Трое из Леса. Вторая трилогия

Мрак метнул сердитый взгляд:

– Типун тебе на язык, дурень! Ну вылезут… Опять со всеми драться?

Он не видел изумленного взгляда Олега. Оборотень впервые признался, что ему не хочется драться. А раньше просто искал повод. Однажды, когда шли через пустыню и подраться было не с кем, от тоски предлагал Таргитаю пряник, только бы разок дать в ухо.

«Со всеми нами что-то происходит, – подумал Олег мрачно. – Другие за жизнь не узнают того, что мы испытали и перенесли за время, как вышли из Леса».

А Таргитай, пытаясь отогнать мысли о жаре и комарах, представил себе, как идет по глубокому снегу, как холодный ветер морозит лицо. Как бежит, разбрасывая снег, задевает ветки, а с деревьев падают огромные комья, способные сшибить на лету озябшую ворону…

Он замычал от тоски. Передернул плечами. Мрак спросил подозрительно:

– Что с тобой?

– Зз-з-заю…

– Что? – переспросил Мрак ошарашенно.

– Замерз, говорю, – ответил Таргитай, зубы его лязгнули. – Вспомнил, как через Лес бежали зимой наперегонки…

Мрак сплюнул, бросил Олегу:

– Стань между мной и этим… богом. А то зашибу. Не посмотрю, что он – надежда человечества.

Олег посмотрел на Таргитая, тот тащился несчастный, повесив голову, подумал, что надежда человечества довольно жалкая. Но заменить ее пока нечем.

– Это воображение, Мрак, – объяснил он. – Чтобы заклятие сработало… или песня… надо очень точно и ярко представить…

Мрак зарычал в бешенстве, ускорил шаг. Один дурак, второй – зануда. Непонятно, что хуже: слушать дурацкие речи или же умные. Где-то они сходятся.

Земля медленно, незаметно словно бы пошла вверх. Это был еще не косогор, но гигантская плита. Одним краем в конце концов упрется в небо, так вообразил себе Таргитай и сразу же начал слагать песню о том, как люди начали ходить в эти заоблачные выси, проникать в вирий, в свой и чужие, проведывали давно померших родителей, общались с богами и мир стал лучше, справедливее, никто никого не обижал и не гонял, как гоняет их жестокий Мрак…