировать. Ее учила Лора, которая говорила, что медитация всегда к месту, кроме тех случаев, когда за тобой бежит медведь. Но медведей тут, кажется, не водилось.
Глава IV
Грейс открыла глаза и на мгновение позволила себе поверить, что мама никуда не исчезала, а она сама – дома. Вот сейчас она встанет, сделает тосты с маслом и джемом – маслом надо мазать сразу, пока не остыли, – и пойдет искать маму, которая, скорее всего, медитирует на балконе. Обычно люди предпочитают делать это посреди лужайки или на заднем дворе, но у Лоры и Грейс не было своего дома. Они жили в съемной квартире на седьмом этаже, откуда хорошо просматривался город. Мама говорила, что шум машин за окном помогает ей сосредоточиться.
В книгах, когда с персонажами происходит что-то плохое, на следующий день после пробуждения им кажется, что все было лишь дурным сном. Но в жизни, поняла Грейс, это не работает. У тебя нет этих нескольких минут спокойствия с утра – если случилась беда, ты вспоминаешь о ней сразу. Не забываешь о ней даже ночью, она преследует тебя во сне, потому что мозг безуспешно пытается найти решение.
Комнату заливал серый мутный свет, подсказывающий, что погода за окном пасмурная и снежная. Судя по тому, что она прочла о Фьёльби, снег здесь шел часто.
Грейс села, неохотно выбираясь из-под теплого одеяла. Снаружи было холодно, от окон тянуло сквозняком. Но она чувствовала себя отдохнувшей, будто всю ночь проспала мертвым сном. Приятный контраст по сравнению с последними месяцами, когда, сколько бы Грейс ни спала, все равно утром ощущала разбитость. Она сняла телефон с подзарядки. Час дня! Почему ее никто не разбудил?
Впрочем, Вивиан не обязана следить за тем, когда племянница встает. Наверняка заглянула, увидела, что Грейс спит, и уехала. По крайней мере, можно будет спокойно посидеть за ноутбуком…
Черт! Грейс вспомнила, что так и не взяла пароль от вай-фая. Она приняла душ, натянула джинсы и толстовку с капюшоном и почти почувствовала себя… нормально. Не «отлично», но «нормально» тоже сойдет. Жить можно, решила про себя Грейс, спускаясь на первый этаж.
Вивиан в том же белом купальном халате, что и вчера, наливала себе свежезаваренный кофе. На завтрак ничего не намекало, зато аромат кофейных зерен разлетался по всей кухне.
– О, доброе утро, – растерялась Грейс, – я думала, вы уже уехали.
Вивиан обернулась. При солнечном свете ее левый глаз не выглядел ни пугающим, ни отталкивающим. Просто роговица, спрятанная за бельмом. Грейс было интересно узнать, видит ли тетка им хоть что-нибудь, но спросить не решилась.
С распущенными волосами, тяжелыми волнами спадавшими на плечи и спину, Вивиан казалась моложе и даже добрее.
– Я поздно встаю, – ответила она, уступая Грейс место возле кофеварки.
– Всегда? – поразилась Грейс. Она знала, что взрослые обычно ходят на работу и поднимаются ни свет ни заря. Лора тоже любила вставать рано – не потому что куда-то спешила, ей просто нравилось встречать утро.
– Нет. Сегодня я встала рано. Можешь пока позавтракать, я пойду переоденусь.
Показалось или Вивиан сегодня не такая мрачная, как вчера? Грейс услышала, как отодвигается дверь гардеробной и тетка насвистывает какой-то мотив.
Грейс разогрела пару блинчиков, вчера привезенных из супермаркета, а потом залила их сиропом так, что его стало больше, чем теста. Она проглотила их, почти не чувствуя вкуса, а вот кофе она выпила с удовольствием. Что бы ни случилось, долгий сон, душ и сладкая еда приведут тебя в чувство.
Грейс успела поставить тарелку в посудомойку, когда вернулась Вивиан. На ней были синяя юбка-колокол до колен, свободная рубашка и шейный платок. Сверху она набросила кремовое пальто, слишком легкое для такой погоды, но для поездки в машине сойдет. В этот раз на ее лице красовались очки другой формы: большие, как стрекозиные глаза. Интересно, Вивиан знает, что так только сильнее привлекает внимание?
– Ваш отец очень болеет? – спросила Грейс, уже сидя в машине.
Вивиан мягко вывела автомобиль на дорогу. Музыку она, похоже, включать не собиралась.
– У него болезнь Альцгеймера.
– Мне очень жаль, – сказала Грейс, потому что так полагалось говорить.
– Правда?
– Что?
Вивиан не смотрела на нее, только в зеркало бокового вида или вперед.
– Тебе правда жаль, что старик, которого ты в глаза не видела, теряет память? Или ты просто хотела что-нибудь сказать?
Грейс растерялась.
– На самом деле мне все равно, – наконец честно ответила она. – Я просто хочу вам понравиться, чтобы мы лучше уживались.
Вивиан, кажется, этот ответ удовлетворил. Она даже чуть заметно улыбнулась и кивнула.
– Мама ничего не рассказывала про деда, – заметила Грейс, когда они выехали на главную магистраль.
Это была чистая правда. Упоминала, что ее родители разъехались, когда она была еще ребенком, но по религиозным причинам так и не развелись. А еще – что своего отца видела редко, в основном, по праздникам.
– Она с ним не жила, – подтвердила Вивиан. – Осталась с матерью, а меня забрал отец.
Это странно. Чаще дети остаются с одним из родителей. Зачем понадобилось их разлучать?
– Ну, хоть в гости-то вы ходили?
– К кому – к матери? О, нет!
Что пряталось за этим «о, нет», Грейс так и не выяснила. Они как раз въехали в город, где движение то и дело спотыкалось о пешеходные переходы и лежачих полицейских. Наконец, показалось высокое старое здание с вывеской «Больница Св. Луки». Пока Вивиан парковалась, Грейс заметила:
– Я думала, старики обычно живут в домах престарелых.
– Если бы у него был только Альцгеймер, так бы и было, – сказала Вивиан, выходя из машины. – Но отец перенес два инсульта и должен все время находиться под наблюдением врачей. Можешь посидеть в машине, если хочешь.
– Нет-нет, я пойду! Мама думала заехать к дедушке после похорон, но забыла.
Вивиан усмехнулась, но никак это не прокомментировала, за что Грейс была ей благодарна.
На крыльце курили и смеялись несколько молодых медиков в халатах, стряхивая пепел в высокую черную урну. Стоило им с Вивиан открыть дверь, как Грейс утонула в едком медицинском запахе. Обычно людям он неприятен, но Грейс просто обожала, как пахнут больницы.
Лора шутила, что после школы Грейс стоит стать врачом. Но обе знали, что это так, шутка: денег на учебу у них бы все равно не хватило, а кредит Грейс, скорее всего, не дадут.
В больнице оказалось прохладно и чисто. Пол, выложенный зелено-желтой плиткой, и высокие потолки создавали ощущение простора. Вивиан и Грейс поднялись по лестнице на второй этаж и зашагали вдоль палат, пока Вивиан не остановилась у нужной.
Она вошла тихо, не стучась. Грейс шагнула следом и прикрыла за собой дверь. Палата была одноместной и очень светлой. Может, такое впечатление складывалось из-за сочетания белого и голубого – цветов, которых всегда много в больницах. На узкой кровати лежал старик, а под одеяло к нему заползали провода и трубки от капельниц. Раньше Грейс думала, что, если в трубку попадет воздух, пациент тут же скончается, но потом вычитала, что это миф. Оказывается, для смертельного исхода нужно много воздуха, а мелкие пузырьки просто рассосутся в крови.
Дед казался гораздо старше бабушки, хотя последнюю она видела только после смерти. Хотя ладно, все старики похожи друг на друга: лица с пигментными пятнами, редкие волосы, которые, независимо от цвета, всегда выглядят немытыми, и слишком много кожи, как будто им выдали ее на размер больше положенного.
На тумбочке рядом с кроватью ничего не стояло: ни цветов, ни открыток. Непонятно, то ли Вивиан редко навещала отца, то ли просто не приносила ничего сентиментального.
Старик лежал так пугающе неподвижно, что на секунду Грейс показалось, будто он умер. Но когда Вивиан позвала: «Папа?», он открыл глаза и принялся обшаривать взглядом комнату. Глаза у него были мутными и выцветшими, как старое белье.
– Лора? – спросил он дребезжащим неуверенным голосом. – Лора, девочка, не шуми так сильно, ты разбудишь Виви. Ты же не хочешь будить Виви? Она будет плакать.
Грейс почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Бессознательный человек, застрявший во времени. Кем он сейчас был? Молодым отцом, который пытается убедить старшую дочь не шуметь, чтобы не потревожить младшую? Он наверняка не в курсе, что обе его дочери давно выросли, одна из них родила собственного ребенка и пропала из летящего самолета.
Вивиан обогнула кровать, приподняла подушки и помогла отцу сесть. Затем подвинула стул и села сама, расправив складки юбки.
– Папа, привет. Это Вивиан, не Лора. Помнишь меня?
– Вивиан. – Старик нахмурился, отчего кожа сильнее сморщилась и пошла складками. – Я говорил Марджи, чтобы перестала тебя колотить.
Грейс подняла брови, но Вивиан сидела совершенно прямо, лицо оставалось спокойным.
– Я ей говорил, что ты не специально взяла те конфеты. Но она меня никогда не слушала. Виви, мы с тобой уедем, когда захочешь, ладно?
– Ладно, – эхом отозвалась Вивиан.
– А ты, – неожиданно обратился он к Грейс, – не обижай сестру. Вы же родные, у вас никого нет, кроме друг друга.
Грейс на секунду окаменела. Это было жутко. Секунду назад ей казалось, что дед даже не замечает ее присутствия, и вдруг обратился к ней напрямую.
Но почему он постоянно повторяет, чтобы Лора не трогала сестру? Лора и мухи никогда не обидела! В прямом смысле слова – она убирала с дороги дождевых червяков, чтобы тех не раздавили.
– Я не буду, – растерянно пробормотала Грейс.
– А ты, Виви, не ври мне, – строго сказал дед, и на секунду, которой хватило для этой фразы, его голос окреп и выровнялся. – Ты же знаешь, что можешь сказать мне все, главное – не врать. – Он вздохнул и тяжело откинулся на подушку. – Я бы тому мальчишке ноги вырвал, точно говорю!
Он устал: это было видно по тому, как вяло опускались веки, слишком тяжелые, чтобы удерживать глаза раскрытыми. Вивиан вернула подушку в горизонтальное положение и помогла отцу лечь.