Командор войны

Ольга снова вздохнула. Она знала Галю четыре года, познакомились на предпоследнем курсе института, и как-то неожиданно новая подруга быстро стала самой близкой из всех, и именно с нею Ольга делилась своими секретами и спрашивала совета. Было в Гале какое-то понимание, теплота и сочувствие, а еще – большой жизненный опыт. Вот только откуда он взялся у молоденькой девушки, она не распространялась.

Вот и сейчас она теснее придвинулась к Ольге, и в черных антрацитовых глазах засветилось не просто любопытство, а дружеское участие:

– Так что у тебя произошло?

И Ольга решилась. Ей давно хотелось поговорить с кем-то:

– С мужиком познакомилась.

– И что?

– А он странный какой-то.

– Сумасшедший, что ли?

– Да нет.

– А что же?

– Ну… не знаю. Странный, и все.

– Давай-ка, подруга, поподробнее. – Галя сделала еще глоток воды. – Ты же меня знаешь – я в этих вещах разбираюсь. Расскажи, как все было, – чего-нибудь придумаем.

– Подробнее? – Ольга задумалась. – В том-то и дело, что особенных подробностей нет.

– Как – нет? Вы когда познакомились?

– Три недели назад.

– И нет подробностей? – Галка игриво ткнула Ольгу локтем в бок. – Что-то я тебя не узнаю, старушка. Ты вроде не в монастыре выросла.

– Вот-вот. Мы с ним познакомились в офисе. Он по каким-то делам приезжал.

– Зовут как?

– Богдан.

– Красиво, но несовременно. Старый?

– За тридцать.

– Ну, это нормально. Богатый?

– Не нищий.

– Какая у него тачка?

– «Кадиллак».

– Неплохо. Новый?

– Модель этого года. Богдан говорит, что не доверяет подержанным машинам и больше пятнадцати тысяч принципиально не проезжает.

– Богатая привычка. Что же ты теряешься?

Вопрос напрашивался сам собой. Окончив институт, Ольга сумела устроиться на работу в более чем солидный банк и при своей целеустремленности имела все шансы сделать неплохую карьеру. Заполучить богатого друга было бы большим подспорьем.

– Так что же ты теряешься?

– А что я? Мы познакомились…

– Поехали ужинать.

– Нет. Он взял мой телефон, сказал, что торопится. Перезвонил только через два дня.

– И вы поехали ужинать.

– Обедать.

Галя хмыкнула:

– Действительно странно. Куда?

– В «Пушкинъ».

– Круто. И что делали потом?

– Потом он отвез меня домой и уехал.

– И…

– Ничего не было.

– М-да… – Галя почесала кончик носа. – Что дальше?

– Мы ходили в театр. – Ольга снова глотнула воды. – Четыре раза. Два раза на концерт. Каждый день мне домой приносят корзину чайных роз. Через неделю знакомства он подарил мне ожерелье.

– Это? – Галя осторожно потрогала пальцем роскошное ожерелье черного жемчуга, мягко облегающее тонкую шею Ольги.

– Ага. Просил не снимать.

– А ты?

– А что я? Ношу его как дура.

– Почему как дура?

– А как кто? – Девушка развела руками. – Взрослый, богатый, нормальный с виду мужик, а ведет себя как школяр. Первую неделю это прикалывало, на вторую стало надоедать, а теперь я начала его побаиваться.

– Если этот… как, ты сказала, его зовут?

– Богдан.

– Так вот, если Богдан сразу не полез к тебе под юбку, это еще не значит, что он идиот. Может, там чувства?

– Разве чувства мешают сексу?

– Ну, знаешь, людей по-разному воспитывают.

– Может быть, и так, – неуверенно кивнула Ольга. – Только это не все странности.

– А что еще?

– Богдан уехал десятого. В командировку. Сказал, что, когда вернется, меня ждет сюрприз.

Галя с энтузиазмом хлопнула подругу по плечу:

– Готовься, Ольга, тебя ждет предложение. Пригласишь на свадьбу?

– Да дело не в этом, – вздохнула девушка. – Понимаешь, после того как Богдан уехал, мне все время кажется, что за мной кто-то следит.

– Что значит «следит»?

– А вот то и значит, – огрызнулась Ольга. – Тебе что, не знакомо слово «следит»?

– Знакомо. – Галя недоуменно покачала головой. – А ты не перегибаешь?

– Тебе кажется, я придумала?

– А как ты об этом узнала?

– Никак. Я чувствую. – Ольга решительно допила воду и метко бросила пустую бутылку в стоящую неподалеку урну. – Раньше я жила сама по себе, а сейчас постоянно ощущаю, что кто-то наблюдает за каждым моим движением. Смотрит, следит.

– Даже в ванной? – криво усмехнулась Галя.

– Как раз в ванной такого ощущения нет. И в офисе нет. А как выйду на улицу, сразу чувствую – я не одна.

– А сейчас?

– Сейчас? – Ольга сморщила лоб. – Сейчас есть. Слабое чувство, но есть.

Девушки помолчали.

– Что скажешь? – не выдержала Ольга.

– А что тут скажешь? – Галя повертела в руках бутылку с водой. – Возможно, твой любимый Богдан приставил к тебе телохранителей.

– Как это? Зачем?

– Может быть, он беспокоится о тебе? Время, сама знаешь, какое, вот и позаботился о твоей безопасности. Ты же сама говорила, что он странный.

– Богдан приставил? – Эта мысль не приходила Ольге в голову. – Значит, опасаться нечего?

– Вот именно! Ну что, поехали кататься? – Галя легко поднялась. – Смотри, это Лариса! Ларка! Давай к нам!

К подругам подъехала высокая стройная блондинка, одетая, как и они, в шорты и облегающий топ.

– Приветики!

– Привет!

– Вы одни?

– Одни. А ты?

– А я с ребятами приехала, они там, на аллеях: Сергей, Витек и Вовка! Поедете с нами?

– Конечно, поедем!

Девушки поднялись с бортика, и через мгновение их гибкие фигурки замелькали среди гуляющих по парку Горького москвичей.

Бар «Три педали»

Москва, улица Большая Дмитровка, 15 сентября, пятница, 23:01

– И вот я лежу… ик… под кроватью и наблюдаю, как… ик… ее стройные ножки заталкивают мою одежду.

– Куда? – гулким басом вопросил Христофан.

Артем задумался:

– Ко мне… ик… под кровать. Видимо.

– Ты что, уже не помнишь?

– Сейчас… ик… с трудом, – признался Артем, – но на Линде к этому… ик… времени оставались только туфельки.

– Классно, – оценил приставник, одобрительно наблюдая, как Гонций наполняет его бокал коньяком. – Что дальше?

– Шаги за дверью… ик… звучали похоронным маршем. Линда шепчет: «Дорогой, я ничего не забыла?» А я не могу найти свою… ик… свою кобуру. И вообще не знаю, что делать: самому застрелиться или… ик… кольца считать.

– Какие кольца? – не понял Христофан.

Даже приняв изрядную долю спиртного, приставник не утратил внимательности.

– Ну это… – Артем помахал перед собой рукой, заодно пытаясь понять, сколько пальцев он видит. – Это я образно.

– А-а…

– Линда так небре-ежненько набрасывает на меня… ик… покрывало, и входит Вальдемар Балота, магистр… муж.

– Испугался?

– А чего ему бояться? Он же домой притащился.

– Ты испугался, головастик? – захохотал приставник. – Не ждал небось рыцаря увидеть?

– Я? – возмутился Артем. – Я же был под кроватью… и… ик… и покрывалом.

Христофан опрокинул бокал в свою огромную глотку, стряхнул с бороды несколько пролившихся капель и поинтересовался:

– Как же ты выбрался?

– А когда господин… ик… магистр отправился в-ва… – С первого раза не получилось, и Артем попробовал сосредоточиться. – Отправ-в-ва… в-ва… короче, уснул, я соорудил портал и… ик… туда. Оттуда.

При этом он снова замахал рукой, пытаясь показать, как именно он оттуда. Приставник снова захохотал и его гулкий басовитый смех заполнил бар.

– Отчаянные вы все-таки создания – челы, – заключил он, утирая слезы. – На все готовы ради женщин. Выпьем за них?

– За них? – беспомощно переспросил Артем и с надеждой посмотрел на Кортеса. – Ты будешь?

– После, – пробубнил наемник, не отрывая голову от барной стойки, – надо отдохнуть.

– За женщин! – провозгласил Христофан и расправил усы. Артем обреченно поднял бокал.

Попойка продолжалась два с половиной часа.

Первый удар, как более опытный боец, принял на себя Кортес. Он завязал с приставником разговор, представил Артема и под аккомпанемент свежих сплетен, анекдотов и скабрезных шуток раздавил с Христофаном четыре бутылки коньяка. Артем, который в это время больше фланировал по бару, заводя никчемные разговоры с посетителями, уловил момент, когда Кортес выдохся и принял эстафету. Пристроив напарника у стойки, он занял его место и держался уже двенадцать или четырнадцать тостов.

Христофан не пьянел.

– Вот смотрю я на вас, на челов, и удивляюсь, – прогудел приставник, отставляя пустой бокал. – Как же вы женщин так лихо клеите? Росту – меньше пяти футов, ручки тоненькие, тельца худенькие, силы не чувствуется.

В качестве доказательства он врезал по барной стойке громадным, с дыню, кулаком и, не обращая внимания на посыпавшиеся стаканы, закончил:

– Чем вы их берете-то?