– Я не понимаю тебя, Дер, – сказал он наконец голосом, лишенным убедительности.
– Мы знакомы с тобой почти тысячу лет, – сказал Бальдерик Вигман. – Я хорошо знал твоих компаньонов – Эргюса Бэйтса и Анжело Месси. Один больше всего на свете желал покорить всех без исключения женщин, которые ему встречались, другой лелеял мечту уничтожить весь людской род. А о чем мечтаешь ты, Мор? Я никогда этого не мог понять.
– Хочешь узнать? – хитро усмехнулся Мартин Крюгер. – Тогда начни с себя. Впрочем, если не хочешь…
– Почему же, – возразил Бальдерик Вигман. – Я скажу. Ты помнишь часы на колокольне Цитглоггетурм, которые видны из окна моего кабинета?
– Да, – кивнул Мартин Крюгер. – Они уже сотни лет украшают восточную часть древней колокольни.
– Так вот, я часто вижу, как передвигается минутная стрелка, но никогда не замечал движения часовой. И это потому, что я всегда спешу. Видишь ли, старина, выражение «время – деньги» не пустые слова. И все бы хорошо, но мне иногда кажется, что моя жизнь – это только иллюзия, сновидение. Чтобы избавиться от этого тягостного, признаюсь, ощущения, мне надо увидеть, как, дрогнув, часовая стрелка часов на колокольне Цитглоггетурм переходит с одной цифры на другую. Мне кажется, что только это явится доказательством того, что моя жизнь реальна и имеет какую-то ценность. Вот об этом я и мечтаю уже много веков.
Бальдерик Вигман помолчал, а затем тихо спросил:
– А что у тебя, Мор?
Но Мартин Крюгер был не настолько глуп, чтобы открывать даже старому другу свои самые сокровенные мысли. Вместо этого он привычно слукавил, сказав:
– Ты же знаешь и сам, Дер. Я жалкий чревоугодник. Мне бы только набить свое брюхо чем-нибудь вкусненьким. И чтобы оно не лопнуло, сколько бы я не съел. Вот это, пожалуй, и есть моя самая заветная мечта. И, кстати, я никогда не понимал Анжело Месси. Зачем уничтожать людей, когда можно их просто сделать своими рабами? Не говоря уже о Эргюсе Бэйтсе. Вот уж кто был по-настоящему…
Но Бальдерик Вигман не захотел продолжать эту тему. Он понял, что Мартин Крюгер не искренен с ним. И почувствовал обиду.
– Извини, Мор, но я спешу, – сказал он, не дослушав. – Поговорим об этом как-нибудь в другой раз. До встречи!
Экран погас. Мартин Крюгер улыбнулся. Он был доволен собой и только что состоявшимся разговором. Он узнал секрет Бальдерика Вигмана, не открыв ему своей тайны. А это не так просто, когда имеешь дело с таким пройдохой, как старый гном Дер. Да, Вигман стал слишком стар и сентиментален. И не пришло ли время подумать о том, нужен ли такой председатель совета директоров Спирит-банку?
И без того крошечные глазки Мартина Крюгера сузились. Он размышлял. Незаметно его мысли от Спирит-банка перешли на то, о чем он умолчал в разговоре с Дером. У Мартина Крюгера была мечта, о которой он не рассказал бы никому на свете, не доверил бы даже лучшему другу, будь у него такой. Он мечтал завладеть книгой, которая называлась «Гальдбрук».
Это была древняя рукопись, в которую вошли сорок семь заклинаний, составленных в средние века тремя ирландскими и одним датским магом на основе древних рун. С помощью этих колдовских заклинаний можно было лечить головные боли, бессонницу и бесплодие, очаровывать женщин, находить воров. А также победить любого врага. Произнесенная определенная магическая фраза вселяла панический ужас и вызывала непреодолимое желание покончить жизнь самоубийством. Любой человек, зверь и даже дух природы, кто бы он ни был, были бессильны противостоять этому. Даже пресловутый философский камень не смог бы принести своему владельцу того могущества, которое давали заклинания «Гальдбрука». Овладев этой рукописью, он, Мартин Крюгер, становился поистине всемогущим. Мечтая об этом, он впервые в жизни чувствовал себя счастливым.
Обычно очень скупой, даже жадный, когда речь заходила о деньгах, Мартин Крюгер, не задумываясь, потратил бы все свое громадное состояние, чтобы приобрести эту рукопись. Сам он узнал о ней совершенно случайно, подслушав разговор двух ирландских колдунов, которые после этого были жестоко умерщвлены по его приказу. Он даже знал, где она хранится – в замке тамплиеров, которым владел его бывший компаньон Анжело Месси, как он называл себя в мире людей. В действительности же он был рарогом, и по-настоящему его звали Рур. Рароги испокон века были беспощадными наемными убийцами и воинами, они умели воплощаться в хищных птиц с пламенеющим оперением, и Рур был одним из лучших представителей этого древнего народа – жестоким, не знающим жалости. И, разумеется, он никогда не тратил время на чтение. Книги попадали в его замок случайно, среди захваченной рыцарями-тамплиерами добычи и только благодаря своим инкрустированным золотом, серебром и драгоценными камнями переплетам, которые сами по себе стоили целое состояние. Содержимое рукописей никого не интересовало.
Анжело Месси даже не догадывался, какая страшная сила таилась в древних заклинаниях, собранных в «Гальдбруке». Вероятнее всего, он даже не знал, что владеет этой рукописью. Разумеется, что он, Мартин Крюгер, не стал посвящать его в эту тайну. Он просто предложил Анжело Месси купить у него всю библиотеку, которая к тому времени насчитывала уже тысячи томов, хотя на самом деле ему нужна была всего одна книга. Но когда дело было уже почти слажено, Анжело Месси погиб, коварно отравленный ядом. А его вдова, которую звали Ульяна, совершенно неожиданно отказалась продавать библиотеку. Это был жестокий удар для Мартина Крюгера. Помнится, тогда он даже вспылил и жестоко наказал за эту неудачу своего второго компаньона и старого друга Эргюса Бэйтса, который выступал в этой сделке посредником и принес ему плохую новость. Он потребовал от Эргюса возместить ему убытки, а когда тот отказался, приказал убить его. Почти сразу же он пожалел об этом, но было уже поздно, приговор был приведен в исполнение. Мучимый раскаянием, Мартин Крюгер запретил себе тогда даже думать об этом и надолго забыл о своем намерении приобрести рукопись. Но теперь, после разговора с Бальдериком Вигманом, воспоминания нахлынули на него.
И неожиданно для самого себя Мартин Крюгер осознал, что потому и был несчастен все это время, что отказался от своей мечты. Именно это, понял он вдруг, сначала лишило его аппетита, а затем ввергло в депрессию. Без «Гальдбрука» его жизнь потеряла всякий смысл.
Но ведь еще ничего не потеряно, подумал Мартин Крюгер. Рукопись по-прежнему хранится в замке тамплиеров, и он все еще может стать ее владельцем, приобретя библиотеку. Вопрос только в цене. А уж за ценой он не постоит, будь то деньги или чья-то жизнь.
Мартин Крюгер радостно рассмеялся, заколыхавшись всем своим жирным телом. Его смех походил на приглушенное лягушачье кваканье. Внезапно он почувствовал, что голоден. Былой, почти первобытный, аппетит вернулся к нему, терзая его необъятное чрево и даря радость одной только мыслью о скором насыщении.
Он нажал на кнопку звонка, вызывая своего секретаря. Дверь почти мгновенно отворилась и в кабинет проскользнула невысокая худосочная девушка в темном брючном костюме, сшитом явно на заказ, но который, однако, не мог скрасить ее безобразной внешности. Мартин Крюгер предпочитал, чтобы на него работали лишь некрасивые и даже уродливые люди. Он искренне считал, что от красивых можно ждать только измены и предательства.
– Вы меня вызывали? – спросила девушка, не поднимая глаз. Она хорошо усвоила, что ее босс не любит, когда ему смотрят в глаза, принимая это за брошенный ему вызов. В таких случаях он часто бывал груб и даже жесток.
– Унеси вот это, Ирэн, – Мартин Крюгер пренебрежительно кивнул на остывший кусок мяса. – И закажи мне другой обед. На три персоны. Да пусть порции будут больше, чем эти. Намного больше.
– Слушаю, господин Крюгер.
– И скажи Морису Бэйтсу, что я хочу видеть его после обеда, – небрежно бросил выходившей из кабинета девушке Мартин Крюгер. – Пусть ждет меня в приемной.
Ирэн ничего не сказала, только кивнула, но ее глаза радостно блеснули. К счастью для нее, Мартин Крюгер не увидел этого.
Когда принесли обед, Мартин Крюгер дал волю своему аппетиту. Он ел и ел, словно пытаясь взять реванш за предыдущие месяцы воздержания, и все никак не мог насытиться. Когда он наконец встал из-за стола, то чувствовал себя почти счастливым, как в былые времена. Только мысль о «Гальдбруке» темной тучкой омрачала его настроение. Но сытый и довольный Мартин Крюгер был уверен, что и на этот раз получит все, что пожелает. Надо только приложить чуть больше, чем обычно, усилий.
Сыто отдуваясь, Мартин Крюгер выглянул в приемную и успел заметить, как Морис Бэйтс о чем-то оживленно разговаривает с Ирэн. Девушка улыбалась в ответ на его слова, и это делало ее лицо если не привлекательным, то и не таким безобразным, каким его привык видеть Мартин Крюгер. Они были чем-то похожи между собой, эти молодые мужчина и женщина. Оба почти болезненно худощавые, с легкой, почти неслышной, словно крадущейся походкой, эмоционально сдержанные, внешне малопривлекательные. И потому, казалось, они не замечали физических недостатков друг друга, легко, словно в самом себе, находя внутренние достоинства.
Мартин Крюгер давно догадывался, что Морис Бэйтс небезразличен к его секретарше, и она отвечает ему взаимностью, не очень умело скрывая это. Однако он прощал им это недопустимое для других сотрудников его компании своевольство, потому что Морис Бэйтс был дальним родственником Эргюса Бэйтса. Именно поэтому Мартин Крюгер разыскал его в Исландии, в заброшенной людьми крошечной рыбацкой деревушке, и взял на работу в компанию, словно пытаясь снять с себя часть вины за смерть своего старого друга и компаньона, к которой он был причастен.
Морис Бэйтс не знал об этом, и потому испытывал искреннюю благодарность к Мартину Крюгеру за его заботу о своей карьере. Мартин Крюгер знал, что может поручить ему любое задание, и он с ним блестяще справится, словно от этого зависела его жизнь. Эльфы, в отличие от гномов, умели быть верными и преданными. Морис Бэйтс был чистокровный природный эльф. Если у него и была маленькая слабость, так это клептомания – пристрастие к мелкому воровству, роднившее его с Эргюсом Бэйтсом, который, будучи приглашенным в гости, никогда не мог пройти равнодушно мимо серебряной ложечки или другой безделушки, оставленной гостеприимными хозяевами без присмотра. Но от этого Мартин Крюгер только больше любил Мориса, узнавая в нем черты своего старого друга. Они с Анжело Месси всегда смеялись над этой маленькой слабостью Эргюса, когда еще были дружны и все живы…
Подумав об этом, Мартин Крюгер печально вздохнул и нахмурился. Заметив это и приняв на свой счет, Ирэн вздрогнула, словно перепуганный кролик, и вскочила с кресла, на котором до этого сидела. Морис Бэйтс тоже встал со своего стула и молча ждал, что скажет Мартин Крюгер. Он не выглядел напуганным, но был настороженным, как почуявший опасность волк.
Благодушно настроенный Мартин Крюгер кивнул ему, приглашая за собой, и вернулся в свой кабинет. Морис Бэйтс, бросив сочувственный и немного виноватый взгляд на Ирэн, последовал за ним.
– Морис, я хочу, чтобы ты немедленно вылетел в Испанию, – заняв место за своим письменным столом, занимавшим почти треть кабинета, и с наслаждением развалившись в мягком массивном кресле, заявил Мартин Крюгер. При этом он пристально смотрел на молодого мужчину, словно пытаясь найти на нем пусть даже отдаленный, слабый отклик возражения или удивления.
Но на лице Мориса не дрогнул ни один мускул, а только выразилось желание немедленно исполнить приказ. Гном удовлетворенно вздохнул, подумав, что он не ошибся, выбрав именно Мориса в качестве посла, которого он хотел отправить на переговоры с несговорчивой вдовой Анжело Месси, нынешней хозяйкой замка тамплиеров и бесценной рукописи «Гальдбрук». Если кто и сможет добиться от нее положительного ответа, так это Морис, неизменно сохраняющий хладнокровие и здравый смысл в любой ситуации.
– Ты навестишь вдову Анжело Месси, – продолжал Мартин Крюгер. – Она живет в замке тамплиеров вблизи испанского городка Леон. Кажется, ее зовут Ульяна, и она русская по происхождению. Эти русские – упрямый, несговорчивый народ, который непросто запугать или сломить. Поэтому ты должен убедить ее продать мне библиотеку, которая хранится в замке вот уже несколько сотен лет. Она получила книги в наследство от Анжело вместе с замком, но почему-то питает к ним слепую привязанность, быть может, в память о своем муже. Объясни ей, что любой траур рано или поздно заканчивается. А пятьсот миллионов долларов хватит на всю жизнь не только ей, но и ее детям и даже внукам. Быть может, на этот раз она окажется более сговорчивой.
– А если нет? – сухо спросил Морис Бэйтс.
– Тогда предложи ей миллиард, – усмехнулся Мартин Крюгер. – Или во сколько она оценит свою библиотеку. Любую сумму. Мне все равно. Но эти книги должны быть моими. Надеюсь, ты меня понял?
Морис Бэйтс молча кивнул. Если он и был удивлен такой невиданной щедростью, то Мартин Крюгер этого не заметил.
– Не забывай, Морис, ведь это люди, а не мы с тобой, – покровительственно заметил Мартин Крюгер. – Нет такой вещи, которую у них нельзя было бы купить.
– Или украсть, – позволил себе улыбнуться Морис Бэйтс. – Так всегда говорил мой дядя Эргюс.
Мартин Крюгер весело рассмеялся. Это высказывание было вполне в духе его старого приятеля Эга.
«Мир его праху!», – подумал Мартин Крюгер. И впервые со дня смерти Эргюса Бэйтса воспоминание о нем вызвало в душе старого гнома не едкую горечь утраты и раскаяние, а окрашенную в светлые тона печаль.
Глава 2
В аэропорту Барахаса Морис Бэйтс не стал брать такси, а арендовал автомобиль. Из того, что ему предложили, он выбрал комфортабельный и очень изящный aspid. Это было дорогое удовольствие, но все издержки оплачивал Мартин Крюгер, и он не видел причины, по которым должен был бы отказаться от него. Эта спортивная машина класса люкс с логотипом в виде угрожающе раскрывшей пасть змеиной головы имела такой мощный двигатель, что уже через три секунды набирала скорость сто километров в час. Это было слишком много для городских улиц, но Морис Бэйтс не собирался задерживаться в столице Испании и рассматривать ее архитектурные достопримечательности. От Мадрида до замка тамплиеров пролегало более трехсот километров, и эта небольшая по размеру машина с плавными и одновременно хищными обводами могла в считанные часы преодолеть это расстояние.
Однако, выехав из аэропорта, Морис Бэйтс не помчался с головокружительной скоростью, и не потому, что опасался неприятной встречи с испанскими полицейскими. Миновав Мадрид, он не торопясь ехал по шоссе, ведущему к замку тамплиеров, и любовался окрестностями.
Как и большинство исконных жителей Исландии, Морис Бэйтс был неравнодушен к красивым пейзажам. Что занесло его предков, прирожденных эльфов, в эту «ледяную страну», как ее прозвали за обилие льдов, скрывающих под собой остров, первооткрыватели-викинги еще во времена короля Харальда I, он не знал, но не осуждал их. В настоящее время лишь незначительная часть Исландии была покрыта растительностью, типичной для Арктики. Здесь произрастали армерия, карликовая ива, камнеломка, колосняк, полевица, вереск, водяника – в основном все это были низкорослые и чахлые растения. Но еще в детстве он слышал, а позднее прочитал в византийских хрониках, что какую-нибудь тысячу лет назад, до того, как на острове поселились люди, в Исландии росли чудесные берёзовые леса. Люди безжалостно вырубили их, чтобы расчистить место под луга, где они могли бы пасти своих овец. И цветущий некогда остров превратился в почти лишённый растений ландшафт. Из-за этого испортился и климат. Погода начала резко меняться, иногда по нескольку раз в течение суток, и местные жители, словно пытаясь найти в этом утешение, утверждали, что если кому-то не нравится их погода, то пусть подождет пять минут, и станет ещё хуже. Слабым оправданием служило то, что на острове, из-за его изменчивого климата, не смогли прижиться ни назойливые комары, ни смертоносные рептилии, а единственным диким млекопитающим считался песец.
И во всех этих бедах Морис Бэйтс, как и остальные эльфы, винил людей. Поэтому их древний народ враждовал с местными жителями и всячески изводил их мелкими пакостями и злыми проказами. Они разоряли дома, портили скот, насылали болезни, вынуждая людей переезжать из маленьких рыбацких деревушек и крошечных городков в столицу государства Рейкьявик и его окрестности, где духи природы становились бессильными. Тем не менее, людей становилось все больше, а эльфы постепенно вымирали, лишенные питающих их соков матери-природы. Они были обречены, но лишь немногие из эльфов понимали это.
Среди этих немногих был и Морис Бэйтс. Но, понимая, он не смирился, а потому с большой неохотой согласился на предложение Мартина Крюгера переехать в Нью-Йорк. Морис Бэйтс убедил себя тем, что, воспользовавшись предоставленными ему в мегаполисе возможностями, он взойдет на вершину власти или разбогатеет, а после этого сможет быть более полезным своему народу в его великом противостоянии с людьми. Морис Бэйтс лелеял в душе мечту стать национальным героем, но об этом он не сказал бы никому, опасаясь показаться пафосным и смешным.
Однако какой бы благородной эта идея ни была, из-за нее одной он никогда не покинул бы свой родной остров. Его вела еще и месть – он надеялся найти убийц своего дяди, Эргюса Бэйтса, и покарать их. Эта почти мифическая надежда вынудила его принять, скрепя сердце, окончательное решение.
Так он и жил под гнетом двух желаний, пока не полюбил Ирэн. Но даже ей он пока не решался открыть свои заветные мысли и чаяния.