<< 1 2 3 4 5 >>

Криминалистическая биоскопия (частная теория)
В. А. Мамурков


Криминалистические классификации служат одним из средств познания; они помогают изучать отдельные предметы или явления, устанавливать закономерности их развития, определять пути использования, позволяют предвидеть еще непознанное[29 - Белкин Р. С., Винберг А. И. Криминалистика и доказывание. М., 1969. С. 53.].

Наряду с этим, данные классификации играют роль средства систематизации, знания о криминалистических приемах, методах, рекомендациях и объектах, для работы с которыми они предназначены[30 - Криминалистика. М.: ВШ МВД СССР, 1969. С. 114.], являются необходимым условием эффективного познания изучаемого объекта, служат важным средством проникновения в его глубинные, базисные слои, обеспечения продуктивного движения мысли исследователя от исходного целого к образующим его частям, а от них снова к целому для выявления закономерностей, знание которых необходимо для его научного описания и объяснения.

Изложенное выше в полной мере относится и к классификации биологических объектов. Одним из ее значений, особенно важным для этапа формирования теории криминалистической биоскопии, является создание логической основы систематизации знаний в этой области криминалистики, выявление ее подсистем и их составных частей, определение их координации и субординации на горизонтальном и вертикальном уровнях применительно к многоуровневой иерархической классификационной конструкции, строящейся по принципу от общего – к менее общему, от целого – к его частям и внутренним группировкам последних.

В этой связи представляется важным вопрос о базовых критериях классификации всего многообразия биологических объектов, функционирующих в уголовном судопроизводстве, и построения с учетом их классификации первого, наиболее общего уровня, который создаст основу для осуществления последующей классификации выделенных частей данного целого.

Проделанный нами анализ позволяет заключить, что в основу рассматриваемой логической операции целесообразно положить деление биологии на два основных раздела: на биологию человека и биологию иных объектов живой природы. Данный подход позволяет разделить криминалистически значимые биологические объекты на две группы: 1) люди и происходящие от них биологические объекты, включая следы биологической природы; 2) иные биологические объекты (объекты флоры, фауны и т.д.).

Из этого, в частности, вытекает деление криминалистической биоскопии как отрасли данной науки на две подсистемы теоретического и прикладного знания: 1) криминалистическую гомобиоскопию (учение о человеке и происходящих от него биологических объектах); 2) другие виды криминалистической биоскопии, не связанной с изучением человека и происходящих от него объектов биологической природы. Последняя подсистема включает в свое содержание комплекс частных криминалистических учений об отдельных группах и видах объектов живой, но не говорящей природы. Как и в рамках гомобиоскопии, научный и практический интерес в этом случае представляют объекты не только в процессе их зарождения и жизнедеятельности, но и в различных состояниях после прекращения их жизнедеятельных функций и развития, то есть перехода, образно говоря, в состояние «жизни после смерти». Представление о том, о каких именно частных учениях в данном случае идет речь, дает выделение в биологии таких дисциплин, как ботаника, зоология, орнитология, ихтиология, энтомология и др. Соответственно этому биологические объекты рассматриваемой группы могут быть разделены на ботанические, зоологические, орнитологические и другие виды.

Подобная классификация представляется существенной как для теории и практики выявления и раскрытия преступлений, так и для теории и практики судебно-биологической экспертизы. Указанные объекты являются во многих случаях объектом следственного и оперативно-розыскного поиска, фиксации, осмотра, изъятия и предварительного исследования в стадиях возбуждения и расследования уголовного дела. В ряде случаев они приобретают статус вещественных доказательств, когда были предметом преступных посягательств и играли роль средств совершения преступлений (например в случаях заражения пищевых продуктов патогенными микробами с целью отравления потребителей этих продуктов), или изымались и исследовались как следы – материальные источники информации, на месте происшествия, при осмотре одежды и обуви подозреваемых, при производстве других следственных и иных действий.

Рассматривая указанную классификацию с точки зрения ее значения для теории и практики судебно-биологических экспертных исследований, нельзя не отметить, что она четко корреспондируется со сложившимися представлениями о биологической экспертизе, ее разновидностях и объектах. «Биологическая экспертиза своими основными задачами имеет установление природы вещественных доказательств, являющихся объектами растительного и животного происхождения, а также решение вопроса об их групповой принадлежности»[31 - Справочник следователя. Выпуск третий. Практическое пособие. М., 1992. С. 104.].

Экспертами-биологами, как отмечает Н. А. Селиванов, исследуются: 1) растения, их части, семена растений; 2) корма для животных (отруби, сено и т.п.); 3) ядовитые вещества, вырабатываемые микробами (токсины); 4) древесный уголь, экскременты животных, шерсть и ряд других объектов. Они исследуются в рамках таких разновидностей биологической экспертизы, как ботаническая (растительные объекты), зоологическая (объекты животного происхождения), орнитологическая (птичий пух, перья, органы и ткани), энтомологическая (крылья, органы и ткани насекомых), ихтиологическая (костные останки, чешуя, кожа рыб)[32 - Справочник следователя. Выпуск третий. Практическое пособие. М., 1992. С. 104.].

Вместе с тем нельзя исключать и целесообразности, значимости научной и практической точки зрения на построение и использование классификаций биологических объектов неговорящей природы по другим основаниям. Так, с точки зрения теоретического анализа, разработки тактико-криминалистических и методико-криминалистических проблем выявления и расследования различных категорий преступлений, представляется значимым деление указанных объектов на объекты естественного и искусственного происхождения.

В число последних входят продукты разрешенной и запрещенной созидательной деятельности человека, связанной с производством и оборотом пищевой продукции, наркотических средств, лекарственных препаратов из компонентов растительного и животного происхождения, всевозможные напитки на настоях кореньев, трав, табачные изделия и т. д.

Указания на некоторые виды объектов данной группы содержатся в ряде федеральных законов, включая УПК РФ.

Так, в статье 82 УПК («Хранение вещественных доказательств») говорится об изъятых из незаконного оборота этиловом спирте, алкогольной и спиртосодержащей продукции, а также предметах, длительное хранение которых опасно для жизни и здоровья людей или для окружающей среды. К числу последних относятся многие пищевые продукты (продовольственные товары, продукты питания, пища).

В Федеральном законе «О качестве и безопасности пищевых продуктов» от 2 января 2000 г. №29-ФЗ дается обширный перечень пищевых продуктов, включающий, в частности:

– продукты в натуральном или переработанном виде, употребляемые человеком в пищу (в том числе, продукты детского питания, продукты диетического питания), бутилированная питьевая вода, алкогольная продукция (в том числе, пиво), безалкогольные напитки, жевательная резинка, а также продовольственное сырье, пищевые и биологически активные добавки[33 - См.: Российская Федерация. Федеральный закон «О качестве и безопасности пищевых продуктов». М., 2000. С. 3—6.].

Научное изучение таких объектов – важная задача различных криминалистических исследований, осуществляемых, в частности, в криминалистической методике расследования, что и позволило ученым создать различные полезные для практики рекомендации по расследованию преступлений, связанных с наркотиками, производством пищевых продуктов, не отвечающих требованиям по качеству и безопасности, с изготовлением и сбытом контрафактной алкогольной продукции и другими объектами в сфере разрешенной и запрещенной экономической деятельности[34 - Куранова Э. Д., Образцов В. А. Расследование по делам о пищевых отравлениях. М., 1976; Бертовский Л. В., Образцов В. А. Выявление и расследование экономических преступлений. М., 2002; Справочная книга криминалиста/ Под ред. Н. А. Селиванова. М., 2000. С. 452—474.].

Рассматривая объект судебно-биологической экспертизы, Е. И. Майорова определяет его как биологическую совокупность естественного или искусственного происхождения, любой организм, сколь угодно малую часть организма, сообщества или совокупности, несущие информацию о расследуемом событии[35 - Майорова Е. И. Концептуальные основы судебно-биологической экспертизы. Автореф. дисс. докт. юрид. наук. М., 1996. С. 12.].

По мнению Е. И. Майоровой, любой объект судебно-биологической экспертизы является сложным, поскольку каждый орган живого организма может рассматриваться как комплекс специализированных тканей. В то же время, противореча себе, автор утверждает, что в качестве объектов судебно-биологической экспертизы существуют и простые объекты биологической группы. Как полагает Е. И. Майорова, «под простым объектом судебно-биологических экспертиз понимается объект условно простой – например, орган по отношению к организму»[36 - Майорова Е. И. Указ. соч. С. 12.].

Таким образом, простой объект – это есть некий условно простой объект. Следуя логике автора, получается, что сложное есть целое, а простое (условно простое!) – это часть целого.

Между тем, следуя другой логике, а именно, логике системно-структурного подхода, нельзя не признать, что и целое и часть целого представляют собой сложные системные образования, но разного уровня, состоящие из связанных внутренним единством элементов (частей). Поэтому, на самом деле в рассуждениях Е. И. Майоровой, видимо, речь идет не о сложном и простом, а о целом и его части, об общем и частном, о системе и ее элементе. Спорные, нечеткие посылки порождают столь же спорные и нечеткие умозаключения.

Подтверждением этому служит предложенная указанным автором классификация объектов судебно-биологической экспертизы.

В их числе выделяются следующие объекты:

– простые (организм, орган или сколь угодно малая часть органа или организма);

– составные (несколько организмов одного таксона либо микрочастиц, фрагментов одинаковых органов особей различных таксонов);

– сложные (комплексные) – микрочастицы, фрагменты разных органов и органы организмов различных таксонов;

– комбинированные – любой из перечисленных объектов, включающий кроме биологической составляющей иной компонент[37 - Там же.].

Несовершенство приведенной классификации очевидно. При ее разработке автор нарушил все основные правила логической теории классификации (членами деления являются элементы систем различного уровня, деление осуществлено по различным основаниям, члены деления не исключают друг друга и т.д.). Кроме того, обращает на себя внимание и то, что Е. И. Майорова, очевидно, не проводит различия между понятиями «классификация» и «типология», подменяя одно понятие другим.

Между тем класс (множество, разряд, группа) может быть охарактеризован как совокупность предметов, явлений, процессов, обладающих общим признаком, сходством тех или иных их качественных характеристик. Классификация – это операция с классом, деление объема его понятия по определенному общему для всех элементов класса признаку[38 - Кириллов В. И., Старченко А. А. Логика. М.: Высшая школа, 1987. С. 48—57.].

Типология (под типом понимается форма, вид, образ, модель, характерный представитель чего-либо) – это метод научного познания, в основе которого лежит расчленение систем объектов и их группировка с помощью обобщенной, идеализированной модели или типа. В теоретическом отношении типология по сравнению с классификацией представляет собой более высокий уровень познания[39 - Теоретические проблеиы учения о личности преступника. М., 1979. С. 171—173; Криминология / Под ред. В. Н. Кудрявцева, В. Е. Эминова. М.: Юристъ, 1995. С. 88.].

Поэтому то, что представлено Е. И. Майоровой под видом классификации на самом деле таковой не является. Рассмотренная выше конструкция, предложенная указанным автором, может быть определена как не очень удачная типология объектов судебно-биологической экспертизы. Можно допустить, что несовершенство данного построения интуитивно ощущалось его автором. Видимо, поэтому, называя свое «детище» классификацией, Е. И. Майорова ничего не сказала о том, по какому же основанию осуществлена эта логическая операция.

Представляется, что в указанных целях могут использоваться различные основания. Кроме того, что рассмотрено нами выше, при классификации биологических объектов неговорящей природы может быть использован подход с позиции категорий «целое» и «часть целого». С учетом этого все биологические объекты могут быть разделены на целостные организмы, содержащие все их необходимые составляющие, и на элементы (части, органы и т.д.) организмов, возникающие при взаимодействии первых с другими объектами (например в результате физического расчленения целого на части, отделения от него каких-либо частей).

Возможно также деление указанных объектов на группы в зависимости от характера и степени родства образующих их элементов (объекты, состоящие из однородных элементов биологической природы, и объекты, состоящие из элементов различной биологической принадлежности); от видовой их характеристики (состоящие из элементов одного вида и элементов разных видов); от того, входят ли в них элементы только биологической природы или наряду с ними включаются элементы иного порядка; являются ли объекты относительно самостоятельными или входят в качестве составляющих в более широкие системы как одного, так и разных порядков (например, в случае использования биологических веществ в качестве добавок в какие-либо жидкости).

По различным основаниям могут быть классифицированы и объекты криминалистической гомобиоскопии. (Об этом см. в следующем параграфе).

Отдельного рассмотрения заслуживает вопрос о классификации следов биоскопического характера.

В понятийно-терминологическом аппарате криминалистики дефиниция следа играет роль системообразующего фактора, вокруг которого и в связи с которым сформировался и развивается язык данной науки, ее общая и частные теории, другие подсистемы и элементы криминалистического знания, а также разрабатываемая криминалистикой научная продукция, адресуемая практике борьбы с преступностью.

Как принято считать, с криминалистической точки зрения, следы – это любые изменения в материальной среде, возникшие в связи с подготовкой, совершением, сокрытием преступлений и других, связанных с ними событий. Следы и их носители являются объектом поиска, фиксации, осмотра, изъятия, предварительного и судебно-экспертного исследования, источником собираемой и используемой в уголовном процессе уголовно-релевантной информации.

Этим и объясняется то неослабевающее внимание, которое уделяет криминалистическая наука изучению следов.

И не случайно В. А. Образцов определяет криминалистику как науку о технологии и средствах практического следоведения в уголовном процессе[40 - Образцов В. А. Криминалистика. Курс лекций. М., 1996. С.7.]. Следы биологического происхождения являются важнейшей составной частью системы материально фиксированных следов, результаты обнаружения и исследования которых часто играют решающую роль в выявлении и раскрытии преступлений различных категорий. По мнению И. А. Аистова, своеобразие биологических следов выражается в том, что они являются отражением биологической составляющей исследуемого события, проявляющейся в изменениях материальной обстановки. Эти следы являются носителями информации о биологических объектах, связанных с событием преступления, выступают в вещественной форме и приобретают характер криминалистически значимой информации в процессе расследования[41 - Аистов И. А. Использование следов биологического происхождения при расследовании преступлений. Автореф. дисс…. канд. юрид. наук. Саратов, 2000. С. 8—9.].

Эти, в целом правильные суждения, тем не менее, нуждаются, на наш взгляд, в ряде уточнений. Во-первых, следы биологического происхождения являются носителями не только информации о биологических объектах. Практика показывает, что такого рода следы зачастую содержат информацию и о других объектах, участвующих в процессе взаимодействия с биологическими объектами в пределах механизма познаваемых событий и их отражения. (Например к числу вопросов, выносимых на разрешение медико-криминалистической экспертизы по делам об убийствах, относятся, в частности, такие: какова форма воздействующей части орудия, причинившего повреждение на теле потерпевшего; не нанесено ли повреждение представленным экземпляром колюще-режущего орудия?)[42 - Справочник следователя. Выпуск третий / Под ред. Н. А. Селиванова. М., 1992, С.161.].

Во-вторых, следы биологического происхождения могут являться носителями информации не только о преступлении, но и о других событиях пред- и посткриминального характера, связанных с преступлением и устанавливаемых по уголовным делам.

В-третьих, информация, содержащаяся в следах биологического происхождения, приобретает характер криминалистически значимой не только при расследовании преступлений, но и в стадии возбуждения уголовного дела при осуществлении поисково-познавательной деятельности, результаты которой имеют организационно-тактическое и правовое значение, в том числе, дают основания к принятию решения о возбуждении уголовного дела.

С учетом изложенного следы биологического происхождения можно определить как материально фиксированные изменения, возникающие в окружающей среде, на объектах и у объектов биологической и иной природы, участвующих в процессе взаимодействия и отражения при совершении преступлений и связанных с ними событий, обнаружение и исследование которых способствует выявлению и раскрытию преступлений.

По мнению И. А. Аистова, классификация следов биологического происхождения может быть осуществлена на основе учета временных, пространственных, ситуационных особенностей данных следов, своеобразия механизма их образования; локализации, периода времени, прошедшего с момента образования следов до их обнаружения и исследования; с учетом факторов, обуславливающих посткриминальные изменения следов; степени сохранности, обстоятельств, путей, методов выявления и включения следов в орбиту расследования; соблюдения правовых условий и порядка их обнаружения, фиксации, изъятия, исследования; степени полноты, достоверности получаемой при их исследовании информации, непротиворечивости ее другим данным, собранным по делу.

Как полагает И. А. Аистов, наиболее значимыми в теоретическом и практическом плане являются следующие основания классификации: объекты следообразования (человек, животное, растения, микроорганизмы, грибы); механизм образования следов; обстоятельства возникновения следов биологического происхождения (например занесенные на место происшествия, возникшие в связи с пребыванием преступника и жертвы на месте происшествия, унесенные с места происшествия, оставшиеся в результате хранения или транспортировки трупа либо его частей); способ обнаружения (следы, выявляемые визуально, с помощью научно-технических средств); стадия преступления; возможность исследования следов биологического происхождения, их количественные и качественные характеристики; локализация следов биологического происхождения; скорость распада следового вещества[43 - Указ. соч. С. 9—13.].

Нельзя не согласиться с утверждением данного автора о возможности классификации следов биологического происхождения по самым различным основаниям. Однако, утверждение об особой значимости выделенных им некоторых видов оснований классификации представляется спорным в силу отсутствия надлежащей аргументации. Кроме того, вопрос о значимости той или иной классификации, если следовать основным положениям теории и накопленному опыту классификаций, не может быть решен в отрыве от цели, задачи использования предлагаемых конструкций, того вида практической деятельности, для оптимизации которой и строится классификация с учетом ситуационных моментов ее применения. Та или иная классификация может быть значимой для целей одного исследования и быть совершенно бесполезной с точки зрения целей другого исследования. Полезная для одной практической деятельности, для одних условий ее осуществления, она может быть бесполезной для другого вида деятельности, для других ситуаций, в условиях которых осуществляется деятельность.

Недостатками классификаций И. А. Аистова являются также их несистематизированность и то, что он не указывает, какие из предложенных им оснований могут использоваться для построения отдельно общих и отдельно частных классификаций следов, что представляется существенным с точки зрения следственной практики и, особенно, с точки зрения судебно-экспертных исследований. Поэтому в первую очередь следует определить подходы, играющие роль принципов, положений, с позиций которых целесообразно осуществлять классификационную работу в отношении упомянутых объектов криминалистической биоскопии. Один из таких подходов предполагает применение знаний общего уровня для решения частных проблем.

С этой точки зрения для классификации биологических следов представляют интерес разработанные в криминалистике типологии и классификации различных материально фиксированных объектов, включая следы.

Изучение имеющихся в этом направлении публикаций[44 - Турчин Д. А. Теоретические основы учения о следах в криминалистике. Владивосток, 1983. С.91; Криминалистика / Под ред. В. А. Образцова. М.,: Юристъ, 1999. С. 88—89; Белкин Р. С. Курс криминалистики. М.: Закон и право. 2001. С. 313—315; Криминалистика / Под ред. Е. П. Ищенко. М.: Юристъ, 2000. С. 152—176.], позволяет выделить следующие типы материально-фиксированных следов, имеющих отношение к криминалистической биоскопии:

– следы, отображающие признаки внешнего строения следообразующих объектов (следы-отпечатки);

– следы – предметы;
<< 1 2 3 4 5 >>