Ты не забудь о главном чувстве попросить.
Здоровье
У каждого, наверно, был момент,
Когда хотелось выглядеть иначе,
Хотелось каждый грубый инцидент
Кулаками оприходовать на сдачу.
Мечталось мышцами стальными обрасти,
И бить, как режут газовой горелкой,
Но опыт порасставил точечки над i,
И Сила оказалась грубою подделкой.
Всё потому, что Силу Дерзость задушила,
Стальной характер был сильнее кулака.
Она накачанных железом в ступор приводила,
Но, благо, не у всех она была.
Она водила корабли и укрощала бури,
И лагеря учила бунтовать,
Но на смену глупой удали и дури
Уже спешило время рассуждать.
Ум очнулся из глухого небытия,
Стал главнее дерзости и силы,
Только он – лукавая стезя,
А мысли многолики и блудливы.
Кто от себя когда-то убегал,
Кого свалила панихида и безволье,
Тот будет жить, коль вовремя понял,
Что главное – Духовное здоровье.
Половина
Еле тлеет костёр на снегу,
Иней плетёт по лицу паутину.
Я тебя с собою заберу,
И будет всё у нас наполовину.
Зацветает сирень на моем пруду,
Раскрывает май свою первопричину.
Я сегодня выхожу встречать зарю,
И всё у нас с тобой наполовину.
Летом в час пчелиного балета,
Когда нектар сольётся в сладкую лепнину,
Я стою на тропке солнечного света,
И всё у нас с тобой наполовину.
Осенний день рисует акварели,
Я в золотые краски заплетал рябину,
И мне берёзовые листья что-то шелестели,
И мы опять с тобой наполовину.
Если что-то было, то не без причины,
Тогда всё превращалось в снежную лавину,
Но нас не остановят прежнего руины,
Потому что всё у нас наполовину.
Ещё тлеет костер на снегу,
Иней плетёт по лицу паутину,
Я без тебя никуда не уйду:
Нельзя убить себя наполовину.
Внимание
На холодном подоконнике умерла герань,
Она погибла без полива и внимания.
Наверно, так же в небытие ушла Тмутаракань —
Степной оплот российского влияния.
Что бы ни болтали провидцы и кликуши,
Внимание останется всегда,
Как золотые самородки в австралийском буше,
Редким порождением сегодняшнего дня.
Белку на сосне от холода знобило,
Но она настойчиво сидела и ждала
Бабушку, что хлебные сухарики носила,
А та уже как девять дней тихонько умерла.
На последнее прощание к другу не пришёл,
А он ведь твою пулю принял на себя.
И заботой свою маму обошёл,
Значит, будешь проклят навсегда.
Всегда хоть кто-то, да стоит за переделкой,
Ведь он не зря под крышу убежал.
Его ворот оторочен белкой,
И он себе три века нагадал.
Кто уже достал руками небо,
И кому только во сне мерещится победа,
Не забудь, что даже мёртвая рука
Не выпустит кулёчек с корочками хлеба.
Часть IV. Кто-то