Перхатья 7

ТОМ ВТОРОЙ. Глава 7. CXXXVIII

CXXXVIII

Срал и ехал по Кавказу

Думал повесть написать

Но бумаги мне из тазу

Было просто не достать

Я купил свинью у бабки

Начал ехать я в Моздок

Но ингуш ударом тяпки

Зарубился мясом впрок

CXXXIX

Очень много разозлился

Тут свинью успел любить

На ингуша испражнился

Взял трубу и начал бить

Тот мужик из чахохбили

Смастерил себе свисток

И друзья его поплыли,

Как со скалы ручеёк

CXL

Взяли ножики, рубанок,

Уж меня хотели вскрыть,

Но от мерзостных всех палок

Наш Димон успел укрыть.

Мы пошли на ретранслятор,

Сели вместе и давай

Испражняться в карбюратор,

Что какашки собирай.

CXLI

Тут Перхатью мигом вспомнил:

Там Георгий, Блевобек

Срали, строили, и в говне

Зародился человек.

Нужно дописать поэму,

И, пока я там сижу,

Про бредятину всю эту

Вам охотно доложу.

CXLII

Перхат-зодчий непременно,

С Бевобеком полетя,

Начал говорить отменно,

Про пердёж всегда шутя:

«Вот поедем мы на небо,

Будем много выпивать

И с богами, как полено,

После пиршества лежать.

CXLIII

Полетим по странам Марса,

Мы посмотрим города

И заводы, не без фарса,

Испражнимся мы туда.

Кто заметит и осудит?

Мы уж духи, Блевобек.

Нас Перун потом рассудит,

Будем без говна навек».

CXLIV

«Нет, Перхат, худа идея.

Нужно сральни мастерить,

Чтобы бог Перун, узрея,

Начал жопу лично брить.

И была бы благодарность

Пуще всякого говна.

Если хочешь пить, бездарность,

Там дорога не трудна».

CXLV

«Ты послушай, да ты тупень,

Раз городишь этот смрад.

Ты пойми, теперь мы духи,

Не имея денег, хат.

Вот тебе какое дело

До бомжей и работяг?

Прожил жизнь — обрюзгни же смело,

Нас ведёт дермища стяг».

CXLVI

Тут взошёл Денис-планета,

Спутник Марса то для них.

Души люду, да и тестя,

Полетели, как мужик.

Спит грузин наш после чачи,

Туша толстая прогнёт

Под собой матрас, иначе

Точно в погреб поведёт.

CXLVII

Тесть летит во сне, сморкаясь,

Ищет наших бедолаг.

Фобос, в небе отражаясь,

Освещает полумрак.

Подлетает к Блевобеку,

Тестя дух тотчас узнал.

Не понятен человеку,

Очень быстро речь сказал.

CXLVIII

«Ты на паперти, дружочек,

Испражняться не иди.

Дай трудяге пирожочек,

Унитазик почини.

Долго прожил, и понятен

Мне на небе том уклад.

На суде Перун столь внятен,

Бьюсь об этом о заклад.

CXLIX

Не мошенничай, приятель,

Видит Боже изнутри.

Не палач, не истязатель,

Но внимательно смотри.

Если перднет он три раза,

Можешь сразу ты рыдать,

И от божьего наказа

Не подумай убежать.

CL

Сварит демон суп смердящий

И туда тебя суёт.

Греха запах вот манящий,

Он на каторгу ведёт.

Если рот откроет Ленин,

Наш великий командир,

То ты, избегая лени,

Можешь смело грызть сортир.

CLI

Отработал свою долю,

Будешь смело отдыхать.

И на то есть божья воля,

Он не станет выгонять.

Будет радость непременно,

Жизнь начнётся словно мёд.

Если город назвал верно,

Бог на Марс тебя вернёт».

CLII

Блевобек разинул рожу,

Винодел уж улетел.

Посмотреть хотел тот Можгу,

В это время он пердел.

И Перхат спросил у Бека:

«Что сказал тот жирный дед?»

«Он сказал, что рядом Мекка,

Можно помолиться в бред».

CLIII

«Тот грузин не изменился,

Про вино и про еду.

За пердёж бы извинился,

Дал бы тяпкой по заду».

Вот и царство Перуново,

На вратах свинья лежит.

Смотрит рылище сурово,

И бачок как будто слит.

CLIV

У дороги колоннада,

Там сидят хряки КБ.

А из поросёнка заду

Вылетает бешамель.

Восседает на трыбухе,

Как гигант маслёнок-гриб,

Ковыряет в своём ухе

Жиробас из целых рыб.

CLV

Пролетает надо нами

Настоящий колобок.

А над сенными стогами

Испражняется дюрок.

Души ждут суда от Бога:

Кто на лавках, кто в говне,

У кого-то одна нога,

Кто-то утонул в Шексне.

CLVI

Среди них сидел мужчина,

Низок ростом и туркмен.

Получил майора чины

И на сралени забвел.

Он сидел и кушал сопли,

Смотрит в небо, как индюк,

Издаёт такие вопли,

Сразу понял, что фетюк.

CLVII

Подошёл к нему строитель,

Он сортиров был творец

И блевалень разрушитель,

Дал Усману огурец.

Как я понял, что Усманом

Звать такого господина,

Не прозвал его Диваном,

Унитазом иль Сортиром.

CLVIII

Был он рода Уссурийским

И мужчиной от отца.

А мужик ведь по-английски

Точно не из холодца.

Жил Усман на Сральне-речке,

Ел горох и ел паштет.

Он сидел на жирной печке,

Ожидая свой обед.

CLIX

Не дождался он мясного,

Быстро паводок приплыл

И, поднявши воду снова,

Быстро домик поглотил.

И сидел Усман на лавке

В переулке для бомжей.

Он хотел стонуть в канавке,

Но потом он стал мудрей.

CLX

Много грабил магазины,

Бил он бабок и дедов,

Испражнялся на витрины,

Делал кашу из грибов.

Дал он взятку небольшую

Из говна и кренделей,

Подарил майору шубу,

Сам он также стал жирней.

CLXI

И так жил он в гарнизоне,

Помогал тушить пожар.

Восседая на заборе,

На очаг в тот день нассал.

Дал ему майор медальку,

Дал чины и мяса дал.

Съел Усман морскую гальку,

В унитазе он застрял.

CLXII

И увидели вояки:

Потонул уже майор.

Занесли над торсом сраки

И насрали, как бугор.

Но Усман нам пригодится,

Он уже бомжам дружбан.

Может вместе с ними спиться,

Кинуть на друзей казан.

CLXIII

Подошёл Перхат к туркмену,

Блевобека не позвал.

Вместе сели на полено

И нассали на диван.

Их бомжары обступили,

И, в говне рукой дрожа,

Им всем пива поналили,

И был запах пердежа.

CLXIV

Блевобек же духа выбрал,

И потолще, пожирней.

Он из сралени не выплыл,

Вместе взял с собой друзей.

Имя есть ему Аввакум,

Интересна жизнь его.

Схожа очень сраным баком,

Где лежит говно, говно.

CLXV

Жил рабочий за Кавказом,

Фрезеровщиком он был.

Умывался утром тазом,

Очень много водки пил.

Срал в кусты, блевал на рельсы,

Ссал в каналы и пруды,

Испражнялся интересно

На плотины и мосты.

CLXVI

Но на станции Прохладный

На него упал брусок.

Начал бить фонтанчик смрадный

Из Аввакума мозгов.

Истощилися все мысли,

В них вселился страшный бред.

Появились тама числа,

Там двенадцать жирных дед.

CLXVII

Удалился в лес мудрейший,

Он срубил себе келью.

И стоял вокруг сильнейший

Смрад, он ел одну кешью.

Он, орехи собирая,

Принял роды у лосей.

От медведя убегая,

Он в пещере омерзел.

CLXVIII

Взял, разжёг себе кострище,

На камнях развёл мангал.

Но нагрелось камня днище,

И мангал себя взорвал.

Испарялася водица,

И энергия взросла.

Полетели камни в лица

Аввакума и осла.

CLXIX

У осла простата пала,

Аввакум лежал подле.

И кусок его мангала

Приготовился в огне.

Он сожрал с ослом на пару,

Отрубился наш пророк,

А осёл, поддавши жару,

Диарею превозмог.

CLXX

Но, пока дремал Аввакум,

Бабки страшные пришли.

Взяли пива, взяли раков

И осла тогда сожгли.

Взяли бабки камни света,

Разложили толстый круг.

«Полетели», — кричит Света,

Подгоняя всех подруг.

CLXXI

Оторвался камень быстро,

Галя рада, ест горох.

Таня редьку свою чистит,

Зина жарит пирожок.

Прилетели бабки в город,

Он на Марсе восставал.

Был в нём очень сильный голод,

Сырник каждый отнимал.

CLXXII

И когда последний сырник

Был уж съеден и забыт,

Всех порезал тяпкой дворник,

Сам был голодом убит.

И пришли посланцы Бога,

Бабок куча из Клинцов.

Им рецепт был очень дорог,

Было бабок штук пятьсот.

CLXXIII

И решили непременно

Тот рецепт тайком узнать.

Вкус был чудным и отменным,

Будут кучи раздавать.

Были люди недалёки,

Ум их узок, небогат.

Бог дал бабкам лишь намёки:

Есть Аввакум и Перхат.

CLXXIV

Встал пророк, не понял дела,

В центре круга он лежит.

Он обрюк, не чует тела,

Бабка перед ним стоит.

«Так пошли, мужик, к совету,

Это зала Толстых туш.

Их двенадцать, и к обеду

Принимают они душ.

CLXXV

Жрут из таза салат Ряба,

В позе лотоса сидят.

Очень сырник скушать надо,

Очень много те едят.

Ты же знаешь тайну вкуса,

Расскажи её же нам,

Чтобы с каждого укуса

Вмиг насытился баран».

CLXXVI

«Да зачем меня позвали?

Я не повар, я столяр.

Вы осла сейчас забрали,

Вы есть дума из бояр».

«Бабки любят, когда хвалят

Их вонючую еду.

Ты скажи рецепт им прямо,

Я тебя озолочу».

CLXXVII

«Не хочу я позолоты,

Ты верни скорей осла».

«Ты постой, не ешь биоты,

Вот совет, иди туда».

Восседают на колонне

Бабки-туши, смотрят в круг,

И в свинарнике-загоне

Есть Перхат и бомжик-друг.

CLXXVIII

«Начинай допрос, Матрёна».

«Где же сырник, говори!»

Бабка смотрит вверх сурово.

«Нет, Перхата отпусти!»

«Раз не знаешь, так отыщешь

Жирных сырников рецепт.

Нас здесь много, больше тыщи,

Мы съедим вас на обед!»

CLXXIX

Бабки поднялись, взлетели

И, молитву прочитав,

Вкруг пророка напердели,

И причину не сказав.

Бабки взяли по корыту

И насрали в них рассол,

Процедили через сито

И налили на ковёр.

CLXXX

Пастила так получилась,

Дали Аввакуму кусок.

Дальше в душе бабка мылась

И стирала свой носок.

«Мы низвергнем вас, рабочий!»

Бабки взяли за штаны,

Взяли бабки сильно очень,

Уронили со скалы.

CLXXXI

На горе стоял тот город,

Под горой пророк лежал.

Раньше был здесь сильный голод,

Он рецепт у Туш забрал.

А Перхат сбежал с совета

В миг, когда, принявши душ,

Бабки взяли по пакету,

Воду черпали из луж.

CLXXXII

Делал сральни наш строитель,

А Аввакум всё лежал.

Стал потом он неба житель,

Но рецепт и не сказал.

Бабки начали охоту,

Ждут всё сырников секрет,

Но им стало невмоготу,

Надоело есть пакет.

CLXXXIII

Услыхал наш Бек ту повесть

И хотел уже найти,

Но принёс мужчина новость:

«К Перуну пора зайти.

Выбираю я из сброда,

Кто давно уже сидит,

У кого большая морда,

Диарея, простатит.

CLXXXIV

Так, бомжи, идите к Богу,

Их друзья, что с казаном.

Там готовят чью-то ногу,

Да Аввакум со Беком».

Вот идут — красива зала,

Унитазы всё вокруг.

Из прекраснейшего кала

Куча разных сводов, дуг.

CLXXXV

На суде сидят все боги:

Там Водичкин, Громкохряк.

По бокам из рапса стоги,

Наверху Советский стяг.

«Начинайте речь, ребята».

«Мы бомжи, а я Перхат.

Я строительством занятый,

У меня красивый зад.

CLXXXVI

Но сломали мою сральню

Галавы да Блевобек.

Я отправился в путь дальний,

Он ужасный человек.

А мужик, что с Беком рядом,

Просто бесит всех бомжей.

Называют его гадом,

Он ест рыбок и ершей».

CLXXXVII

«Я не согласен сильно, Боже,

Зодчий был чудесный друг,

Но мне истина дороже:

Он предатель и курдюк.

Он оставил Аввакума

Под горою умирать,

А когда работал в трюме,

Он любил туда насрать».

CLXXXVIII

«Вот, ребята, надоели,

Так узрите мой вердикт:

Подойдёт мой честный Ленин,

Уничтожит весь конфликт».

«Так, бомжи, в труде вы жили

По заветам Ильича,

По течению вы плыли,

А теченье не моча.

CLXXXIX

Карл Маркс любил рабочих,

И поэтому вы в рай.

Ну а их отправлю в Почеп,

Это есть ужасный край.

Все тупые, не умеют

Накормить вонючий скот».

Так закончил речи Ленин

И закрыл свой жирный рот.

CXC

И скажу теперь вам быстро,

Что бухает лишь Перхат,

А Аввакум сральни чистит,

В Почеп ехать он не рад.

Блевобек не унывает,

Всё о Тушах говорит:

«Вот найдём тех жирных бабок,

Посмотрел бы габарит».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.