За гранью возможного. Том 2

Утро ворвалось в комнату мягким светом, пробивающимся сквозь узкие щели в металлической двери. Я лежал неподвижно, чувствуя тепло Киры, прижавшейся ко мне во сне. Её дыхание, лёгкое и ровное, касалось моей шеи, а её рука, расслабленная, лежала на моей груди, как будто даже в забытьи она искала опору. Я боялся пошевелиться, чтобы не разрушить этот хрупкий момент. Вчерашний день – явление Алтеи, её загадки о Вискорнаторах, пробуждающихся мирах, гнев и слёзы Киры – казался далёким, почти нереальным, но её тепло, её запах, смешанный с лёгким ароматом старой краски комнаты, возвращали меня к реальности.

Я повернул голову, осторожно, чтобы не разбудить её. Её лицо, спокойное во сне, было таким уязвимым: волосы цвета осенней листвы разметались по подушке, ресницы слегка дрожали, а губы, чуть приоткрытые, словно хранили невысказанные слова. Я смотрел на неё и чувствовал, как что-то сжимается в груди – не страх, не растерянность, а нечто тёплое, чего я не знал в своём 2059 году, где нейроинтерфейсы заглушали всё человеческое. Кира была моим якорем, единственной константой в этом чужом мире.

Тихий, но настойчивый стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Кира шевельнулась, её глаза медленно открылись, и она посмотрела на меня. В её взгляде, ещё затуманенном сном, мелькнула слабая улыбка, в которой смешались смущение и тепло.

– Доброе утро, Юра, – прошептала она, её голос был хриплым, но мягким, как утренний свет.

– Доброе, – ответил я, чувствуя, как моё сердце бьётся быстрее от её близости.

Стук повторился, и голос солдата за дверью прозвучал приглушённо, но твёрдо:

– Картер, Юрий, генерал Мейсон ждёт вас в своём кабинете через сорок минут. Не опаздывайте.

Кира вздохнула, её улыбка угасла, и она откинула одеяло, садясь на край кровати. Она поправила волосы, собрав их в небрежный хвост, и я заметил, как её плечи напряглись, будто она готовилась к новой битве. Я смотрел на неё, не в силах отвести взгляд, и понимал, что её сила – не в том, чтобы скрывать страх, а в том, чтобы идти вперёд, несмотря на него.

– Надо идти, – сказала она, её голос стал твёрже, но она обернулась ко мне, и в её голубых глазах мелькнула тень вчерашней боли. – Ты готов?

Я кивнул, натягивая футболку, ещё холодную от ночной прохлады комнаты. Мысли об Алтее, её словах о Вискорнаторе в моём времени и «пробуждении миров» кружились в голове, но я оттолкнул их. Сейчас важнее было быть рядом с ней, поддержать её, как она поддерживала меня вчера. Мы вышли из комнаты, шаги по бетонному полу эхом отдавались в узком коридоре, и я невольно взял её за руку. Её пальцы, холодные, но сильные, сжали мои в ответ, и это касание стало мостом между нами.

Столовая базы ''За гранью'' встретила нас привычным гулом утренней суеты. Просторный зал с рядами металлических столов и стульев был заполнен солдатами, чьи голоса переплетались с лязгом ложек и звоном кружек. Газовые лампы на потолке отбрасывали холодный свет, но запах свежесваренного кофе, жареного бекона и тёплого хлеба создавал иллюзию уюта, которой так не хватало в моём синтетическом 2059 году. Солдаты, в серо-зелёной форме, переговаривались вполголоса, бросая на нас любопытные взгляды. Я заметил, как молодой парень с короткой стрижкой шепнул что-то товарищу, и оба усмехнулись, глядя на меня. ''Парень из будущего'', – донеслось до меня, и я почувствовал себя экспонатом в музее.

Кира, не обращая внимания на взгляды, уверенно направилась к стойке раздачи. Она вернулась с подносом, на котором дымились две порции яичницы с хрустящим беконом, тосты, намазанные маслом, пара кексов с черникой и две металлические кружки с чёрным кофе. Запах еды ударил в нос, пробуждая голод, который я не замечал до этого момента. Мы сели за свободный стол у стены, где шум был чуть тише, и я невольно улыбнулся, глядя на её сосредоточенное лицо, пока она раскладывала еду.

– Что? – спросила она, поймав мой взгляд. Её губы дрогнули в лёгкой улыбке, но глаза были полны тревоги.

– Просто… ты, – ответил я, чувствуя, как тепло разливается по груди. – Даже здесь, в этом бункере, ты как дома.

Она фыркнула, но её щёки слегка порозовели, и она отломила кусочек кекса, задумчиво глядя на него.

– Это не дом, Юра, – сказала она тихо, её голос был мягким, но в нём чувствовалась усталость. – Это… клетка. После Атлантиды, после всего, что сказала Алтея, я чувствую себя запертой. Я хочу понять, что происходит, но… я боюсь, что мы найдём что-то, к чему не готовы.

Я сжал кружку, чувствуя её тепло под пальцами. Её слова отозвались во мне – я тоже боялся. Вискорнатор в 2059 году, пробуждение миров, загадки Алтеи – всё это было слишком большим, слишком чужим. В моём мире я был Воином Света, с бронёй и интерфейсом, но здесь я был просто Юрием, и эта уязвимость пугала.

– Мы разберёмся, – сказал я, стараясь звучать увереннее, чем чувствовал. – Начнём с архивов. Отчёты твоей мамы, данные о Вискорнаторе – там должно быть что-то, что даст нам зацепку. Мы не одни, Кира. У нас есть Мейсон, база… и мы есть друг у друга.

Она посмотрела на меня, её голубые глаза смягчились, и она коснулась моей руки, лежащей на столе. Её пальцы были холодными, но это касание было как обещание – мы вместе, несмотря ни на что.

– Спасибо, – прошептала она, и её улыбка, хрупкая, но искренняя, заставила моё сердце биться быстрее.

Мы ели медленно, смакуя каждый кусочек. Яичница была солёной, с лёгким привкусом масла, бекон хрустел, а кофе, горьковатый и крепкий, пробуждал мысли. Я смотрел на Киру, на то, как она аккуратно откусывает тост, как поправляет прядь волос, упавшую на лицо, и чувствовал, что этот момент – простой, человеческий – дороже любой победы в Атлантиде. Солдаты вокруг продолжали переговариваться, их голоса сливались в фоновый гул, но для меня существовали только её глаза, её дыхание, её тепло.

После завтрака мы направились к кабинету Мейсона. Коридоры базы, с их серыми бетонными стенами, испещрёнными трещинами, и толстыми кабелями, гудящими от напряжения, казались бесконечными. Запах озона и металла витал в воздухе, а лязг гермодверей, открывающихся с тяжёлым скрипом, напоминал о том, что мы в сердце секретного комплекса, где каждый шаг под контролем. Кира шла впереди, её шаги были уверенными, но я заметил, как её плечи напряжены, будто она готовилась к бою. Я восхищался её силой – после вчерашнего гнева, слёз и страха она всё равно двигалась вперёд, как солдат, как дочь Дженнифер Картер.

Мы остановились у двери кабинета, и Кира постучала. Голос Мейсона, приглушённый, но твёрдый, ответил:

– Входите.

Кабинет был простым, но с налётом личной истории. Деревянный стол, заваленный папками и старым планшетом, стоял у стены, рядом – кресло с потёртой обивкой. Шкаф с застеклёнными дверцами хранил пожелтевшие документы, а полки были заставлены реликвиями: картами звёздных систем, моделями кораблей, медалями и старым компасом, покрытым патиной. Два дивана, обитые потёртой кожей, стояли у противоположной стены, и Мейсон, сидя на одном, указал нам на другой. Его лицо было усталым, морщины вокруг глаз казались глубже, чем вчера, а пальцы теребили жетон на шее – серебряный, с выгравированным символом, который я не мог разобрать.

– Доброе утро, – сказал он, его голос был ровным, но в нём чувствовалась напряжённость, как будто он не спал всю ночь. – Садитесь. Нам есть о чём поговорить после вчера.

Мы сели, и я почувствовал, как Кира невзначай коснулась моей руки, её пальцы были холодными, но это касание придало мне уверенности. Она посмотрела на Мейсона, её взгляд был серьёзным, почти вызывающим.

– Генерал, – начала она, её голос был твёрдым, но в нём дрожала сдерживаемая эмоция. – Алтея оставила нам кучу вопросов. Вискорнатор в 2059 году, пробуждение миров… Мы хотим начать с архивов. Отчёты моей мамы, данные о портале – всё, что связано с Атлантидой. Нам нужны ответы.

Мейсон нахмурился, его пальцы замерли на жетоне. Он откинулся на спинку дивана, глядя на нас с усталой смесью сомнения и уважения.

– Я ждал этого, Кира, – сказал он после паузы. – Но архивы – не просто библиотека. Там тонны документов, многие засекречены даже для меня. И после вчерашнего… – он замолчал, глядя на неё. – Я не уверен, что мы готовы к тому, что можем найти. Атлантида… она не отпускает тех, кто к ней прикоснулся.

Я почувствовал, как напряжение в комнате нарастает. Мейсон явно что-то недоговаривал, и это заставило меня заговорить.

– Генерал, – сказал я, стараясь звучать уважительно, но твёрдо. – Алтея упомянула Вискорнатор в моём времени, в 2059 году. Если он существует, это может быть ключ к тому, чтобы понять, как я оказался здесь, и что такое Атлантида. Мы не можем просто сидеть и ждать, пока всё само разрешится.

Мейсон посмотрел на меня, его глаза сузились, но в них мелькнула искра интереса. Он постучал пальцами по подлокотнику, размышляя.

– Ты прав, Юрий, – сказал он наконец. – Вискорнатор – не игрушка. Он старше, чем мы думаем, и Алтея это подтвердила. Я дам вам доступ к основным отчётам, но секретные файлы… – он сделал паузу, глядя на Киру. – Только под моим контролем. Кира, твоя мать, Дженнифер… она хотела, чтобы ты была в безопасности. Я обещал ей это. Не заставляй меня нарушить слово.

Кира сжала кулаки, её взгляд стал жёстче, и я почувствовал, как её нога невольно коснулась моей под столом. Её голос, когда она заговорила, дрожал от эмоций.

– Моя мама знала, что я выберу этот путь, – сказала она, её слова были резкими, но в них чувствовалась боль. – Она не хотела, чтобы я боялась, генерал. Она учила меня смотреть в лицо неизвестному, как она сама делала в Атлантиде. Я готова. Мы оба готовы.

Мейсон смотрел на неё, его лицо смягчилось, но в глазах мелькнула тень грусти. Он вздохнул, его плечи опустились, как будто он проиграл внутреннюю битву.

– Хорошо, – сказал он тихо. – Я выделю вам доступ к основным архивам. Но будьте осторожны. Атлантида… она меняет людей. Я видел это на Дженнифер.

Мы кивнули, и я почувствовал, как Кира сжала мою руку под столом, её пальцы были тёплыми, но дрожали. Я сжал её руку в ответ, и мы вышли из кабинета, чувствуя, что только что сделали шаг в пропасть, но сделали его вместе.

Мы шли по коридору, переваривая слова Мейсона, когда база внезапно ожила. Громкий сигнал тревоги разорвал тишину, и голос из динамиков, резкий и взволнованный, объявил:

“Отряд Вискорнатора-3 возвращается! Всем свободным сотрудникам – к портальному залу!”

Кира замерла, её глаза расширились от удивления, и она повернулась ко мне, её голос был едва слышен за гулом сирены.

Я обернулся и увидел как Мейсон резко вышел из кабинета вдалеке. Он что-то говорил себе под нос, до нас лишь долетали обрывки:

– ОВ-3.. Они были в экспедиции четыре месяца… Я думал, их уже нет в живых.

Я почувствовал, как моё сердце бьётся быстрее.

– Пойдём, – сказал я. – Надо узнать, что произошло.

Мы поспешили к портальному залу, пробираясь сквозь толпу солдат и учёных, спешащих в ту же сторону. Коридоры, обычно пустынные, теперь гудели от шагов и голосов, а воздух казался тяжёлым от напряжения. Мы вошли в зал, и я замер, поражённый его масштабами. Я не успел его полностью рассмотреть при первом появлении. Высокие потолки, покрытые старыми картами звёздных систем с рукописными пометками, уходили в полумрак. Мигающие панели управления, окружавшие центр зала, отбрасывали синий свет, а запах озона, смешанный с металлическим привкусом, бил в нос. В центре стояла массивная арка Вискорнатора, окружённая кольцом энергии, которое мерцало, как живое. Этот портал отличался о того, что стоял в Атлантиде. Он пульсировал, и из него, пошатываясь, выходили шестеро солдат в потрёпанной броне. Их лица были измождёнными, покрытыми грязью и сажей, а форма – порвана и испятнана тёмными, почти чёрными пятнами. За ними следовали двое учёных, несущих металлические контейнеры с тусклым зеленоватым свечением.

Командир отряда, высокий мужчина лет сорока с седыми висками и шрамом через бровь, снял шлем и шагнул к Мейсону, который уже стоял у портала, сжимая планшет. Его голос, хриплый и усталый, разнёсся по залу:

– Отряд ОВ-3, миссия завершена. Мы были на Тарос-4, система Глизе 581. Обнаружили биомеханический комплекс – не цивилизация, а… что-то вроде живой машины. Оно защищало артефакты, – он указал на контейнеры, – но атаковало нас. Потеряли троих. Там… оно всё ещё там, генерал. Оно знает, что мы взяли их.

Толпа зашепталась, и я почувствовал, как Кира напряглась рядом со мной. Её рука сжала мою так сильно, что я почувствовал её ногти. Её глаза, прикованные к командиру, были полны смеси ужаса и любопытства.

– Биомеханика? – прошептала она, её голос дрожал. – Юра, это… это как существа Атлантиды, но другое. Что, если это связано с тем, о чём говорила Алтея?

Я покачал головой, не зная, что ответить. Слова командира – ''живая машина'', 'оно знает' – звучали как предупреждение, но я не видел связи с Атлантидой. Мейсон, нахмурившись, отдал приказ отправить отряд в карантин, а контейнеры – в лабораторию для анализа. Солдаты начали расходиться, но напряжение осталось в воздухе, как статическое электричество перед грозой. Я смотрел на Вискорнатор, и мне казалось, что он наблюдает за нами, как древний страж, хранящий свои тайны.

Мы с Кирой вышли из зала, пытаясь осмыслить услышанное, но не успели дойти до конца коридора, как новый сигнал тревоги заставил нас вздрогнуть. Голос из динамиков звучал панически:

''Неопознанный объект приближается к базе! Всем на позиции! Код красный!' '

Солдаты вокруг сорвались с мест, хватая винтовки и устремляясь к выходам. Кира схватила меня за руку, её глаза расширились от тревоги.

– Что ещё? – прошептала она, её голос был едва слышен за гулом сирены.

Мейсон, появившийся из бокового коридора, схватил нас за плечи и потащил к командному центру. Мы вбежали в зал, полный мигающих экранов и солдат, кричащих в рации. На главном экране, занимавшем всю стену, виднелся объект, медленно опускающийся к базе: корабль, похожий на огромную серебристую каплю, покрытую мерцающими символами, которые пульсировали, как звёзды. Его корпус, гладкий и без швов, казался не металлическим, а живым, и от него исходило слабое свечение, от которого по коже бежали мурашки.

Мейсон замер перед экраном, его лицо побледнело, а пальцы сжали планшет так, что побелели костяшки.

– Это… ''Астор''? – прошептал он, его голос дрожал от неверия. – Он пропал тридцать лет назад… после третьей экспедиции на Атлантиду.

Кира напряглась рядом со мной, её дыхание стало тяжёлым. Она посмотрела на меня, её голубые глаза были полны шока.

– ''Астор''? – переспросила она, её голос был хриплым. – Мама рассказывала о нём… Это был первый корабль, который нашёл Атлантиду и вывез с неё людей.

Я почувствовал, как холод пробегает по спине. Атлантида снова напомнила о себе, как призрак, преследующий нас. Корабль мягко приземлился на платформе за пределами базы, и его люк открылся с тихим шипением. Из него вышли четверо в скафандрах, их лица были скрыты за затемнёнными визорами, которые отражали свет ламп. Солдаты направили на них винтовки М4, их ботинки гулко стучали по полу, но Мейсон поднял руку, останавливая их.

– Это наши, – сказал он, хотя в его голосе не было уверенности. – Дайте им пройти. И вызовите карантинную команду.

Мы с Кирой переглянулись, чувствуя, как реальность ускользает из-под ног. ОВ-3, ''Астор'', Алтея – всё это в один день? Это не могло быть совпадением.

К вечеру база гудела, как улей, переполненный слухами и тревогой. ОВ-3 отправили в карантин, их артефакты заперли в лаборатории, а экипаж ''Астора'' увели на допрос, окружив вооружённой охраной. Мы с Кирой вернулись в столовую, чтобы перекусить перед сном. Зал был почти пуст, лишь несколько солдат сидели в углу, потягивая кофе и перешёптываясь об ''Асторе''. Пахло томатным супом и свежим хлебом, но я едва чувствовал вкус еды, поглощённый мыслями о дне.

Кира сидела напротив, механически помешивая суп, её лицо было бледным, а глаза – полными усталости. Она отложила ложку и посмотрела на меня, её голос был тихим, почти шёпотом.

– Юра, это всё… слишком, – сказала она, её пальцы нервно теребили край салфетки. – Алтея вчера, ОВ-3 с их ''живой машиной'', ''Астор'' сегодня… Почему всё случилось в один день? Как будто кто-то… обрубает концы.

Я кивнул, чувствуя, как усталость накатывает волной. Её слова отозвались во мне – я тоже чувствовал, что мы пешки в чьей-то игре, но не знал, кто стоит за доской.

Мы вернулись в нашу комнату, где запах старой краски и металла смешивался с теплом наших шагов. Тяжёлая дверь закрылась за нами с глухим щелчком, отрезая гул базы – приглушённые голоса солдат, лязг оборудования, эхо сирен, всё ещё звенящее в ушах после сумасшедшего дня. Я прислонился к стене, чувствуя, как усталость накатывает, словно волна, смывающая всё, кроме мыслей о Кире. Она стояла у окна – узкой щели, забранной стальной решёткой, через которую едва пробивался свет фонарей с внешней платформы. Её силуэт, тонкий и напряжённый, казался частью этой комнаты, но в то же время – чем-то большим, как будто она всё ещё несла в себе отголоски Атлантиды.

Я смотрел на неё, на её волосы, цвета осенней листвы, упавшие на плечи, на её пальцы, нервно теребящие край рукава. День – ОВ-3 с их жуткими рассказами о Тарос-4, ''Астор'', вернувшийся из ниоткуда, слова Алтеи, всё ещё звенящие в голове – оставил нас обоих на грани. Но её присутствие, её дыхание, её взгляд, мельком брошенный на меня, были единственным, что удерживало меня от падения в этот хаос.

– Сегодня было… – начал я, но замолчал, не находя слов. Мой голос звучал хрипло, как будто я пробежал марафон.

– Сумасшествие, – закончила Кира за меня, повернувшись ко мне. Её голос был тихим, почти шёпотом, но в нём мелькнула слабая улыбка, хрупкая, как первый лёд. – ОВ-3, ''Астор''… я никогда не видела, чтобы база так гудела. Но знаешь, Юра… – она сделала шаг ближе, её голубые глаза, полные усталости, но и решимости, встретились с моими. – Мы справимся. Мы всегда справляемся, правда?

Я кивнул, чувствуя, как её слова вливаются в меня, как тёплый ток, разгоняющий холод сомнений. Она была права – мы справились с Грогусом, с Атлантидой, с её кодом, который едва не поглотил её. И сейчас, несмотря на всё, мы были здесь, вместе. Я хотел сказать что-то, но вместо этого просто протянул руку, касаясь её плеча. Её кожа под тонкой тканью футболки была тёплой, и я почувствовал, как она слегка вздрогнула, но не отстранилась.

– Правда, – ответил я, мой голос был тише, чем я ожидал. – Мы справимся, Кира.

Она посмотрела на меня, её губы дрогнули, и в её глазах мелькнула тень уязвимости, которую она так редко показывала. Она шагнула ближе, её дыхание коснулось моего лица, лёгкое, но тёплое, как летний ветер. Я замер, боясь нарушить этот момент, боясь переступить невидимую грань, которая всё ещё разделяла нас. Мы были близки, но не до конца – её страх, её боль от Атлантиды, мои собственные сомнения о том, кто я в этом мире, всё ещё стояли между нами, как тонкая, но прочная стена.

– Я устала, Юра, – прошептала она, её голос был едва слышен. – От базы, от этих коридоров, от всего этого… – она махнула рукой, указывая на стены, на невидимое давление, которое окружало нас. – Хочу снова в Гринвуд. Просто пройтись, вдохнуть воздух, почувствовать, что мы… нормальные. Хотя бы на день.

Я улыбнулся, её слова отозвались во мне. Гринвуд, с его старыми дубами, кафе ''У Marge’s'', где пахло свежими вафлями, и озером, где отражались звёзды, казался миражом – местом, где мы могли забыть о Вискорнаторах, Алтее и живых машинах Тарос-4. Я сжал её плечо, осторожно, как будто она могла раствориться.

– Завтра поговорю с Мейсоном, – сказал я, чувствуя, как её тепло под пальцами даёт мне силы. – Прогуляемся, как в тот раз. Только ты и я, без всей этой… безумной базы.

Её глаза засияли, как морская волна под солнцем, и она кивнула, её улыбка стала чуть шире. Она наклонилась ближе, её лоб коснулся моего плеча, и я почувствовал, как её дыхание согревает мою шею. Я обнял её, осторожно, почти невесомо, боясь, что слишком сильное движение разрушит этот момент. Её руки медленно обняли меня в ответ, её пальцы слегка дрожали, цепляясь за мою футболку, как будто она всё ещё искала опору. Мы стояли так, в тишине, нарушаемой только гулом лампы и далёким шумом базы, и я чувствовал, как её сердце бьётся, чуть быстрее, чем моё.

– Спасибо, Юра, – прошептала она, её голос был мягким, но полным тепла. – Ты… ты делаешь это проще.

Я не ответил, только сильнее прижал её к себе, чувствуя, как её тепло прогоняет холод этого дня. Мы отстранились, но её рука всё ещё лежала на моей, как будто она не хотела отпускать. Я посмотрел на кровать, узкую, с грубым одеялом, и почувствовал, как усталость тянет меня вниз. Кира, словно прочитав мои мысли, кивнула в сторону кровати, её глаза были полны молчаливого вопроса.

– Можно… я останусь с тобой? – спросила она, её голос был таким тихим, что я едва расслышал. – Не хочу быть одна. Не сейчас.

Я кивнул, не доверяя своему голосу. Мы легли на кровать, осторожно, как будто боялись нарушить хрупкое равновесие. Я потянулся к выключателю, и тусклый свет погас, погрузив комнату в мягкую тьму. Матрас скрипнул под нашим весом, и Кира придвинулась ближе, её дыхание коснулось моей шеи, лёгкое, но тёплое, как обещание. Она прижалась ко мне, её рука легла на мою грудь, пальцы чуть дрожали, но были твёрдыми, как будто она держалась за меня, как за спасательный круг. Я ощутил, как её сердце бьётся, чуть быстрее, чем моё, и почувствовал, как тепло её тела становится единственной реальностью в этом хаосе.

Я не шевелился, боясь спугнуть этот момент, боясь переступить ту грань, которую мы оба ещё не готовы были пересечь. Её дыхание стало ровнее, но я знал, что она не спит – её пальцы слегка сжали мою футболку, как будто она проверяла, что я всё ещё здесь. Я закрыл глаза, чувствуя, как усталость тянет меня в сон, и думал только о ней – моём якоре, моём свете в этом чужом мире, и о Гринвуде, который ждал нас завтра, обещая хотя бы день покоя.