Мир потерянных душ

Смерть.

Наверное, всё-таки лучше было бы вызвать врача на дом, а не сидеть в этой душной, переполненной больнице в томительном ожидании своей очереди. Надо же было такому случиться — почувствовать себя плохо именно в канун праздников. Голова просто раскалывалась на части, терпеть было уже невмоготу, а ждать скорую помощи не было никакого времени. Вот и подошла наконец моя очередь.

Коридор больницы был длинным и узким, стены его, выкрашенные в блеклый салатовый цвет, давили на сознание. Лампы дневного света гудели монотонно и раздражающе, их холодный свет отражался в линолеуме, отполированном сотнями ног. Люди сидели на неудобных пластиковых стульях, прижавшись друг к другу, и каждый был занят своей болью. Кто-то кашлял, кто-то держался за живот, кто-то просто сидел с потухшим взглядом, уставившись в одну точку. Запах лекарств, пота и старого линолеума смешивался в тяжёлый, удушливый коктейль. Я сидел, сжимая виски руками, и мне казалось, что голова вот-вот лопнет, как перезрелый арбуз.

— Проходите. На что жалуетесь?

Голос врача был усталым и равнодушным, как у человека, который за долгий рабочий день повидал сотни таких же страдальцев. Он даже не поднял на меня глаз, продолжая что-то писать в карточке.

— Хотелось бы сказать, что на жизнь, но пока что — на сильную головную боль.

Я попытался улыбнуться своей шутке, но вышло жалко. Врач никак не отреагировал.

— Сейчас вас осмотрим. Так, давление повышенное. Пульс не очень. Зрачки расширены. Возьмите это лекарство. Медсестра, дайте больному воды, чтобы запить.

Медсестра, женщина средних лет с усталым лицом и жидкими волосами, собранными в пучок, молча протянула мне пластиковый стаканчик с водой. Таблетка была маленькой, белой, ничем не примечательной. Я проглотил её, даже не почувствовав вкуса.

— Доктор, ну как? Всё хорошо?

— Всё хорошо. Не волнуйтесь.

Но что-то в его голосе настораживало. Слишком быстро он это сказал, слишком уверенно, будто хотел поскорее от меня избавиться.

— Доктор, что-то голова кружится. Мне что-то хуже становится.

Пол начал медленно покачиваться, будто я стоял на палубе корабля. Стены палаты поплыли, теряя свои очертания. Лицо врача расплылось в мутное пятно.

— Сейчас начнёт действовать лекарство, и всё пройдёт.

— Похоже, не помогает, голова раскалывается, сделайте что-нибудь быстрее, я не могу больше…

Слова давались с трудом, язык заплетался. Боль нарастала, пульсировала в висках, отдавала в затылок, заполняла всё существо. Я схватился за край кушетки, пытаясь удержаться, но пальцы скользили.

— В реанимацию срочно, каталку… больной… поздно…

Последнее слово прозвучало где-то очень далеко, будто из другого мира. А потом наступила тишина.

Боль в голове прошла, похоже, всё-таки хороший доктор попался. На душе разлилось умиротворение, стало хорошо и спокойно. Тело полностью расслабилось, каждая мышца, каждая клеточка наполнилась приятной негой. Сквозь закрытые глаза пробивались тёплые лучи солнца. Где-то слышалась красивая мелодия. Похоже, кто-то упражнялся на флейте. Мелодия была простой, но в то же время удивительно красивой, она переливалась, как ручей, и уносила куда-то далеко-далеко.

Открываю глаза. Вверху — голубое небо. Облака. Увиденное вводит меня в ступор. Оглядываюсь по сторонам. Вскакиваю на ноги. Больницы нет. Мало сказать нет — нет палаты, нет здания, и судя по всему, я даже не в городе.

Возможно, я бы запаниковал, но то состояние спокойствия, в котором я находился, просто не давало мне этого сделать. Странное, незнакомое чувство. Будто кто-то выключил во мне тот самый тумблер, который отвечает за страх, тревогу, беспокойство. Я стоял и смотрел вокруг, и внутри меня была только тишина.

Вокруг, насколько хватало взгляда, раскинулось поле, покрытое мелкой разноцветной травой. Трава словно живая, под воздействием небольшого ветерка, волнами перекатывалась из стороны в сторону, образуя красивые травяные узоры, постоянно меняющие цвет и направление. То она становилась изумрудно-зелёной, то вдруг вспыхивала всеми оттенками синего и фиолетового, то покрывалась золотистыми и розовыми пятнами. Казалось, само поле дышит, живёт своей особой жизнью.

— Есть кто-нибудь? — кричу, пристально вглядываясь в даль.

Голос мой прозвучал глухо, будто утонул в этой бескрайней тишине. Но эхо всё же отозвалось где-то вдалеке, прокатилось по полю и затихло.

Как только я произнёс эти слова, возле меня сразу же появились несколько небольших человечков — ангелочки, другого названия для них я даже подобрать не смог. Их милые мордашки, лишённые каких-либо эмоций, направленные в мою сторону, казалось, показывали их равнодушие ко мне, но стремление заглянуть в мои глаза, похоже, вызывало у нас всех растерянность. Они парили в воздухе, их маленькие крылышки быстро-быстро трепетали, а глазки, огромные и прозрачные, смотрели на меня с каким-то странным, непонятным мне выражением.

Что за лекарство мне дал этот доктор? Дают же всяким шарлатанам дипломы. Лекарство явно вызывает галлюцинации. Приду в себя — жалобу накатаю на него, пусть знает, как опасные препараты людям давать. Но где-то в глубине души я понимал, что это не галлюцинация. Слишком уж реальным было всё вокруг, слишком настоящим.

Раздался хлопок в ладоши.

— А ну-ка, брысь.

Ангелочки разлетелись в стороны. Я обернулся. Позади меня стояла девочка лет семи.

Одетая в белое короткое платье, в длинные белые гольфы, в белые сандалии. Волосы девочки были того же цвета, что и вся её одежда. Она стояла и смотрела на меня с улыбкой, и в этой улыбке было что-то такое, от чего мне стало не по себе.

— Вы не испугались? Они такие надоедливые, всё время путаются под ногами.

— Нет, даже наоборот, они мне показались очень милыми созданиями.

— Ну и хорошо. Просто здесь очень редко попадаются чужие, а они существа любопытные, вот и лезут.

— А они ангелы?

Девочка засмеялась таким звонким смехом, что казалось, зазвенели сотни серебряных колокольчиков. Смех её был чистым и светлым, но в то же время в нём слышалась какая-то печаль, будто она смеялась над чем-то, что было грустно.

— Нет конечно, это души. Души младенцев, которые не смогли появиться на свет. Они не умеют говорить, они не испытывали эмоций и никогда не видели своих родителей. А ещё они надеются, что кто-нибудь их узнает, и они обретут покой.

Девочка снова засмеялась.

— Правда, за всё время такого не было. Шансов, что один из любящих их родителей появится здесь, крайне мало, а тем более что он узнает своё нерождённое дитя.

От этих слов мурашки побежали по спине. Я представил себе этих маленьких человечков, которые летают здесь, в этом странном мире, и ждут, ждут, ждут… Ждут того, кто никогда не придёт. Ждут того, кто, может быть, даже не знает об их существовании.

— Скажи мне, куда я попал, это рай или ад? — задал я вполне осознанный вопрос.

Она опять засмеялась.

— Это сложно сказать. Здесь находятся души тех, для которых не нашлось другого места. Для Ада мало грехов, а для Рая тебя мало любили при жизни.

— Но я же не эмбрион-переросток, в отличие от них, я достаточно долго жил, я знал своих родителей и испытывал чувства. Я не могу здесь находиться.

— Если ты думаешь, что то, что ты здесь сейчас видишь, и есть весь здешний мир, то ты ошибаешься.

— То есть? Он больше?

— Это лишь начало, первая часть. Этот мир намного больше. Мне поручили провести тебя по нему. Мы попытаемся найти тут твоё место.

— Кто поручил?

— Для тебя это не имеет значения.

— Это бог?

— Возможно. Просто делай как я говорю, и всё будет хорошо.

— Идём.

Она протянула мне свою маленькую ручку. Я взял её, и мы пошли. Поле расступалось перед нами, трава склонялась, образуя тропинку. А впереди, где-то далеко за горизонтом, виднелось что-то большое и светлое. Что это было, я не знал. Но я шёл. Шёл, потому что не было другого выбора. Шёл, потому что хотел понять. Шёл, потому что где-то в глубине души теплилась надежда — надежда найти своё место в этом странном, непонятном мире.

Следующий шаг.

Сложно сказать, сколько прошло времени. Казалось, что мы шли целый день, хотя само понятие времени здесь, казалось, давно потеряло всякий смысл. Солнце если и двигалось по небу, то как-то незаметно, словно тоже устало и перестало торопиться. Оно висело в одной и той же точке, размытое, бледное, будто нарисованное чьей-то небрежной рукой. Я давно перестал считать шаги, перестал всматриваться вдаль в надежде увидеть хоть какой-то ориентир. Просто шёл, потому что надо было идти, потому что остановка здесь казалась ещё более странной, чем само движение. Растительность начала постепенно меняться. Если вначале нам попадались мягкие, почти невесомые травы с нежными, светлыми стеблями, которые приятно пружинили под ногами, то теперь всё чаще встречались растения жёсткие, тёмные, с плотными листьями и колючими усиками. Они словно предупреждали: дальше начинается другая земля, не такая приветливая. Их стебли были покрыты мелкими шипами, и когда я случайно задел один из них, по коже пробежала резкая боль, тут же сменившаяся тупым онемением. Цвет растений тоже изменился — из нежно-зелёного он стал тёмно-бурым, почти чёрным, словно они впитали в себя всю тень этого мира. На горизонте голубой дымкой стал проявляться туман. Сначала он казался лёгкой пеленой, почти прозрачной, но с каждым шагом становился всё плотнее и осязаемее. Он стелился по земле, обволакивал стебли, скрывал то, что было впереди, и создавал ощущение, что мы приближаемся к чему-то важному и необратимому. Ангелочки, кружившие вокруг нас постоянно, стали отставать. Их серебристые крылышки мелькали всё реже, а звонкое щебетание постепенно стихало. Сначала они ещё пытались нас догонять, кружились над нашими головами, заглядывали в глаза, словно просили остаться. Но потом, видимо, поняли, что мы не свернём, и начали отставать. Наверное, мы им просто наскучили, и они улетели искать что-то более интересное. А может, они чувствовали границу, за которую им нельзя, и заранее прощались с нами по-своему, легко и без грусти. Я проводил их взглядом, и мне стало немного тоскливо. Эти маленькие крылатые существа были единственным, что связывало меня с чем-то светлым в этом мире, и теперь они исчезали.

Я решил скоротать время разговором со своей спутницей. Заодно разузнать про местную жизнь — ведь я до сих пор почти ничего не понимал об этом месте, а вопросы накапливались с каждым шагом.

— Мы уже столько времени вместе, а я так и не знаю, как тебе зовут. Да и как ты здесь оказалась? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал как можно более непринуждённо.

— Зови меня Света. Мне нравится это имя. Я здесь так давно нахожусь, что забыла моё настоящее имя, данное мне когда-то.

— А я Валера.

— Ну вот мы и познакомились с тобой, — улыбнулась она, и в этой улыбке было что-то одновременно тёплое и бесконечно древнее, словно она улыбалась так уже тысячи лет и не могла остановиться.

— Кто же тебя такую маленькую так далеко отпускает? Может, тоже ищешь кого-то? — продолжал я, пытаясь понять хоть что-то о её прошлом.

— Не такая уж я и маленькая, — со вздохом ответила Света. — На пару тысяч лет постарше тебя буду. А насчёт поиска — сама ещё точно не знаю. Может, ищу, а может, просто иду, потому что так надо.

— Очень молодо выглядишь для своих лет.

— Здесь не стареют. Потому что нет времени. Ни годы, ни время здесь никто не считает. Здесь можно идти вечно и не заметить, как прошла целая эпоха.

— И чем тут занимаешься? — не унимался я.

— Вот вожу таких, как ты. Надо же как-то тут время коротать, — ответила она с лёгкой усмешкой.

— Часто такие, как я, приходят?

— Ты первый в своём роде.

Странный ответ. Похоже, гости тут редкое явление. А может, и вовсе не гости, а нечто другое, чему я пока не мог найти названия. Я хотел спросить ещё что-то, но мы уже подошли к краю поляны и упёрлись в стену сплошного тумана. Он был настолько плотным, что казался живым, дышащим, медленно перекатывающимся. В нём угадывались какие-то тени, какие-то движения, но стоило присмотреться — и они исчезали, оставляя лишь ощущение, что за тобой наблюдают. Ангелочки, как я прозвал милых крылатых существ, больше не преследовали нас, хотя для них и в этом тумане не составляло бы большого труда догнать нас. Видимо, действительно была какая-то невидимая черта, за которую им хода нет.

— Что-то ребятишки не хотят сопровождать нас дальше? Может, тумана испугались или устали крыльями махать? — пошутил я.

Она улыбнулась, но в улыбке не было веселья.

— Дальше им нельзя. У каждого здесь своё место. Где оставили, там и должен находиться.

— Понятно. Жалко, с ними хотя бы веселее было.

— Здесь очень плотный туман. Ты можешь потеряться. Давай мне руку.

Взявшись за руки, мы двинулись дальше сквозь туман. Его влажные клочья липли к лицу, скользили по коже, и казалось, что мы идём не по земле, а по какому-то мягкому, зыбкому ничто. Я слышал только своё дыхание и шаги Светы, которые были удивительно уверенными, словно она знала эту дорогу наизусть. Светлана двигалась быстро даже при такой плохой видимости. Я едва успевал за ней, стараясь не отпустить её руку, которая была единственным ориентиром в этом белом, безмолвном пространстве. Её ладонь была тёплой и сухой, и это тепло казалось мне единственной ниточкой, связывающей меня с реальностью. К моему счастью, полоса тумана оказалась не такой уж широкой, и вскоре мы из него вышли.

Моему взору открылась ещё одна поляна, но в отличие от предыдущей она была сплошь покрыта всевозможными цветами. Разнообразие цветов и их окрасов просто зашкаливало. Здесь были и ярко-алые, и нежно-сиреневые, и золотистые, и почти чёрные, и прозрачно-голубые, словно сотканные из утреннего света. Их было столько, что, казалось, они покрывают землю сплошным ковром, и среди них, как снежинок зимой, нельзя было найти двух одинаковых. Аромат стоял густой, сладкий, чуть дурманящий, но при этом удивительно приятный. Он кружил голову, и на мгновение мне показалось, что я слышу чей-то тихий шёпот, доносящийся из самих цветов. Я тряхнул головой, отгоняя наваждение, и пошёл дальше.

Пройдя ещё немного, я заметил и первых жителей этой поляны. Среди разноцветных бутонов цветов внезапно проявились детские головки. Детишки, совсем малыши, чуть выше самых высоких стеблей травы, что растёт на поляне, с трудом передвигаясь на своих коротких ножках, с улыбкой на очаровательном лице смотрели на нас своим обворожительным взглядом. Они не бежали к нам, не махали руками — просто стояли и смотрели, и в этом взгляде было столько чистоты и тепла, что на мгновение становилось не по себе. Их глаза были большими, ясными, бездонными, и в них отражалось что-то, чего я не мог понять. Они были одеты в простые светлые рубашечки, и волосы их развевались на несуществующем ветру.

— Тут как нигде подходит выражение, что дети — цветы жизни, — сказал я, улыбаясь им в ответ.

— Возможно, если только ты не умер в раннем возрасте, как они, — грустно ответила Светлана.

Умеет она испортить настроение. Могла бы просто промолчать. Тут и так все сплошь покойники. Я почувствовал, как улыбка сползла с моего лица, и по спине пробежал холодок. Мы шли дальше, а дети всё так же молча провожали нас глазами, и в этом молчании было что-то гораздо более глубокое, чем просто тишина. Я поймал себя на мысли, что боюсь смотреть им в глаза, боюсь увидеть там что-то, что перевернёт всё моё представление о жизни и смерти.

Подойдя ближе к центру поляны, я заметил человека, ни ростом, ни возрастом не напоминающим ребёнка. Он также заметил нас и в знак приветствия помахал нам рукой. Это был высокий, пожилой человек, одетый в старорусскую рубашку и шаровары. Седая, длинная борода делала его похожим на деда Мороза, только без красной шубы и посоха. Лицо его было добрым, но в глазах таилась глубокая, давно устоявшаяся печаль. Он стоял, окружённый детьми, и дети держались за его рубашку, за шаровары, за пальцы, словно боялись отпустить.

— Здравствуйте, люди добрые. Давно я никого, кроме ребятишек, не видел, — сказал он, поглаживая по голове одного из многочисленных ребят, окруживших его плотным кольцом. — Хотя бы ты, Света, навещала меня иногда.

— И тебе всего доброго. Времени всё нет, вот место для Валеры ищем, — Света улыбнулась и кивнула в мою сторону. — Может, оставить его с тобой?

— Думаю, ему тут скучновато будет, — ответил дед, улыбаясь. — Дети малые, да старик ворчливый. Не место здесь для молодого.

— Ну тогда мы пойдём дальше. Нам ещё долго идти, — и она помахала ему рукой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.