Консуматорша: разведи или умри

Он ничего не сказал.

Но его молчание было хуже слов.

Слова можно было бы оспорить. Молчание – только терпеть.

Диана взяла поднос, два меню, какие-то бокалы – лишь бы руки были заняты. Краем глаза она видела, как один из завсегдатаев – тип в дорогом свитере – проводил её взглядом, а потом сделал вид, что снова углубился в чат на телефоне.

Седа что-то записывала в барной ведомости, но ручка дрожала в пальцах, оставляя чуть более жирные линии, чем обычно.

В зал вошёл запах свежезаваренного кофе. Официантка у соседнего столика смеялась над шуткой гостя, смех прозвучал слишком звонко, чужеродно.

Диана развернулась к стойке, потянулась за очередным подносом, чтобы взять заказ, – и в этот момент дверь ресторана открылась.

Не звякнула.

Не хлопнула.

Просто… плавно ушла в сторону.

Так входят люди, у которых с миром особые отношения.

Сколько бы войн ни было вокруг – они всегда приходят первыми и считают, что вход им везде открыт.

Инга вошла медленно, как будто ей принадлежал не только этот ресторан, но вся улица перед ним, все эти дома, машины и даже мокрый снег под ногами.

Светлое пальто, идеально сидящее на плечах, без единой складки.

Высокие каблуки – и ни одного лишнего звука, каждый шаг выверен.

Тонкая цепочка на шее, блеск металла – не кричащий, а уверенный.

Лёд в глазах – тот, который в морозы ломает стекло, а не просто рисует узоры.

За ней – двое охранников.

Один остался у двери, заняв собой полпроёма, аккуратно прочертив границу между улицей и залом.

Второй прошёл на два шага вперёд, поставил ноги чуть шире, зафиксировал зал взглядом, проверяя выходы, углы, лица.

Всё.

Этого хватило, чтобы ресторан резко стал тише.

Кто-то перестал стучать ложкой по чашке.

Кто-то неловко кашлянул и тут же оборвал звук.

Седа подняла голову от коктейльной карты, которую что-то бессмысленно листала, – и поняла всё за одну секунду.

– Ну здравствуй, – прошептала она.

Это не было приветствием.

Это было – вызовом.

Инга прошла к центру зала, не увидев никого, кроме Дианы.

Она была из тех, кто всегда видит главное.

И сейчас главным была не вывеска, не меню, не интерьер.

Главной была официантка, которая вчера вмешалась туда, куда не звали.

– Диана? – спросила она.

Голос спокойный.

Настолько спокойный, что под этим была слышна сталь, ровная и холодная.

Диана замерла.

Это было впервые, когда незнакомый человек произнёс её имя так уверенно, без уточнений и вопросов, как будто знал её намного дольше, чем она его.

Инга чуть улыбнулась уголком губ – тонко, ровно, без тепла:

– Хорошо. Ты именно такая, как мне говорили.

Седа выдохнула тихо, почти беззвучно:

– Вот сука…

Диана не ответила.

Она знала – здесь нельзя оправдываться, нельзя оправдывать себя.

Здесь надо держать спину прямо, даже если внутри всё хочет пригнуться.

Инга медленно сняла перчатки – одно движение, второе. Положила их на ближайший столик. Каждое её движение было как ход в шахматной партии: медленный, обдуманный, без права на ошибку.

– Где мой сын? – спросила она.

Туман в голове рассеялся.

Сын.

Никита.

Стало понятно, почему её взгляд был таким прямым и почему воздух сжал горло.

Седа вышла из-за стойки.

Не спеша.

Так же уверенно, как Инга, только по-другому – с улицей внутри, с жаром, с тем внутренним огнём, который есть только у женщин, переживших слишком многое и слишком многих.

– А ты кто, прости? – спросила она, глядя прямо в глаза Инги.

Охранник сделал шаг вперёд.

Седа даже не моргнула:

– Парень твой пусть назад в дверь уйдёт, – сказала она спокойно. – Пока не задел ничего лишнего.

Охранник остановился на полшага.

Не потому, что испугался – потому что уважающие себя охранники чувствуют, когда их подводят под статью.

Инга подняла бровь:

– О, так это и есть та самая Седа?

– Та самая, – подтвердила Седа. – А ты – та, что решила войти ко мне без приглашения.

– Я везде вхожу без приглашения, если речь идёт о моём сыне, – сказала Инга. – Он был здесь.

– Был, – спокойно сказала Седа. – И теперь его нет.

Инга чуть наклонила голову, как хищная птица, разглядывающая добычу:

– Где он?

Седа скрестила руки, словно закрываясь, но на самом деле – закрепляясь:

– Вышел сам.

– Сам?

Инга говорила тихо. Но это «сам» было как выстрел в потолок.

– Сам, – повторила Седа. – Он взрослый мальчик. Ноги у него есть. Голова – тоже. И не надо делать вид, что он не способен выйти в дверь без твоей подписи.

Охранник снова шагнул, сменив опору.

Седа бросила на него взгляд такой силы, что он остановился.

Инга перевела взгляд на Диану.

Тот самый взгляд, которым матеря-хищницы смотрят в душу человека, пытаясь понять:

враг он, инструмент или случайность.

– Ты его вывела? – спросила она.

В зале повисла тишина.

Все смотрели на Диану.

Даже те, кто делал вид, что занят.

И в этот момент она поняла:

Никита может пройти любую войну, но его мать – это армия, которая не знает поражений и привыкла всегда приходить вовремя.

Диана не отвела взгляд:

– Да, – сказала она.

Прямо.

Спокойно.

Не прячась.

Инга медленно подошла ближе.

– Почему? – спросила она.

– Потому что здесь ему было не место, – ответила Диана.

– А тебе здесь место? – уточнила Инга.

Диана выдержала паузу, почувствовав, как пустой лист в кармане вдруг холодеет:

– Да.

Инга улыбнулась.

Тонко.

Остро.

– Ты смелая. Это неплохо. Но иногда смелость – это просто другое имя для глупости.

Седа вышла вперёд, как второй игрок, который не собирается сдавать доску:

– Эй, королева льда, – сказала она. – Ты пришла искать сына или мериться со мной?

Пауза повисла, натянутая, как струна.

– Потому что если второе – я не занята.

Инга посмотрела на неё так, как смотрят сверху вниз, но Седа стояла выше внутренне.

– Я пришла понять, – сказала Инга, – в какой именно цирк зашёл мой сын.

– Это не цирк, – сказала Седа. – Это ресторан. И если твой сын не знает разницы – ему стоит чаще выходить из дома.

– Он выходит гораздо чаще, чем ты думаешь, – тихо сказала Инга. – Он просто выбирает, куда.

– Ну так сегодня выбрал нас, – сказала Седа. – А мы выбрали не трогать его. Напротив – Диана вывела его живым и здоровым. Какой ещё должна быть благодарность?

Инга повернулась к Диане снова:

– Ты ему что-то сказала? – спросила она.

– Да, – сказала Диана.

Инга ждала продолжения.

Диана произнесла:

– «Уходите. Здесь сегодня плохой день».

Инга смотрела на неё долго.

Очень долго.

Слишком долго для обычного диалога.

Потом вдруг – кивнула.

Чуть.

Едва заметно.

Но этот кивок был признанием простого факта:

Диана спасла Никиту.

И она это поняла.

– Хорошо, – сказала Инга. – Сегодня мы закончим на этом.

Она развернулась к Седе:

– Но, Седа…

Пауза.

– Это ещё не конец.

Седа усмехнулась, чуть склонив голову:

– Девочка, – сказала она. – У нас никогда не конец.

Инга направилась к выходу.

Охранники пошли за ней, как тень и отражение.

Перед дверью она остановилась ещё на секунду.

Не оборачиваясь, глядя в стекло, где отражался зал.

– Диана, – произнесла она. – Береги себя.

Пауза.

– Мир маленький. Очень маленький.

И ушла.

Дверь закрылась мягко.

Но в ресторане теперь было так тихо, будто кто-то выключил кислород. Гул вентиляции стал громче, чем музыка. Пара гостей переглянулись, кто-то резко расплатился и вышел – люди чуют такие вещи кожей, даже если не понимают, что именно случилось.

Седа выдохнула только через полминуты, как после долгого нырка:

– Всё, – сказала она. – Сцена закончилась. Жить можно дальше.

– Ты думаешь? – спросил Армен, не отрывая рук от стойки, будто она могла держать его на плаву.

– Нет, – сказала Седа. – Но надеюсь, что да.

Она посмотрела на Диану:

– Ну что, – сказала она. – Вторую королеву ты уже выдержала. Доживёшь – познакомишься с третьей.

Диана хотела спросить «с какой третьей?», но не успела.

В этот момент дверь снова приоткрылась.

На пороге стоял человек.

Молодой.

В пальто.

С портфелем.

Никита.

Он стоял тихо, почти нерешительно, как человек, который сам удивляется, что вернулся туда, откуда его только что вывели.

И смотрел только на неё.

– Я… – начал он. – Хотел убедиться, что вы… в порядке.

Седа закатила глаза:

– Ой, начинается…

А Диана впервые в жизни почувствовала, что пустой лист в её кармане стал холоднее, как лёд.

Это уже была не просто угроза.

Это было – начало новой войны.

Часть 3

Никита стоял на пороге, будто сам не до конца верил, что сделал этот шаг.

Снег на его волосах медленно таял, оставляя блестящие капли, которые скатывались к вискам. Пальто чуть намокло по плечам, свет от ламп выхватывал тёмные полосы влаги. Он выглядел не как «богатенький мальчик», не как наследник, не как золотой сын из чужих историй – а как человек, который впервые понял, что мир гораздо жёстче, чем ему рассказывали, и всё равно пришёл обратно.

В ресторане воцарилась тишина.

Тишина, в которой слышно всё:

как Седа хмыкнула,

как Армен резко перестал дышать,

как ложка у кого-то в чашке звякнула о фарфор и замерла,

как холодильник тихо загудел в углу.

Диана не сделала ни шагу – будто боялась спугнуть реальность.

– Я… – повторил Никита. – Хотел убедиться, что вы в порядке.

Седа толкнула Диану в бок, не особо скрываясь:

– Иди уже, – прошептала она. – А то так и будет стоять, как снеговик.

Диана вышла из-за стойки.

Подошла ближе.

– Я в порядке, – сказала она спокойно.

Она знала: нельзя показывать слабость.

Ни ему.

Ни Седе.

Ни, главное, тем, кто мог смотреть в окна с улицы или из машин.

Никита кивнул… и всё равно продолжил стоять.

– То, что случилось… – он провёл рукой по затылку, словно пытаясь стереть воспоминание. – Это… нормально?

Седа фыркнула:

– Для этого места – да. Для тебя – нет.

Она шагнула к нему и ткнула пальцем в грудь, чуть выше пуговиц пальто:

– Слушай сюда, мальчик: если хочешь жить долго, не ходи туда, где люди разговаривают в подсобках.

– Седа… – Диана тихо.

Та подняла руки:

– Всё-всё, я ничего не сказала.

Пауза.

– Хотя сказала.

Никита посмотрел на Диану:

– Ты правда… спасла меня? – спросил он тихо.

Она сжала губы:

– Если бы я не вмешалась – с тобой бы поработали. Жёстко. По их правилам.

Он вдохнул глубже, чем нужно.

В этом вдохе было всё: страх, злость на себя, удивление, что такие места существуют в той же Москве, где есть кофе-точки и коворкинги, где люди обсуждают стартапы и ипотеку.

– Можно… поговорить? Снаружи? – спросил он.

Седа за их спинами шикнула:

– Ох, ё-маё… Началось. Любовь и голуби.

На улице было холодно, но в воздухе висело странное электричество. То ли от только что прошедшей сцены с Ингой, то ли от того, что новое – уже здесь и не собирается ждать.

Диана вышла первой.

Никита – следом.

Дверь мягко захлопнулась за их спинами, отрезав их от света, шума и запахов ресторана.

Они стояли в переулке, освещённом лишь тусклой вывеской «Мандарин & Дым».

Снег падал крупными хлопьями, медленно, будто с неохотой, оседая на асфальте и превращаясь в серую кашу.

Мимо проехала машина, фары выхватили их из тьмы, на секунду высветив двоих людей у стены, и тут же смыли свет дальше.

– Я… – начал Никита.

Потом остановился, подбирая слова, будто боялся сказать что-то неправильно.

– Я никогда не был в таком месте, – наконец выдохнул он. – Не в смысле ресторана… я имею в виду… такое… давление.

– Это не давление, – сказала Диана.

– Это? – он указал большим пальцем назад, на дверь.

– Это жизнь, – ответила она. – Одна из её версий. Не самая приятная.

Он усмехнулся, но без веселья:

– Странная у вас жизнь.

– У тебя – другая? – спросила она.

Он пожал плечами:

– У меня… другая иллюзия.

– Ну вот, – сказала Диана. – Тогда считай, что сегодня её чуть поправили.

Он опёрся плечом о стену, попытался выглядеть спокойным, но пальцы всё ещё выдавали нервное напряжение.

– У тебя… всегда так? – тихо спросил он.

– Ты сегодня видел только один процент, – сказала Диана. – Вчера было хуже.

Никита помолчал.

Снег тихо шуршал по капюшону, где-то в дальнем дворе хлопнула дверь подъезда, кто-то матюкнулся на скользких ступеньках.

– Значит… мне надо было уйти, – сказал он.

– Да, – ответила она.

– Но я вернулся.

Она посмотрела на него.

Он не улыбался.

Не играл роль.

Не пытался казаться героем.

Он просто стоял и признавал вслух то, что многие бы вырезали из своей биографии.

– Это глупо, – сказала Диана.

– Наверное, – согласился он. – Но… я не люблю убегать.

Она посмотрела ему в глаза – долго, внимательно.

Впервые увидела в нём не только мягкость, не только «нормальность».

А что-то другое.

Не сила, но устойчивость.

Способность не развалиться с первого удара.

– Если ты хочешь не убегать… – сказала она тихо, – то будь готов, что этот мир бьёт больнее, чем ты думаешь.

Никита поднял плечи:

– Я могу попробовать выдержать.

Диана на секунду усмехнулась:

– Попробуй. Только… не думай, что я буду вытаскивать тебя из подсобки каждый день. У меня и так работы хватает.

Он тоже улыбнулся – коротко, настоящей улыбкой, без позы.

И в этот момент в переулке что-то щёлкнуло.

Свет от ресторанной вывески чуть дрогнул.

Тень от мусорного бака вытянулась, как будто кто-то прошёл между светом и стеной.

Где-то в соседнем дворе хлопнула ещё одна дверь – или это был шаг.

Диана почувствовала, как кожа на руках покрывается мурашками, будто кто-то провёл ногтем по стеклу.

Никита увидел это:

– Что такое?

Она медленно обернулась на улицу…

Пусто.

Но не тихо.

Тишина была слишком аккуратной, вылизанной.

Такой бывает только тогда, когда кто-то наблюдает и умеет это делать.

– Нам нужно уходить, – сказала она тихо.

– Почему?

Диана наклонилась к нему ближе, так, чтобы слова не разлетались:

– Потому что этот город не любит, когда кто-то начинает делать что-то не по правилам.

Пауза.

– А мы уже сделали.

Никита снова оглянулся – и только теперь почувствовал взгляд, который до этого не замечал.

Не конкретную точку, а само ощущение, как будто кто-то держит переулок в прицеле.

– Ладно, – сказал он. – Тогда хотя бы проводи до угла?

Диана посмотрела на него:

– До угла – да.

Пауза.

– Дальше – сам.

И добавила:

– Не потому что я боюсь.

– Почему?

– Потому что если я пойду дальше – мне придётся тебя защищать, – сказала она. – А это встанет дорого нам обоим.

Он кивнул, принимая правила игры, которые услышал впервые в жизни:

– Тогда пойдём – до угла.

Они пошли.

Шаги тихие.

Снег хрустит под подошвами.

Холодный воздух колет кожу, от него хочется зажмуриться, но они смотрели вперёд.

У угла Диана остановилась.

– Дальше ты сам, – сказала она.

– Ты уверена?

– Да.

– Ты… вернёшься в ресторан?

– У меня там работа.

– А если что-то случится?

Она улыбнулась – тёмно, серьёзно, без попытки его успокоить:

– Тогда лучше, чтобы ты был очень далеко оттуда.

Никита медленно кивнул.

В последний раз посмотрел на неё.

– Спасибо, – сказал он. – За подсобку. И за то, что сказала уйти.

– Это тебе спасибо, что послушал, – ответила она.

Он развернулся и ушёл – растворяясь в московском снегу, среди таких же пальто и таких же маршруток.

Диана стояла и смотрела ему вслед.

Пока шаги не растворились в общем шуме улицы.

Пока его фигура не стала просто ещё одной тенью.

Пока тень у соседнего дома не двинулась ещё раз.

Слишком аккуратно.

Слишком вовремя.

Пока ветром не донесло тонкий, знакомый запах —

запах сигареты, который она узнала бы среди тысячи.

Круглов.

Он был где-то рядом.

Он видел.

Он уже понял, что в «Мандарине & Дым» кто-то снова решил играть по своим правилам.

Диана выпрямилась.

Обернулась к ресторану.

Подошла к двери, положила ладонь на холодную ручку.

Сделала вдох – глубокий, так, будто собиралась нырнуть.

И сказала самой себе:

«Ну что ж. Игра пошла дальше».

Она вошла внутрь.

Дверь мягко закрылась за спиной, отрезая её от улицы, но не от тех, кто смотрел.

Пустой лист в кармане был холодным.

Но где-то под этим холодом уже разогревалось другое – злость, упрямство и странное чувство, очень похожее на готовность.

И это был только третий ход в партии, где ставки давно вышли за пределы ресторана.

Ночь в ресторане тянулась дольше, чем обычно.

Формально всё было как всегда: заказы, подсчёты, закрытие смены. Но Диана чувствовала, что каждый шаг, каждый вздох фиксируется кем-то ещё, невидимым. Она двигалась по залу, собирая со столов салфетки и счета, и не могла отделаться от ощущения, что чьи-то глаза идут за ней следом, упираются в затылок, в плечи, в карман, где лежал пустой лист.

Круглов не появлялся. Не заходил в зал, не звонил, не присылал людей. И от этого было только хуже. Когда враг виден – с ним можно как-то разговаривать. Можно хотя бы угадать, откуда ждать удар. А сейчас «удар» был чем-то вроде погоды: в любой момент может пойти дождь, и ты ничего с этим не сделаешь.

– Ди, счёт двадцать пятый забери, – крикнул бармен.

Она вздрогнула сильнее, чем стоило, и сама на себя разозлилась. Взяла папку, понесла к столу. Пара – мужчина и женщина, явно с офиса, – уже надевали пальто. Мужчина вяло пошутил про «интересное место, атмосферное», женщина кивнула и бросила быстрый взгляд на охранника у двери. Те, кто немного чувствительнее, тоже считывали напряжение, даже если не могли его объяснить.

Когда последние гости ушли и дверь за ними закрылась с глухим щелчком, ресторан будто сел. Звук вентиляции стал громче, посуда в мойке – отчётливее. Седа выключила музыку, оставив только гул кухни да редкие фразы.

– Всё, добро, – сказала она. – Давайте закрываться, пока город не придумал нам ещё одну проблему.

Армен ворчливо пересчитывал кассу, два раза сбиваясь. Арам уже ушёл – по крайней мере, так сказал. Но Диана знала: такие, как он, не уходят до конца. Они просто смещаются чуть в сторону, чтобы их не было видно.

В раздевалке она сняла фартук и на пару секунд присела на стул, не разуваясь. Ноги ныли, спина ломила, но это было приятнее, чем то, что стояло в голове. Она достала пустой лист. Подержала его на ладони, как чужую визитку, которую выбросить страшно.

«Не всё по вашим правилам».

Эта фраза всё ещё жила в памяти, будто она действительно написала её ручкой, а не только подумала. Диана провела большим пальцем по белой поверхности – на секунду показалось, что под кожей чувствуются буквы, рельеф. Отдёрнула руку.

– Домой собираешься? – заглянула Седа. – Или ещё хочешь посидеть, подумать о судьбе вселенной?

– О судьбе ресторана, – ответила Диана. – Вселенная хотя бы делает вид, что у неё есть выбор.

Седа криво усмехнулась, прислонилась плечом к дверному косяку.

– Слушай, – сказала она. – То, что ты сегодня сделала… это не отменяет того, что ты молодец. Я на тебя ору, потому что боюсь. Чтобы была честность.

– Честность? – Диана подняла глаза. – Здесь?

– Здесь, – кивнула Седа. – Вчера мы упустили момент. Сегодня ты его поймала. И Инга это поняла. Арам – сделает вид, что не понял. Но он тоже всё сложил в коробочку. Отсюда дальше всё будет не проще. Но ты хотя бы теперь в игре не пешка. Так… фигура средней ценности.

– Лошадь, что ли? – устало усмехнулась Диана.

– Да хоть ферзь, – махнула рукой Седа. – Мне главное, чтобы ты сама не решила, что обязана всех спасать. Это не кино. Здесь за героизм не хлопают.

– Здесь за героизм платят, – тихо сказала Диана. – С процентами.

Они помолчали.

– Тот парень, Никита, – Седа чуть сузила глаза. – Ты понимаешь, кого ты пустила в свою жизнь?

– Я его вывела из подсобки, не пустила, – автоматически возразила Диана.

– Это одно и то же, – сказала Седа. – Ты сделала шаг к нему, он сделал шаг к тебе. Мать у него не простая. Круглов – не простой. Тот, кто присылает листы, – вообще отдельная песня. А ты стоишь посередине и машешь флажками.

– Я не машу, – сказала Диана. – Я просто не хочу, чтобы совсем по их правилам.

Седа вздохнула.

– Тогда тебе придётся придумать свои, – сказала она. – И научиться ими пользоваться раньше, чем они тебя ими прибьют.

Она развернулась уходить, но остановилась в дверях.

– И да, – добавила она. – Если этот пацан ещё раз сюда придёт – не делай вид, что тебе всё равно. Не нужно. Мне от вранья начинаются прыщи.

Диана фыркнула:

– Серьёзный побочный эффект.

– Очень, – кивнула Седа. – Для женщины моего возраста – вообще смертельно.

Она ушла, оставив за собой запах кофе и сигарет. Диана сидела ещё пару минут. Потом аккуратно спрятала лист обратно в карман и поднялась. Дом сам себя не дойдёт.

На улице было уже темнее, чем следовало по часам. Московский снег умел делать ночи гуще – свет фонарей тонул в мутных облаках, машины ехали медленнее, чем днём, будто и они устали.

Диана шла к метро, слушая город. Где-то хлопнула дверца машины, чей-то голос выругался, дворник лениво шкрябал лопатой по асфальту. Витрины ресторанов и баров светились, обещая тепло и уют тем, кто может себе это позволить. За одним стеклом смеялась компания – громко, беззаботно. Она на секунду задержала взгляд и пошла дальше.

Каждый раз, проходя мимо чужих заведений, она невольно сравнивала. Там – официантка с идеальной улыбкой и спокойными глазами. Здесь – она, с пустым листом в кармане и Кругловым где-то в тени. Одни и те же столы, бокалы, меню. Разные миры.

У входа в метро она остановилась, почувствовав то самое – взгляд. Не резкий, не липкий, а тягучий, внимательный. Обернулась.

У киоска с кофе стоял мужчина в тёмной куртке, пил из бумажного стаканчика. Слишком обычный, чтобы выделяться, и из-за этого – подозрительный. Он посмотрел в её сторону, и Диана поймала только профиль. Этого хватило, чтобы внутри всё напряглось.

Не Круглов. Другой. Но из той же породы.

Она не стала задерживать взгляд. Спустилась в метро, на ходу доставая телефон – не чтобы писать, а чтобы сделать вид, что занята. В отражении экрана мелькнуло её лицо и уходящий наверх свет.

Лист в кармане молчал. Но от этого казался ещё громче.