Между двумя мирами
Тонкий, острый, красивый. Как те слова, которыми она пыталась сегодня обороняться.
Она взяла его, повертела, поднесла ближе к лицу. В отражении лезвия – её глаз, увеличенный, искажённый.
«Ты умеешь говорить остро, – сказал он. – Пока это не станет проблемой».
– У меня есть куда острее вещи, – прошептала она кинжалу. – В голове.
Она опустила лезвие вниз, кончиком к полу. Почувствовала, как его вес тянет руку.
Вспомнила: Артём, взгляд, фраза в «Taj», этот нелепый, честный страх в его глазах и абсурдная решимость стоять там, где его могут стереть из жизни щелчком пальца одного избалованного мужчины, который привык, что мир делается под него.
Он – снаружи.
Она – внутри.
Между ними – стекло. Деньги. Статус. Глупости, которые люди называют «судьбой».
И один кинжал, который, если честно, не принадлежал ни одному из этих миров.
Она положила кинжал на стол. Рядом – свой телефон.
Экран мигнул: уведомления, напоминания, сообщения. Всё то, что держало её жизнь в рамках – ровных, предсказуемых, чужих.
И вдруг – маленькая иконка в самом низу списка: непрочитанное письмо.
Она моргнула: такого она точно не видела раньше.
Иконка стояла как дверь, которую кто-то приоткрыл в её отсутствие.
Письмо пришло не сегодня.
И даже не вчера.
2016 год.
Год, когда Викас исчез.
Год, который в этом доме стал пустотой, замазанной красивыми словами и аккуратно подобранными оправданиями.
Отправитель – не имя.
Только одно слово:
Bangalore.
Она нажала.
Почтовый клиент открыл письмо медленно, как будто колебался, стоит ли показывать то, что скрывалось столько лет.
Две строки.
Всего две.
«Если отец скажет, что я ушёл сам – не верь.
Ты умнее, чем кажется. Береги себя».
Без подписи.
Но подпись была внутри каждой буквы.
Викас.
Тот же рваный, быстрый ритм письма.
Тот же голос, который в детстве учил её, что страх – это просто плохой учитель.
Грудь стянуло так, что на секунду стало трудно вдохнуть.
Она перечитала строки ещё раз – медленно, будто боялась, что они исчезнут, если моргнуть.
«Не верь».
Слово ударило сильнее, чем пощёчина отца.
Не потому что было неожиданным. Потому что было правдой.
Она закрыла письмо, положила телефон рядом с кинжалом.
Два предмета лежали в одной полосе света —
предупреждение из прошлого и оружие из будущего.
Оба говорили одно и то же: ты не защищена. И никогда не была.
И завтра, когда чёрная машина снова въедет во двор и Вирадж скажет «невеста» тем ленивым, уверенным тоном, у неё уже не будет роскоши закрывать глаза.
Она посмотрела на кинжал, потом на телефон.
– Вы оба от него, – тихо сказала она. – Один – из его мира. Другой – из моего.
И впервые за много лет она позволила себе почувствовать не страх, не покорность, не привычное равнодушие.
Гнев. Чистый. Точный. Остро заточенный.
Она легла, не раздеваясь, и сказала в потолок:
– Посмотрим, жених. Кто кого.
Дом дышал ровно. Система работала.
Чай остыл. Кинжал блестел в полосе света.
А где-то в другом конце города мужчина с упрямыми глазами, которые когда-то смеялись под дождём, думал, как подойти к этому дому, в котором его присутствие не значилось ни в одном расписании.
Часть 2. С Наружной стороны стекла (Артём)
Официальное приглашение пришло, как и положено таким вещам, – вежливо и без права отказа.
Сначала звонок от ассистентки: слишком вежливый английский, выученная улыбка в голосе, «мистер Петров, мистер Сингх будет рад видеть вас завтра в своём офисе». Потом письмо на почту – с логотипами, подписями, указанием времени и дресс-кода. Потом сообщение в мессенджере: короткое, без приветствия – просто адрес, этаж, время. Как напоминание о похоронах.
Он перечитал сообщение несколько раз. Не потому что не понял. Потому что хотел поймать интонацию между строк.
Её не было.
Чистый, ровный текст. Так пишут люди, для которых встреча с потенциально мёртвым человеком – просто пункт в расписании.
Он закрыл мессенджер, выключил экран и некоторое время сидел в тишине. В номере было душно, кондиционер боролся с жарой лениво, как старый чиновник с реформами. Из окна было видно только соседнюю стену с облезлой штукатуркой. Никаких вилл, никаких фонарей, никакого золота.
Его мир – тёмная коробка с ноутбуком на столе.
И её мир – вилла за высоким забором, где всё блестит.
Он достал ноутбук всё равно. Привычка. Когда страшно – люди молятся, пьют, звонят друзьям. Он открывал браузер и искал.
Фамилия Сингх была в интернете как плесень – везде. Интервью, деловые журналы, светские хроники, фотографии с благотворительных вечеров. Улыбка – всегда одинаковая. Костюмы – всегда дорогие. Рядом – министры, актрисы, люди, которые умеют держать бокал так, будто он уже записан на их имя в чьём-то реестре.
Адрес найденной виллы выглядел почти невинно – название закрытого поселка рядом с озером, рекламные фотографии ухоженных газонов и бассейнов. «Оазис тишины в центре мегаполиса». На фото был закат, семья с собакой и подпись: «Ваш дом – ваша крепость».
Он смотрел на эту картинку и думал: слишком чисто. Слишком гладко. Как сайт, на котором спрятали настоящую структуру за красивой оболочкой.
К вечеру он не выдержал.
Такси привезло его не к воротам, конечно. К воротам могли подъезжать только те, кого заранее внесли в список. Такси высадило его внизу, у небольшого перекрёстка, где кончались обычные дома и начиналась другая география: заборы, камеры на столбах, шлагбаум с будкой и круглосуточная «безопасность».
Рядом с перекрёстком стояла маленькая забегаловка с пластиковыми столиками. Чай, самосы, лапша в жирных тарелках, запах масла, пыли и жареного перца. Прямо над ней, на фонарном столбе, висела камера, направленная уже не вглубь поселка, а на улицу – на тех, кто смотрит на забор.
Он выбрал столик так, чтобы видеть и шлагбаум, и поворот к виллам. Снаружи это выглядело нормально: усталый парень в дешёвом костюме пьёт чай и смотрит на дорогу. Только чашку он держал чуть крепче, чем нужно.
– Чай, сэр? Масала, лимон, милк? – парень с подносом тараторил привычно.
– Чай. Любой, – сказал Артём. – И воду. В бутылке.
Мозг, чтобы не сойти с ума, начал делать то, что умел лучше всего: рисовать схему.
Вот эта дорога – магистраль. Поток машин. Заезд в поселок – как отдельная сеть: закрытый сегмент, свой трафик, свои правила. Шлагбаум – фаервол. Охранник в будке – тот самый админ, который решает, кому можно внутрь, а кого оставить снаружи.
Он улыбнулся самому себе. Тоже мне, романтик: сидит, сравнивает чужие жизни с сетевой архитектурой.
Чай принесли быстро, в тонком стаканчике с металлическим подстаканником. Был он горячий, сладкий и слишком пряный. Такой чай обычно даёт силы. Сейчас – просто обжигал язык.
Мимо шлагбаума проезжали машины одна за другой. Чёрные, белые, серебристые. У одних стекло было прозрачное, у других – темное, как вода ночью. Иногда охранник только махал рукой, иногда выходил, чтобы что-то сказать через приоткрытое окно. Время от времени подъезжали мотоциклы с доставкой еды, коробками, цветами.
Снаружи это выглядело, как обычная жизнь богатых людей: движение, сервиса, забот.
Если смотреть поверх.
Он смотрел чуть ниже.
За один час он заметил:
– Охранник каждые двадцать минут записывал что-то в журнал. Но не все машины. Некоторые въезжали без записи, даже без жеста.
– У ворот дважды подошёл один и тот же мужчина – худощавый, в мятой рубашке. Оба раза его развернули. Оба раза он уходил, сжимая в руках какой-то конверт. Чей-то кредитор? Чей-то родственник?
– Из поселка вышел грузовый микроавтобус с логотипом клининговой компании. Внутри, через приоткрытую дверцу, мелькнули белые мешки. Слишком плотные. Слишком ровные. Слишком одинаковые.
Он сделал глоток воды, чтобы не выругаться вслух.
«Мешки, Петров? – сказал внутренний голос, всё такой же язвительный. – Ты что, кино насмотрелся?»
Он посмотрел честно.
Да, насмотрелся. Но иногда кино снимали по реальным сценариям.
Спустя полчаса шлагбаум поднялся, и оттуда выехал белый пикап без логотипа. В кузове – те же строительные мешки. Три. Чёрные ремни поверх, как на грузах, которым нельзя дать сдвинуться. Один ремень был затянут так сильно, что ткань мешка врезалась в то, что было внутри.
Машина остановилась у будки, охранник что-то быстро сказал водителю, тот кивнул. Пикап тронулся и поехал вниз, мимо забегаловки.
Запаха он не почувствовал – слишком много других запахов вокруг. Но глаза заметили:
– Мешки слишком тяжёлые – машина слегка просела на заднюю ось.
– Не слышно стука металла, не видно углов коробок.
– Ткань натянута так, как натягивается только по живому или по очень неправильно сложенному.
Он отогнал эту мысль, как муху. Не потому что боялся правды. Потому что понимал: сейчас у него нет права на фантазии. Нужны факты. А фактов – ноль.
Он проследил за машиной взглядом, пока она не скрылась за поворотом. Повернулся обратно – и увидел, что охранник у будки смотрит на него. Прямо. Без интереса. Просто отмечает.
Парень с чаем подвёл счёт. Улыбался широко, не понимая ни его взгляда, ни его мыслей.
– Вы часто здесь сидите, сэр? – спросил он из простого любопытства. – Лица запоминаю.
– Сегодня первый раз, – ответил Артём. – И, может быть, последний.
Парень пожал плечами, утащил поднос. У него был свой мир: чаевые, вечерняя смена, сериал по телевизору. И в этом мире виллы за забором существовали так же далеко, как луна.
Артём допил чай, положил деньги на стол и остался сидеть. Просто сидеть. Смотреть на ворота, где въезжают чужие, и представлять, как за ними где-то ходит она.
Она тоже за забором.
Он достал телефон, открыл карту. Маркер виллы Сингха мигнул на экране. Отель, где он жил, был другим маркером. Дом Раджей – третьим. Если соединить их линиями, получалась странная фигура – треугольник, внутри которого можно было жить нормальной жизнью. Если бы этот треугольник не был построен на страхе.
«Ты айтишник, Петров, – усмехнулся он про себя. – Тебя нанимают, чтобы ты рисовал схемы сетей, а ты рисуешь схемы человеческой глупости.»
Он отложил телефон. Просто сел и стал считать.
Машины, которые въезжают. Людей, которые проходят мимо. Секунды, которые тянутся между шлагбаумом и забегаловкой.
Однажды он заметил знакомый силуэт. Не её – казалось бы, не её. Машина была не та, что у отеля в тот вечер. Но профиль – тот же: тёмное стекло, плавная линия крыши, аккуратный поворот колёс. Машина, которая не ищет, где припарковаться. Машина, которая знает, что её ждут.
Он приподнялся чуть, чтобы лучше видеть.
Машина не остановилась, не замедлила ход. Просто проехала к шлагбауму. Охранник открыл сразу. Никаких записей в журнал. Просто кивок.
Мгновение – и он увидел через лобовое стекло её. Или ему показалось. Чужой отблеск, чужое лицо? Солнечный блик так лег, что чётко высветил линию шеи, профиль, подбородок. Сердце глухо ударило в грудь так, что он сжал стол.
«Не вставай», – сказал он себе. Встал бы – выглядел бы как те, кто бегут за машинами с протянутой рукой.
Он не встал. Просто проводил машину взглядом, пока она не исчезла за деревьями внутри поселка.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: