Консуматорша: разведи или умри

– День можно спасти, если ты сегодня никого из нашего заведения не вытащишь через чёрный ход, – отрезала Седа. – И особенно если это снова будет сын женщины, которая ходит с охраной и разговаривает, как прокурор на премьере.

Армен выглянул из-за барной стойки, как артист из-за кулис.

– Диана, солнце, – сказал он жалобно, – ты могла хотя бы предупредить, что у тебя знакомые такого уровня? Я бы костюм надел. Или хотя бы брови подровнял.

– Ты и так страшный, – бросила Седа. – Если тебя красиво одеть, люди подумают, что мы окончательно сошли с ума и наняли ведущего ток-шоу, а не хозяина.

Армен всплеснул руками:

– Вай, женщина, ты начинаешь с утра. Дай девочке раздеться, она ещё даже не согрелась.

Диана прошла в раздевалку, сняла куртку, повесила на крючок. В зеркале – то же лицо, что вчера стояло напротив Инги: только под глазами потемнели тени, а в зрачках появилась новая глубина. Люди меняются не от лет, а от нескольких часов, после которых мир уже не прежний.

Она поправила хвост, чуть дольше обычного посмотрела на своё отражение и вернулась в зал.

– Ну давай, – сказала Седа. – Заходи, получай утренний инструктаж, как на войне.

Она щёлкнула пальцами, показывая на конец стойки, где лежала стопка бумаг.

– Что это? – спросила Диана.

– Это то, чем Круглов нам дышит в затылок, – мрачно ответил Армен. – Проверки, предписания, замечания. Читаю – и такое ощущение, что нас уже закрыли, просто забыли сообщить.

– Наш ресторан живёт, – сказала Седа, затягиваясь, – потому что я пока не сдохла, этот вот не продал всё за первый же кредит, – она кивнула на Армена, – и потому что ты, Диана, вчера не дала нам окончательно поссориться с одним очень тонким миром.

Она внимательно посмотрела на неё.

– Но вместе с этим ты подписала себе небольшой приговор. Временный. Условный. С правом обжалования, если доживёшь.

Диана опёрлась о стойку.

– Радует, что хоть условный, – спокойно сказала она. – Я думала, вы меня уже мысленно уволили.

– Уволить тебя? – фыркнула Седа. – И отдать тебя кому? Научному сообществу? Ты нам тут ещё нужна. Хотя бы для того, чтобы мы все дружно погибли, понимая, что это была твоя идея.

Армен вздохнул:

– Можно без погибели, а? Я ещё кредит за холодильник не выплатил.

Седа махнула.

– Короче. Вчера у нас был Круглов, были его клоуны с рулетками, была Инга с глазами «я любую тюрьму сделаю санаторием» и был мальчик Никита, который не понимает, что его жизнь уже давно не его. А теперь главное: ты.

Она снова перевела взгляд на Диану.

– Ты вмешалась. Ты вытащила его. Ты влезла между ними. Это всё уже не смешно. Даже мне.

Армен развёл руками:

– Я, конечно, люблю драму, но устал жить в театре.

– Так выйди вон, – отрезала Седа. – Здесь у нас не театр, здесь – репетиция суда.

Диана смотрела на них обоих и понимала: это не утренний шум. Они боялись. Просто у каждого страх был свой: Армен – за ресторан и деньги, Седа – за то, что мир вокруг начал меняться без её разрешения.

– Что-то было после того, как я ушла? – спросила она.

Седа потушила сигарету в чужой пепельнице.

– Твоя королева льда ушла красиво, но не тихо, – сказала она. – Она теперь знает, что её сыночка здесь пытались прессовать. Знает, что ты его вытащила. И самое неприятное – она знает, что Круглов ходит рядом.

Она сделала паузу.

– В общем, мы стали красивым местом на карте. Раньше были просто ресторан. Теперь – точка интересов.

– Точка интересов – это что? – уточнила Диана.

Армен взял с полки бутылку воды, налил себе в стакан.

– Это когда за одним столом у тебя сидит человек, который решает вопросы на уровне города, и человек, который решает вопросы на уровне двора, – сказал он. – А ты между ними ходишь с супом и делаешь вид, что тебе всё равно.

– Это и есть наша жизнь, – подвела итог Седа. – Просто раньше ты в неё не вмешивалась. А вчера подняла руку посреди драки и сказала: «Я тоже хочу ударить».

Диана молчала. Чувства «я всё сделала неправильно» не было – было другое: отступать уже некуда.

– Что теперь? – спросила она.

– Теперь ты работаешь, – ответила Седа. – Как всегда. Только аккуратнее. Если увидишь снова знакомые лица – этих, из других миров, – не геройствуй.

Она чуть смягчила голос.

– Не надо больше спасать богатых мальчиков. У них есть мамы, адвокаты и личные бойцы.

– У него есть мозг, – тихо сказала Диана. – Он вчера многое понял. Может, дальше справится сам.

– В этом мире понимают одно, – отрезала Седа. – Кто платит за ошибки. Мы платим. Не он.

В этот момент дверь в зал тихо щёлкнула. Не громко, не театрально – просто открылась, впуская немного уличного холода.

Зашёл мужчина. Тёмное пальто, аккуратный костюм, кожаная папка в руке. Не охранник, не «свой» гость, не очередной проверяющий в классическом виде. С виду – обычный офисный служащий, которых полгорода. Но по тому, как он посмотрел, как оценил зал, стойку, персонал, было ясно: этот человек не случайный.

– Вот, – тихо сказал Армен. – Первый пошёл.

Диана автоматически повернулась лицом к нему, поправляя фартук. Мужчина не сел, не попросил меню. Он направился прямо к стойке.

– Доброе утро, – сказал он. Голос ровный, поставленный. – Кого-нибудь из старших по смене можно?

– Все старшие здесь, – ответила Седа. – Что надо?

Мужчина посмотрел на неё, коротко кивнул, признавая в ней главную. Но взгляд всё равно вернулся к Диане.

– Мне нужна Диана, – сказал он. – Фамилию не называю, думаю, вы и так понимаете, о ком речь.

Армен нервно дёрнул плечом.

– А вы кто будете? – спросила Седа, не спеша его радовать.

– Меня зовут Антон, – спокойно ответил мужчина. – Я представляю интересы Инги Проскуриной.

Он произнёс имя как название банка, а не человека.

– О, – протянула Седа. – К нам теперь с визитами? Вчера было мало?

– Вчера был эмоциональный визит, – мягко сказал Антон. – Сегодня деловой.

Он снова посмотрел на Диану.

– Госпожа Проскурина просила передать, что хотела бы встретиться с вами лично. Вне ресторана. В удобное для вас время. Желательно – сегодня.

Диана почувствовала, как внутри всё ухнуло вниз, словно лифт сорвался на несколько этажей. Она ожидала чего угодно: звонка, угроз, косвенного давления. Но прямое, аккуратно оформленное приглашение выглядело почти вежливым.

– А если мне неудобно? – спокойно спросила она.

Армен сглотнул. Седа чуть напряглась.

Антон не удивился.

– Тогда она всё равно встретится с вами, – сказал он. – Просто формат будет другой.

Он выдержал паузу.

– Лично я бы рекомендовал первый вариант. Он мягче.

Седа усмехнулась:

– Мягче у вас только подушки в гробу. И то не всегда.

Антон не обиделся.

– Я не пришёл давить, – сказал он. – Я пришёл передать приглашение. Решение – за вами.

Обращался он к Диане, не к Седе. Это было показательно.

– Она что-то хочет? – спросила Диана. – Конкретно.

– Она хочет поговорить, – ответил он. – Без свидетелей. В нейтральном месте.

Он достал из папки небольшой конверт, положил на стойку.

– Здесь адрес и время, которое она предлагает. Если вам нужно перенести – контактный телефон тоже внутри.

Седа схватила конверт быстрее, чем Диана успела протянуть руку. Повернула его в пальцах, словно проверяла на взрыв.

– Нейтральное место, говоришь? – уточнила она. – Это что у вас – кладбище?

– У нас много неплохих площадок, – вежливо сказал Антон. – В данном случае – один из залов в её деловом центре. Там безопасно.

– Для кого? – не отпустила Седа.

– Для обеих сторон, – без тени иронии ответил он.

В зале стало так тихо, что Диана услышала, как где-то в углу капает вода.

Она понимала: это не просто разговор. Таких встреч в жизни немного, и после каждой траектории уже не возвращаются на прежнее место.

Она посмотрела на Седу. Та всё ещё держала конверт, будто через бумагу могла увидеть чужие планы.

– Ты её отпустишь? – спросил Антон.

– Я её не держу, – сказала Седа. – Но если кто-то там решит, что она у нас одинокая и без защиты, – пусть сразу понимает: это ошибка.

Она подалась вперёд, взгляд стал острым:

– Передай своей королеве: если она думает, что может делать с этой девочкой что хочет, – сначала ей придётся иметь дело со мной. Я маленькая, но очень вредная.

Антон впервые слегка улыбнулся.

– Я передам, – сказал он. – И, поверьте, она это уже понимает.

Он снова повернулся к Диане:

– Решение – за вами. Но не отвечать – это тоже ответ.

Он кивнул, развернулся и пошёл к выходу. Двигался спокойно, без суеты, как человек, который знает: главное своё он уже сделал.

Дверь за ним мягко закрылась.

– Ну всё, – мрачно сказал Армен. – Нас официально заметили. Можно открывать шампанское и заказывать венки.

Седа аккуратно бросила конверт на стойку.

– Открывай, – приказала она.

– Ты же сама держишь, – заметила Диана.

– Я не начальник почты, – огрызнулась Седа, но всё равно разорвала край. Быстрый взгляд внутрь.

– Адрес, время, номер телефона. Всё красиво, по-деловому. Прямо цивилизация, а не мафия.

– Ты позволишь мне пойти? – тихо спросила Диана.

Седа подняла голову.

– Позволю? – переспросила она. – Ты мне кто, ребёнок? Я могу только сказать, что если ты не пойдёшь, она всё равно найдёт способ наклонить этот ресторан. Через проверки, через Круглова, через твоих соседей по дому – неважно. Женщины такого уровня недосказанным не живут.

– А если пойду? – спросила Диана.

– Тогда ты войдёшь в комнату, где все сидят с ножами, но улыбаются, – сказала Седа. – И при этом будешь не официантка, а девушка, которая спасла её сына. Это плюс один к уважению и плюс десять к риску.

Армен подошёл ближе, понизил голос:

– Ди… если пойдёшь, не говори лишнего. Не верь никому. Даже себе. Там каждое слово – чек.

Он криво ухмыльнулся:

– И если она тебе что-то предложит, не соглашайся сразу. Такие люди считают: всё, что соглашается быстро, – дешёвое.

– Спасибо, папа, – сухо сказала Седа. – Ещё пару советов, и откроем консультацию для тех, кто идёт под каток.

Диана сжала конверт. Бумага хрустнула.

– Я пойду, – сказала она. – Если не пойду, она придёт сюда. Тогда пострадает не только я.

Седа посмотрела на неё долго. Затем коротко кивнула – как человек, у которого закончились другие варианты.

– Хорошо. Значит так, – сказала она. – До встречи работаешь как обычный человек. После встречи приходишь сюда и рассказываешь всё дословно. Никаких секретов от меня.

Она наклонилась ближе:

– И ещё. Если там будет хоть намёк, что тебя хотят использовать против нас, – встаёшь и уходишь. Без геройства. Поняла?

– Поняла, – ответила Диана.

– Когда встреча? – спросил Армен.

Седа ещё раз глянула в листок.

– Сегодня. В семь вечера.

Внутри у Дианы всё сжалось в тугой, маленький, но тяжёлый узел. До семи было ещё полно времени, но день уже казался прожитым.

– Значит так, – подвела итог Седа. – В семь ты идёшь разговаривать с королевой льда. До семи – работаем.

Она щёлкнула пальцами:

– Армен, прекрати выглядеть как человек, который уже составил завещание. Диана, бери поднос. Жизнь продолжается. Даже если кто-то там наверху уже делит, кому она принадлежит.

Диана спрятала конверт в карман фартука. Лёгкий лист бумаги лежал как подкинутый пистолет.

Ресторан шумел, заказы сыпались, кухня дымила, люди смеялись, ругались, спорили. Всё как всегда – только внутри неё каждое «как всегда» уже трещало.

Ближе к шести Седа подошла, не повышая голоса:

– Иди собирайся. Не вздумай опоздать. Люди такого уровня запоминают опоздания сильнее, чем имена.

– Сейчас, – кивнула Диана.

В раздевалке она сняла форму, переоделась в тёмные джинсы, длинное пальто, шарф. Никаких украшений, ничего лишнего – только то, в чём удобно уходить быстро.

Сегодня это была не встреча. Испытание.

У выхода её поджидала Седа.

– Хочешь, я тебя довезу? – спросила она.

– Нет. Лучше одна.

– Хм, – Седа вздохнула. – Тогда иди. Но помни: ты нам живая нужна.

Диана кивнула и вышла в холод.

Такси ехало тихо, будто тоже понимало: лишние звуки не приветствуются. Огни города мелькали, как сигналы светофора: жёлтый, красный, холодный белый. Москва вечером была чужим организмом – нервным, живым, непредсказуемым.

Адрес в конверте вёл в деловой квартал: стеклянные башни, зеркальные фасады, охранники у входов, турникеты, лифты с запахом дорогих чистящих средств. Пространство, где судьбы решаются без криков, в тишине кондиционеров.

У входа её уже ждал Антон.

– Добрый вечер, – сказал он. – Госпожа Проскурина ждёт.

Он провёл её через вестибюль, где даже воздух пах порядком. Лифт поднялся на двадцатый этаж почти бесшумно. Коридор был длинным, тихим, двери – одинаковыми, каждая с системой доступа.

Антон открыл одну из них.

– Вам сюда.

Диана вошла.

Комната оказалась простой, почти аскетичной. Высокие окна, мягкий рассеянный свет, два кресла, столик между ними, вода, прозрачные чашки. Никакой демонстративной роскоши – только контроль.

Инга сидела у окна. Тёмное платье, волосы собраны, взгляд всё такой же – холодный, точный.

– Добрый вечер, Диана, – сказала она, не поднимаясь. – Садитесь.

Диана села напротив. Руки положила на колени – открытый жест, без обороны и без демонстрации.

Инга наливала себе чай неторопливо, как будто фиксируя каждую секунду.

– Вы вчера опасно быстро вошли в мою жизнь, – сказала она. – И в жизнь моего сына.

– Не специально, – ответила Диана.

– Ничего не бывает «не специально», – холодно заметила Инга. – Особенно в этой части города.

Она повернулась к ней полностью.

– Я много узнала о вас за ночь, – спокойно продолжила она. – Вы давно в Москве. Работаете много. Сами тянете быт. Людей рядом мало. Но вы не глупая. И вы не слабая.

Пауза.

– Почему вы вмешались?

Диана смотрела прямо.

– Потому что в подсобке с ним разговаривали так, как с человеком, которого уже записали в проблему, – сказала она. – А он проблемой не был.

Инга наклонила голову.

– То есть вы решили, что можете определять, какие разговоры приемлемы?

– Если разговор превращается в издевательство, – да, – спокойно ответила Диана.

Инга поставила чашку.

– Вы рисковали, – произнесла она. – Серьёзно. А делали это вы – ради кого? Ради человека, которого не знали.

– Иногда не нужно знать человека, чтобы видеть, что ему плохо, – сказала Диана.

Инга несколько секунд молчала, рассматривая её, как хирург рану.

– Хорошо, – сказала наконец. – Тогда слушайте внимательно.

Она подалась вперёд.

– Круглов интересуется мной много лет. Его люди следят, проверяют, щупают границы. Я держу их на расстоянии.

Пауза.

– Вчера он увидел вас возле моего сына. И теперь задаётся вопросами.

По спине Дианы пробежал холод.

– Вы можете сказать ему, что между нами нет связи, – тихо сказала она.

– Я могу. И скажу, – подтвердила Инга. – Но он вам не поверит.

Тишина в комнате плотнее воздуха.

– Почему? – спросила Диана.

– Потому что вчера вы сделали то, что делают только люди, которые живут по своим правилам, – сказала Инга. – Таких он не терпит.

Она откинулась в кресле.

– У вас теперь две проблемы. Первая – Круглов.

Голос её стал ещё холоднее.

– Вторая – мой сын. Он будет искать вас. Он уже ищет.

Диана промолчала.

Инга перевела взгляд в окно, на город под собой, как на карту.

– Говорю прямо. Я не хочу, чтобы вы были рядом с моим сыном, – сказала она. – Но я не собираюсь ломать вам жизнь. Это было бы слишком примитивно.

Она вернулась взглядом к Диане.

– Поэтому я предлагаю сделку.

Диана медленно выдохнула.

– Какую?

Инга чуть наклонилась вперёд.

– Не приближайтесь к Никите, – произнесла она. – Но если Круглов или его люди захотят использовать вас против него – вы сообщаете мне. Сразу.

Пауза.

– И я защищу вас. Своими методами. И его – от его собственной наивности.

Диана слушала, чувствуя, как внутри всё перестраивается.

– А если я не соглашусь? – спросила она.

Инга впервые улыбнулась. Очень тонко.

– Тогда, Диана… – она сделала короткую паузу, – тогда Круглов придёт за вами раньше, чем за ним. И вы будете одна.

Остальное было уже не разговором, а протоколом. Несколько уточняющих фраз, пара довольно вежливых угроз, отполированных до блеска, и ещё раз – про «защиту», которая не бывает бесплатной.

Через двадцать минут Диана вышла в коридор. Постояла, опираясь плечом о холодную стену, пока лифт медленно поднимался. В ушах всё ещё звучало: «Я защитю вас. Но только если вы будете на моей стороне».

Лифт приехал, кабина пустая. Она вошла, нажала первый этаж и смотрела не на цифры, а на своё отражение в полированных стенках. Та же она. Только взгляд стал жёстче. Это, пожалуй, пугало меньше всего.

На улице было уже темно. Ветер бил по лицу, как всегда в Москве – напоминающе: ты тут никто, город тебя ничем не обязан.

Такси она не стала ловить сразу. Пошла пешком – нужно было расстояние между стерильным офисом и своим грязным рестораном, между чужой игрой и своей жизнью.

Теперь всё в голове разделилось на «до» и «после».

До – Круглов где-то рядом, но ещё не трогает. Инга где-то в башнях, но не смотрит вниз. Никита – случайный гость.

После – у каждого из них появился личный интерес к ней. Это было хуже всего.

Часть 2.

У дверей «Мандарин & Дым» она остановилась. Свет изнутри был тёплым, почти уютным. Стекло чуть запотело. С улицы ресторан выглядел местом, где люди просто едят и спорят о глупостях. Только она знала, сколько под этим светом спрятано страха.

Она толкнула дверь.

– О, живая, – выдал Армен. – Я уже думал, нам придётся вешать чёрную ленту на бар.

Седа стояла у стойки, опираясь ладонями, как хищная птица, присевшая отдохнуть, но готовая сорваться.

– Закрой рот, – сказала она ему, даже не глядя. – Иди считай свои стаканы. У нас тут поважнее.

Она повернулась к Диане:

– Ну? Ты сейчас упадёшь или сначала расскажешь, как всё прошло?

– Сначала расскажу, – ответила Диана. Голос звучал спокойнее, чем она ожидала.

Она обошла стойку, села на высокий стул. Как только увидела знакомые стены, усталость навалилась сразу – тяжёлая, вязкая.

Армен придвинулся, прислонился к стойке.

– Она тебя била? Психологически хотя бы? – с надеждой в голосе спросил он.

– Ты идиот, – отрезала Седа. – Если бы её били, она бы сюда не дошла.

– Говори, – коротко добавила она уже Диане.

Диана пересказала встречу. Без лишней драматизации: комната, чай, вопросы, Круглов между строк, сделка, условие не приближаться к Никите, предложение «защиты» и фраза про то, что одна она здесь не выживет.

Седа слушала молча. Пару раз сжала губы, когда в пересказе Инга становилась особенно прямой. Армен то морщился, то ругался себе под нос.

Когда Диана закончила, повисла тишина.

– Значит так, – наконец сказала Седа. – Эта женщина умнее, чем мне хотелось бы. Плохо. С тупыми проще.

Она потёрла переносицу.

– По сути, она сказала: «Мой сын – моя проблема. Но теперь и твоя тоже». И: «Круглов будет ходить вокруг тебя кругами, как кот вокруг кастрюли. Я могу держать крышку. Могу – не держать».

– Примерно так, – кивнула Диана.

Армен нервно хмыкнул:

– Великолепно. Мы тут рестораном занимаемся, а вокруг нас тихо начинается маленькая холодная война. Без гимнов, зато с королевами.

– Сейчас начнёшь ещё портал в ад искать, я тебе по лбу дам, – сказала Седа. – Слушай лучше.

Она снова повернулась к Диане:

– Она ясно дала понять, что не хочет тебя рядом с Никитой. Это по-человечески понятно. Но ещё и выставила маяк: если тебя начнут ломать через него – ты должна прийти к ней.

– Да, – сказала Диана. – Прямо не проговорила, но ясно.

– А ты ей что сказала? – спросил Армен.

– Ничего. В основном слушала, – ответила Диана. – Там была не та комната, где можно много говорить. Любое слово – как подпись на бумаге.

– И правильно, – кивнула Седа. – Я бы, может, лишнего наговорила.

Она на секунду замолчала.

– Что она сказала про Круглова?

– Что он меня уже увидел, – ответила Диана. – Что он был там, у угла, когда я провожала Никиту. Я его не видела, но чувствовала.

Армен побледнел.

– То есть, – сказал он, – он видел и сына, и тебя, и то, как ты его от нас уводишь?

Он тяжело выдохнул.

– Всё. Теперь ты у него, как минимум, в блокноте. А я ненавижу, когда к нашим девочкам есть личный интерес.

Седа посмотрела на него:

– Ты ненавидишь, когда к твоему бару приходит проверка, – сухо сказала она. – А я ненавижу, когда к моим людям прикрепляют ярлык.

Она загнула пальцы:

– Один: Круглов. Уже понял, что ты не сломалась в первый день.

Два: Инга. Решила, что ты достаточно умна, чтобы иметь с тобой дело, и достаточно опасна, чтобы держать тебя на поводке.

Три: Никита. Скорее всего, уже бродит по городу и думает, как тебя найти.

Четыре: мы, – она кивнула на себя и Армена, – которые оказались между всеми ними.

Армен тихо хлопнул в ладоши.

– Красиво, – сказал он. – Осталось только музыку под это подобрать.

– Подберёшь себе сам, – отрезала Седа. – Диана, вопрос: ты сама как? Согласна на её правила? Или хочешь послать всё к чёрту?

Ответ пришёл не сразу. Диана смотрела на свои руки, на стойку, на конверт в кармане пальто.

– Я не хочу быть ни на чьей стороне, – сказала она. – Ни на её, ни на его. Ни на чьей. Я просто не хотела, чтобы человека раздавили в подсобке, как муху.

– В этом и проблема, – тихо сказал Армен. – Здесь нельзя быть «ни на чьей». Здесь или с кем-то, или под кем-то. Иначе рано или поздно тебя выкинут, как мусор.

– По делу говорит, – хмыкнула Седа. – Запомни: если ты не выбираешь сторону – её выберут за тебя.

Пауза.

– Но я не буду говорить тебе «иди к Инге» или «иди к чёрту». Скажу другое: мы теперь вместе в этой каше. Если тебя будут дёргать – вместе с тобой дёргать будут и нас. Так что, прежде чем сделать шаг, смотри не только под ноги, но и вокруг.

– Я не хочу, чтобы из-за меня что-то случилось с рестораном, – сказала Диана.

– С рестораном всё равно что-то случится, – вздохнул Армен. – Это Москва. Тут даже с домами всё время что-то случается.

– Хватит философии, – отрезала Седа. – Ночь длинная, а работа сама себя не сделает.

Она уже собиралась отойти, когда зазвенел стационарный телефон у стойки – тот самый, по которому в последние месяцы чаще звонили те, чьи номера лучше не знать.

Бармен протянул трубку Армену:

– Это к тебе.

Армен приложил её к уху.

– «Мандарин & Дым», слушаю.

Диана слышала только обрывки. Голос на том конце был низкий, спокойный, слишком уверенный. Узнавать его не требовалось.

Армен молчал дольше обычного, слушал. Потом произнёс два слова:

– Понял. Будем.

Положил трубку. Лицо у него стало таким, будто он проглотил осколок стекла.

– Кто? – спросила Седа, хотя уже знала.

– Он, – сказал Армен. – Лично.

Он посмотрел на Диану:

– Передаёт привет. Сказал, что теперь будет заходить «по-человечески, без этих ваших глупых проверок».

– Это как? – тихо спросила она.

– Это значит, – сказал Армен, – что скоро он придёт сам. Не люди, не проверяющие. Он. Посмотреть, кто у нас тут «смелый спасатель».

Седа тихо выругалась.

– Время? – спросила она.

– Не сказал. Сказал: «Я люблю сюрпризы».

Седа медленно оглядела зал, словно заранее прикидывая, где он сядет.

– Ну что, – произнесла она, – теперь у нас всё красиво. Наверху – королева, с которой ты только что пила чай. Сбоку – он, который собирается «по-человечески» поужинать. А мы – уютная точка между ними.

Диана стояла у стойки, чувствуя, как этот день уплотняется до одной фразы: назад дороги нет.

Вечер тянулся, ресторан полнился людьми, запахами, голосами. В какой-то момент Седа махнула рукой:

– Иди домой. Ты нам завтра нужна, не только сегодня.

Дом встретил её тишиной. Не уютной – пустой. В такой тишине любой звук кажется лишним.

Диана закрыла дверь на два замка, проверила ещё раз. Сбросила пальто, прислушиваясь к собственному дыханию. Оно было слишком быстрым для спокойного вечера и слишком ровным для паники.

Квартира – та же: узкий коридор, кухня с облезлой плиткой, комната с диваном и уставшим шкафом. Здесь не пахло дорогим чаем или офисным кондиционером. Пахло стиральным порошком, мандариновым гелем для душа и чуть – сыростью от подвала. Это была её территория. Единственная.