И как-то совершенно неожиданно кошелек вдруг выпал из одного кармана его куртки. Вот только-только этот карман проверил! И вокруг все по-прежнему, и продавец ничего не заметил. А ему-то чего смотреть? Главное, чтобы клиент расплатился!
А Нэй выбрался на свободное пространство и глубоко задышал. И дрожь по телу.
Вот же придумал приключение на свою голову! Забыл, чем закончился последний кошелек?
И как вдогонку к воспоминаниям…
Рука на плечо!
Нэй замер. Дрожь тут же прошла. В голове лихорадочно заработали мысли. Кто это может быть и чего ждать?
Неужели попался? Увидел кто? Волчары подсуетились?
Все это пролетело за мгновения, потому что через секунду Нэй уже повернулся к хозяину тяжелой руки.
И к своему удивлению он увидел перед собой серого.
Так офицеров и солдат Внутреннего конвоя называли за их серую, блеклую форму, под стать тюремным стенам или пасмурным городам, лишь черные петлицы с желтой эмблемой ВК – кандалы на фоне клетки – да красные ромбы, кубари и шпалы с золотыми пуговицами разбавляли эту серость.
Впрочем, в этом тоже не было ничего необычного. В Орсе располагались казармы Внутреннего Конвоя, все-таки город считался столицей Сиртской долины, со всеми ее секретами, тайнами и каменоломнями. Поэтому Орса была наводнена серыми, и даже в Нижнем районе порой их было море, которое всегда разливалось по четвергам. Четверг так и назывался на Красной улице – Серый день Календаря. Впрочем, платили серые щедро, не обманывали и не извращались.
Но Нэй как-то не замечал раньше, чтобы серые выполняли еще и функции волчар.
Но самое интересное было то, что лицо серого, майора, шпала на петлице, Нэю показалось смутно знакомым. Где-то он это лицо видел, но вспомнить не смог.
Хотя какие тут воспоминания могут быть, когда голова забита совсем другими мыслями? Да и ноги требовалось останавливать, чтобы они не рванули с места в карьер.
Потому что пока грозы не предвиделось, хотя вид у майора был грозным.
И все-таки, где он видел это лицо?
Его, Нэя, этап?
О!
Или сны о прошлом?
Он и забыл, как сюда, в Орсу, добрался. За три года многое стерлось из памяти. А вот сейчас вновь накатило. Вот только как в доме – в пещере Учителя оказался, он так до сих пор и не вспомнил…
А серый довольно бесцеремонно принялся вертеть голову Нэя, прихватив за подбородок. Даже левую щеку потер, где всегда клеймо выжигают преступникам, отправляемым на каторгу (мысль о клейме возникла в голове Нэя мгновенно).
Хмыкнул и, наконец, спросил:
– Как твое имя, сынок?
Непонимание действий майора ставила мальчишку в тупик. Что от него хотят? И видел ли этот человек его недавние подвиги с кошельком?
Но внешне Нэй старался быть спокойным (все-таки уроки Учителя чего-нибудь да стоят) и ответил на вопрос быстро, без какого-либо вранья. Ему здесь еще жить.
– Нэй Вейн.
Вот именно – имя и фамилия, а не вор из какой-то там соты или еще что! Как Учитель умудрился выправить такие документы на Нэя, для него осталось загадкой. Но с момента обретения своего нового имени, точнее, фамилии, которой у него никогда не было, как и дома, он всегда носил с собой лист плотной бумаги, удостоверяющей его личность, со всеми печатями и подписями. Ну, такой документ носили все его обладатели, что подчеркивало их более высокий статус перед не имевшими такой бумаги. Но самое приятное было то, что Нэю очень нравилась его фамилия. Как песня звучала…
– Нэй?
Имя Нэй было именем редким, но не настолько, чтобы подозревать в каких-то делах первого попавшегося парня с таким именем.
Или можно?
– Нэй Вейн? – еще раз повторил Бер (да, это был именно Бер, наконец-то получивший долгожданного майора этой зимой), но уже с фамилией. Казалось, он пробует эти звуки на вкус, пытается ощутить свою память.
– И чем ты занимаешься, Нэй Вейн?
– Учусь.
– Где? – резонный вопрос. Для простой школы Нэй уже явно вырос. Рекрутом тоже не был. Студентом? Хм… Бер еще помнил, как выглядят студенты, не курсанты, а именно студенты, и парень явно не походил на «ботаника», как меж собой военные называли учащихся Общего Университета Аркета. Их даже бить не хотелось, такие они были хлипкие и жалкие на вид. Этот мальчишка явно студентом не был. Ну, и на мага он тоже не похож – арфара нет на руке.
И вообще, с чего вдруг Бер к пареньку привязался-то? Напомнил кого-то?
– У Учителя… – ну да, у кого же еще можно учиться?
– И как зовут учителя?
– Ларс Торсен…
– Хм. Никогда не слышал. И чему тебя учит?
– Грамоте. Наукам. Кулачному бою.
– Кулачному бою? – Бер неожиданно сжал своей огромной ладонью плечевой бицепс парня, а затем руки его осмотрел, сбитые костяшки, хмыкнул. – Тот как-то хилее был, что ли, – мотнул головой: – А живешь где?
– За городом.
– А здесь что делаешь?
Нэй сдержался, чтобы не усмехнуться, или скорее подавил нервный тик. Как на допросе, честное слово:
– Знакомых навещаю, – и тоже чистая правда. Учитель ближе к лету стал разрешать Нэю посещать город на выходные – седру и натиру. Но с условием что, во-первых, всю дорогу от дома до Орсы Нэй будет бежать, не останавливаясь, что туда, что обратно. И, во-вторых, будет выполнять все предписания Учителя по тренировкам.
Нэй в самом начале таких посещений попытался было обмануть Учителя, видимо, из любопытства, то есть не бежал и не тренировался. Но Учитель всего лишь пульс проверил у ученика, и Нэй хорошо получил палкой по пятой точке за обман. Было больно и поучительно. С тех пор, правда, Учитель больше пульс не проверял, но и Нэй больше не обманывал…
Бер собрался еще что-то спросить. В памяти всплыла одна вещь, которую стоило проверить. Но тут…
– Бер! Марн!
Бер выпрямился, оглянулся, попытался рассмотреть, кто его окликнул. Но, к своему удивлению, никого не увидел. Послышалось?
А когда повернулся назад…