Оценить:
 Рейтинг: 0

Бессонница

Год написания книги
2019
<< 1 2 3
На страницу:
3 из 3
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля

Я боялся очнуться на карнизе, ловя истонченный миг шаткого равновесия и уповая на безветрие – последний хрупкий шанс. Ещё свежи в памяти были пугающие рассказы родственников о нередких случаях детского лунатизма в моем прошлом.

Я стал многого бояться, но ведь большая часть человеческих страхов связана с мнимой способностью предсказывать, иногда самые жуткие, события. Человек верит в сглаз, приметы, самосбывающиеся пророчества (особенно о смертельных и неизлечимых заболеваниях), вещие сны, привороты и заговоры из-за иллюзии, что существует причинно-следственная связь между его опасениями, надеждами, молитвами, матюками и пританцовываниями с одной стороны и равнодушной хаотичной вселенной, постоянно генерирующей практически случайные события, с другой. Кажется, так… случайные события…

Что-то ещё, что-то ещё… да! Ещё я хватался за слабую надежду, что различные по своей этиологии расстройства сна не цепляют одно другое. Да. Они гарантированно порождают что-то третье, ещё более жуткое.

Я нырял и выныривал из забытья, захлебывался и отплевывался, теряя ощущение времени и путаясь в пространстве. Я видел странное.

Я видел певицу Славу верхом на ошарашенном бойце «Беркута», колотящую его по голове огромным кевларовым половником. А толпы киевлян хором скандировали:

«– Слава героине!

– Укроем Славу!»

Я перестал что-либо читать или слушать про политику.

Пол Маккартни пел перед дверями Макдоналдса:

«Бьется курица, курица, курица,

Может, плача, а, может, – крича.

Кто-то лихо оттяпал ей голову –

Пропиталась кровищей земля.

Бьется курица, курица, курица,

По двору не устанет кружить.

Безголовая глупая курица,

Но которой так хочется жить!»

На чарующие звуки его музыки, как в средневековом Гамельне, сбегаются крысы и дохнут перед входом в общепит, наглотавшись жирных объедков из мусорных бачков.

Я опростился и отказался от мяса.

Было что-то дальше, такое важное, но я не помню…

Сон приходил и уходил, я стал издерганным и нервным. Пришлось плотно и серьезно заняться теорией психоанализа, я засыпал под ободряющую и умиротворяющую логику доктора Курпатова:

«Никого не удивляет, когда люди начинают рассказывать вам свои сны? Довольно загадочное поведение: распространяться о том, что с тобой не происходило на самом деле! В чём ценность такой информации для собеседника?

Взгляните на этих странных людей, что придают снам такое серьезное значение. Как они верят в вещие сны, с придыханием читают сонники, затем со страхом проверяют: сбылись ли прогнозы, подгоняют случившееся под фрагменты увиденного во сне, чтобы не испытывать когнитивного диссонанса, когда мистический способ восприятия реальности встретится с этой самой реальностью и расшибется об её непреклонную непредсказуемость…»

Я расслаблял мышечные блоки, используя релаксирующие техники чудо-доктора. Психология – великая вещь…

«…Ведь это всего лишь сон. Мозг, зацикленный сам на себя, практически без внешних стимулов волюнтаристски конструирует, лихорадочно придумывает контент, основываясь на свежих, неусвоенных впечатлениях, которые могут наложиться на старые образы, болезненные воспоминания и иные упорядоченные блоки информации. В результате мы имеем просто хаос, причудливую мешанину, в которой люди почему-то ищут скрытый смысл или, в особо запущенных случаях, даже пророчество.

Неужели так трудно принять тот факт, что существенная часть нашей жизни, по сути, оказывается выброшенной на помойку? Мы раз в сутки отдаем треть своего времени в жертву богу распада, тлена и разложения, и никуда от этого не деться…»

Прими эту жертву, бог распада, забери треть моей жизни…

Нет, не получается.

Я вышел продышаться на балкон, в очередной раз пожалев, что бросил курить. Балкон оказался не мой. И этаж был гораздо выше. И перил не было совсем. Я отшатнулся, развернулся – не было дома. Я стоял один на крошечной бетонной площадке посреди грозового шторма. Громыхнула молния. Ветер стал настойчиво подталкивать мое испуганное тело к краю.

«Это сон!» – спасла меня мысль.

Я очнулся в кровати в холодном поту и попытался унять дрожь. Всё в порядке, всё хорошо. Вот только это была не моя кровать. И комната была чужая. Как я здесь оказался? Кто меня перетащил? Стоп! Это всё ещё сон. Началось… Кошмары – вот, что я упустил из виду! Во сне видишь кошмары. Необходимо срочно проснуться.

Проснулся! Но тело так затекло, что почти невозможно пошевелиться, а оставаться в постели почему-то очень страшно.

Рывок за рывком, сантиметр за сантиметром я отлепился от кровати и упал на пол. У меня не было сил подняться, будто тело превратилось в холодного бескостного слизняка. Я извивался, кувыркался, цеплялся зубами за палас. Я пытался добраться до лестничной площадки, перекатываясь как десантник под шквальным огнем. Там подъезд, другие квартиры, там люди, которые могут мне помочь. Я полз и полз, прилагая нечеловеческие усилия, и на пороге проснулся.

Я лежал снова на кровати в темноте, осторожно, по силуэтам и габаритам, узнавая детали обстановки. Дома. Это же только у меня в квартире уникальное архитектурное решение – люстра в форме фонтана, растущая прямо из пола. Что? А, черт! Проснуться!

Похоже, в дверь звонили уже несколько минут. Я сумел, превозмогая боль в затекших членах, вскочить с кровати и, отбивая бока о все заботливо расставленные острые углы, циркулем доковылять на негнущихся ногах до темной прихожей, освещенной лишь ненадежным огоньком огромной черной свечи. Я потянул за латунное кольцо и за порогом оказалась Эмма Уотсон в парадной форме Гриффиндора с каким-то странным выражением на отечном лице. Не успел я приветливо улыбнуться, она выхватила волшебную палочку, грохнула что-то страшное на латыни и я начал съеживаться, уменьшаться, обрастая густым черным мехом.

Я был маленьким зубастым гоблином, мечущимся по пыльной крышке шкафа под потолком, выбирая удачный момент атаковать свою жертву – статную женщину с высокой старомодной прической, потому что она никак не поймет, что ей не рады в этом месте, которое она почему-то считает своим домом. Я выждал и прыгнул, целясь длинными грязными ногтями ей в горло…

Я понимал одновременно и всю омерзительность своего состояния: осознавать себя монстром, быть вынужденным заниматься этой кровавой мерзостью, а в то же самое время неотвратимость, невозможность отказаться от возложенной на меня природной роли, как будто моё безвольное тело утягивает огромным водоворотом на самое дно и придавливает невыносимо тяжелой толщью воды.

Проснись – же – наконец!

Я проснулся и понял, что парализован. Попытался шевелиться – ничего. Открыть глаза – веки будто склеены. Хотел звать на помощь – только слабый поток воздуха вырвался из носа. Не знаю, сколько времени я так лежал, проваливаясь иногда в легкое забытье. Один раз я очнулся оттого, что надо мной были слышны голоса: «Он не отвечал на звонки. Пришлось вскрывать дверь. Он спит уже четвертый день. Доктора не знают, как его разбудить». Я всё это слышал и не мог пошевелиться, подать знак, что я здесь, я всё слышу, я живой! Немного двигалась только челюсть – я осатанело кусал себя за щеку изнутри: боль поможет мне, должна помочь…

Но как бы ярко я ни переживал эту боль, страшная мысль не отступала: если это сон, то все ощущения ненастоящие, поэтому ничто не поможет мне проснуться.

Не знаю, как давно длится мое странствие. Уже сбился со счета, сколько раз я пробуждался в другой сон, в другой мир, в другое тело. Я даже не уверен, что смогу опознать настоящее пробуждение: я начал забывать как выглядит реальность.

Лучи Солнца. Такой яркий свет… Я очнулся. Я не сплю?

V.V.

2019

<< 1 2 3
На страницу:
3 из 3