Золотой подарок. Перо двух миров

Пролог

Каждое событие несет за собой последствия – будь то новый опыт или утрата. Оно меняет наше будущее, искажает привычное «до» и заставляет заново учиться жить в «после».

Не все эти перемены зависят от нас. Порой мы можем лишь попытаться сгладить их, сделав вид, что выбор всё ещё за нами.

Но было бы ошибкой верить, что всё решает одна лишь воля небес. События не возникают из пустоты. К каждому из них так или иначе прикасается человеческая рука.

Я знаю это наверняка.

Потому что однажды, одно единственное событие перечеркнуло мою жизнь, и стало началом истории, в которой на кону оказалось куда больше, чем моё выживание.

Глава 1

Теплые лучи солнца робко пробивались сквозь плотную ткань штор, словно не решаясь вторгнуться в чужую тишину. Однако комната всё же оставалась в полумраке – том, в котором особенно ясно ощущается одиночество утра.

Когда-то я любила просыпаться с первыми лучами солнца, раздвигать лёгкую ткань шелковых, лиловых занавесок и долго всматриваться в утренний пейзаж за окном. Это были чудесные дни – наполненные азартом юности и ощущением бесконечных возможностей.

Но за последние месяцы многое изменилось.

Утро не задалось с самого начала. Будильник прозвенел непозволительно тихо, позволив мне проспать лишних сорок минут. Счастье? Если бы. Рабочая одежда всё ещё висела в сушилке – я снова не подготовила её с вечера, надеясь выиграть утром немного времени. Теперь приходилось гладить на бегу и приводить себя в порядок, будто я не взрослый человек, а вечная школьница, делающая всё в последнюю секунду.

Молоко скисло – срок после вскрытия истек ещё в пятницу. Новое купить забыла. Впрочем, какая разница, кашу я всё равно уже не успею сварить. На работе нужно быть через час, а дорога занимает минут двадцать.

Значит, чай и бутерброды. Решено.

И перекусить уже там, надеясь, что руководитель не заметит, как я украдкой поглощаю бутерброды за рабочим столом.

Он любитель устраивать показательные разборки – особенно при всех. Особенно над новенькими. Коллектив это обожает. Зрелище у нас ценятся выше сочувствия.

По классике жанра, когда я устраивалась в эту компанию, специалист по подбору персонала расписала коллектив как мечту. «У нас единая команда, дружные ребята, настолько сплоченных вы нигде не встретите». Ну да. Сплочённо гнобить новеньких у них действительно получается лучше всего.

Руководитель же – воплощенный ангел, сошедший с небес.

Ага, конечно.

Я понимала, что в подобных сферах без конкуренции не выжить, но даже не представляла, на сколько всё может быть плохо. Каждый день здесь напоминал маленькую войну, в которой не существовало победителей и проигравших – только выжившие и побеждённые.

Агентство недвижимости – суровая среда. Здесь всегда нужно быть наготове и держать нервы в узде. Клиент может появиться в любой момент, с требованием «срочно» и ожиданием «идеально». Нужно подобрать объект, объяснить условия понятным ему языком, провести через все нюансы и довести до сделки – спокойно, уверенно, без права на ошибку.

И чаще всего клиенты сами толком не знают, чего хотят. Приходится угадывать, нащупывать, пробовать – почти вслепую, стараясь удовлетворить их ожидания и при этом не подорвать имидж агентства.

И всегда найдется «дружелюбный» коллега, который вставит свои пять копеек. А если дело прибыльное – сделает всё, чтобы сбить тебя с толку. Потому что, если ты сорвёшься, он с готовностью подхватит и заберёт проект себе. Особенно если ты новенькая и у тебя меньше веса.

И с этими мыслями я вышла из дома.

Машину накануне удалось поставить во дворе – редкая удача. Обычно к вечеру парковка превращалась в лабиринт без выхода, и приходилось оставлять автомобиль где-нибудь далеко, а потом тащить тяжёлые сумки, злясь на себя и мир.

Я не раз поднимала этот вопрос на собраниях жильцов, но управляющие лишь отмахивались. Бумаги. Разрешения. Нет времени.

А ведь всё могло быть гораздо проще.

Дорога до работы заняла полчаса. Сегодня светофоры будто решили испытать меня на терпение, загораясь красным каждый раз, когда я подъезжала к перекрестку. Знак свыше?

Хорошо, что свои сборы удалось сократить, и в запасе появились дополнительных пять минут – благодаря им к охране я подошла без опозданий, хоть и впритык.

– Доброе утро, Евгений Сергеевич. Как ваше здоровье?

Сегодня на смене был пожилой охранник. Он уже год как должен был уйти на заслуженный отдых, но упорно не желал покидать свой пост. Ко мне он всегда относился по-доброму, хотя и следил за временем прихода и ухода с неизменной строгостью.

– Доброе утро, Виктория. Здоровье – хорошо, – ответил он с легкой улыбкой. – А вы сегодня как-то поздновато. Наверное, выходные провели весело и активно?

– Не особо. Активно – да, но точно не весело. Съездила за продуктами, вычистила всю квартиру. Сегодня с подругой будем отмечать её день рождения – он был на прошлой неделе. Она как раз вчера вернулась с отпуска.

– О, тогда поздравьте её и от меня. Пусть будут любовь, здоровье, счастье … и денег побольше.

– Спасибо, обязательно передам. А возможно, и лично сможете – она зайдет за мной.

– Ну вот и славно. Всё, всё, милочка, бегите, – он махнул рукой. – Ваш руководитель скоро появится. Снова будет бурчать. Удачного дня!

Он улыбнулся ещё шире и пропустил меня дальше.

– Спасибо. И вам тоже! – ответила я и поспешила к лифту.

В кабинете царила суета. Люди бегали, спорили, перерывали бумаги, будто искали не документы, а оправдания.

Я тихо проскользнула к своему месту, стараясь слиться с обстановкой, и опустилась на стул. Почти сразу ко мне придвинулась соседка по столу.

– Викуська ты такое пропустила!

Меня в очередной раз передёрнуло от того, как она коверкала моё имя.

– Начальство бесится. Уже устроили тут расправу, – торопливо зашептала она. – Несколько человек провернули сделку за спиной агентства и жёстко накосячили. Клиент написал заявление, пришла повестка в суд. Троих уже отправили к кадровикам – писать на увольнение. Представляешь? Работали, работали, – и всё, по статье. Вот дурни …

– А остальные чего носятся? – я взглядом обвела кабинет. – Тоже как-то замешаны?

– Проекты у них были общие, вот и занервничали. Вдруг и там наследили, а их за это тоже припишут, – соседка ехидно улыбнулась. – Ну, мало ли.

И её это радует?

– Интересный день, – с нотой сожаления заметила я. – Думала дальше будет легче.

– Страшно интересно, если честно, кто будет следующий, – пробормотала она и откатилась к своему столу.

Я проводила её взглядом, никак не прокомментировав её слова, и с облегчением принялась за работу. Эта беседа легко могла затянуться надолго, а дел и без этого хватало.

Желание съесть бутерброды резко пропало, зато к счастью, время потекло быстрее.

Пару раз в кабинет заходил наш руководитель: вызывал кого-то к себе, хмуро окидывал взглядом весь кабинет и снова уходил обратно. Меня, к счастью, так и не тронули. Да и смысла в этом не было – с теми, кого сейчас трясли, я не общалась. Они воспринимали меня как конкурентку и это не скрывали, а иногда и вовсе пытались перетянуть мои сделки себе.

Так и прошел рабочий день.

Когда я закрыла последнюю папку, потянулась и повернулась к тумбе, чтобы собрать вещи, рядом неожиданно остановился руководитель.

– Виктория, соберите свои вещи и следуйте за мной.

Он выглядел непривычно плохо: потускневший взгляд, серое от усталости лицо, опущенные плечи. Где его вечная ухмылка, острый взгляд? Видимо, день выдался тяжелым.

– Все? – решила уточнить на всякий случай.

– Что все? – слегка опешил он.

– Все вещи собрать?

– Виктория, просто возьмите с собой свои личные вещи и без вопросов следуйте за мной! – громко ответил мужчина и направился к выходу.

– Хорошо, минутку, – со стороны послышались смешки, но я гордо их проигнорировала, хотя на душе заскребли кошки.

Я быстро собралась, выключила компьютер и пошла за ним.

Мы шли молча, будто оттягивая неизбежное. В лифте стало ясно – едем на этаж приёмной начальства. Странно.

– Разбирательства вроде бы уже закончились. Тогда почему позвали меня?

– Директор так распорядился.

Ой, я это вслух произнесла?

– Виктория, скажу честно, – продолжил он. – Вы мне не особо нравитесь, но я сделал всё что мог, чтобы до этого не дошло.

– О чём вы?

Но ответа не последовало. Он просто отвернулся к панели и смотрел, как на ней меняются номера этажей. Ну, или просто делал вид.

Кабинет встретил давящим спокойствием. Ладони вспотели, сердце билось слишком громко, но я заставила себя держаться.

– Проходите, присаживайтесь.

Директор долго листал папку будто собирался с мыслями, временами посматривая то на меня, то на моего руководителя.

– С сегодняшнего дня ваш отдел распускается. Причины объяснять не буду. Этим займется ваш руководитель.

Внутри все похолодело.

Как – распускается?

– Вы хороший специалист, – продолжал он ровным тоном. – Но перевести вас некуда. Все отделы укомплектованы под завязку. Я подготовлю для вас рекомендацию и вышлю на почту. Расчет можете получить в бухгалтерии. Отработка не требуется.

Слова слились в глухой шум. Я лишь видела, как шевелятся его губы, но не могла различить даже буквы.

– Всего вам хорошего. Вы можете идти.

Я не успела ни задать вопрос, ни возразить. Меня просто вывели за дверь.

С пару минут я постояла у двери, пробуя на вкус услышанное и побрела в бухгалтерию. Устраивать скандал, почему-то нет никакого желания.

Расчёт, бумаги – ещё полчаса, будто по инерции. Телефон вибрировал, подруга писала, что ждет у охраны. А я даже ответить не могла, машинально ставя свою подпись на листах с ощущением, будто меня аккуратно вырезали из собственной жизни.

Когда я спустилась, она была на взводе – переминалась с ноги на ногу, нервно крутя прядь волос.

– Ну, наконец-то … – начала она, заметив меня.

Я мотнула головой.

– Пойдем к машине, – всё, что я смогла из себя выдавить.

На прощание я кивнула охраннику. Честно, сил на долгие прощания не осталось совсем. Постараюсь потом забежать и поговорить.

– Не опускай руки, голубушка, – сказал он тепло. – Ты сильная и умная. Всё наладится.

– Спасибо.

Мы вышли на улицу, и только там я по-настоящему выдохнула. Воздух показался непривычно холодным, будто сезон успел смениться, пока я сидела в чужом кабинете и слушала слова, которые не хотела слышать.

Подруга шла рядом молча. Это было на неё не похоже – обычно она заполняла тишину сразу, не давая мыслям разрастаться. Сейчас же она крепче сжимала ремень сумки и время от времени косилась на меня, будто проверяя, не рассыпалась ли я по дороге.

В машине она всё-таки не выдержала.

– Так, – начала она, убирая волосы за уши. – Рассказывай. Только по порядку.

Я начала говорить. Сначала сухо, почти отстранённо – будто пересказывала не свою жизнь, а чужую историю. Про руководителя. Про директора. Про «Вы можете идти». Где-то на середине голос дрогнул, и подруга тихо выругалась.

– Вот же … – она осеклась и глубоко вдохнула. – Ладно. Не будем сейчас. Мы разберемся. Слышишь? Разберемся!

Она говорила это так уверенно, словно уже знала решение. Словно у неё в кармане лежал план.

– Сегодня у нас праздник, – продолжила она, уже мягче. – Мой, между прочим, прошедший день рождения. А значит, никаких «что дальше» до завтра. Сегодня выдох. Вино. Еда. И всё, что поможет тебе не думать.

Я кивнула. Спорить не хотелось. Да и сил на это не было.

Дома она быстро взяла ситуацию в свои руки, разулась, скинула курточку, прошла на кухню, будто это я в гости к подруге пришла, а не наоборот. Я машинально следовала за ней, наблюдая, как она достаёт бокалы, расставляет тарелки, готовит и что-то говорит – много, уверенно, успокаивающе.

Постепенно напряжение начало отпускать. Мы сидели за столом, смеялись над чем-то совершенно незначительным, вспоминали её отпуск, обсуждали людей, которые давно не заслуживали даже упоминания. Вино грело, слова становились мягче, а день – будто отдалялся, теряя свою остроту.

Когда за окном стемнело, она вдруг замолчала и посмотрела куда-то мимо меня.

– Слушай, – сказала она после паузы. – А давай сделаем что-нибудь … символичное?

Я вопросительно приподняла бровь.

– Что, например?

Она улыбнулась, – той самой улыбкой, которая всегда означала, что спокойный вечер вот-вот свернёт не туда.

– Запустим небесные фонарики. Я купила их ещё в поездке. Думала, пригодятся для какого-нибудь особенного случая.

– И ты считаешь, сегодня – особенный? – усмехнулась я.

– Более чем, – уверенно ответила она. – Такие дни либо ломают, либо перезапускают. Я голосую за второе.

Я посмотрела в окно. В темноте резкие огни домов казались чужими и далекими. День, начавшийся с полумрака и красных светофоров, наконец-то подходил к концу.

– Ладно, – сдалась я. – Почему бы и нет.

Подруга довольно хлопнула в ладоши и подскочила.

– Вот это настрой.

Мы начали собираться, и в этом было что-то почти детское – будто вечер ещё мог удивить, а впереди всё-таки оставалось место для чуда.

Выйдя из дома, единогласно решили пойти пешком – садиться за руль никто из нас не рискнул.

Вечер был тихий и прохладный, и комплекс засыпал на глазах. Огни в окнах гасли один за другим, шаги редких прохожих растворялись в тишине. Мы снова шли рядом, не торопясь, словно боялись спугнуть это хрупкое спокойствие.

– Тут не далеко, – сказала подруга. – За домами поле.

Город остался позади почти незаметно. Пространство впереди стало шире, темнее, свободнее от света и шума. Трава мягко шуршала под ногами, а небо казалось ниже, чем обычно – близким и внимательным.

Мы остановились.

– Здесь пойдёт.

Подруга достала из сумки коробку с фонариками. Тонкая бумага шуршала в руках. Когда мы расправили их, стараясь не порвать, на поверхности проступил узор, а сбоку темнел иероглиф. Я задержала на нём взгляд, сама не понимая почему.

Я зажгла свечу. Огонёк вспыхнул и тут же спрятался внутри, наполняя фонарик тёплым, живым светом.

Мы подняли их одновременно и отпустили в небо, загадывая желание – каждая своё.

– Хочу, чтобы жизнь заиграла новыми красками, – почти неуловимо прошептала я.

Фонари поднимались всё выше, медленно обгоняя друг друга, превращаясь в теплые точки в темноте. И вдруг один из них вспыхнул ярче, слишком ярко – и воспламенился.

Я не успела испугаться. По коже пробежали мурашки, в глазах потемнело, мир словно качнулся – и я провалилась в беспамятство.

Глава 2

Пробуждение оказалось крайне некомфортным. Тело окутала вязкая субстанция, не давая воли движениям. Голова раскалывалась, а в ушах жужжало, словно рой из тысячи пчёл окружил свою матку и не желал отпускать. Сознание упорно отказывалось прояснять причину происходящего, отвечая тупой болью в висках при любой попытке что-то вспомнить.

Я не знала, сколько времени прошло, но постепенно начало возвращаться ощущение собственного тела. Помимо тяжести в голове, появилось покалывание в конечностях – словно я слишком долго просидела в неудобной позе и теперь расплачивалась за это игольчатыми импульсами. Значит, руки и ноги на месте и, судя по всему, способны двигаться.

Медленно, с осторожностью, я ощупала себя, проверяя это предположение. Тело действительно было цело – если только восприятие не обманывало меня. Но никакой вязкой субстанции я так и не обнаружила. Странно. Тогда что это было? Под кончиками пальцев ощущалась мягкая ткань одежды и тёплая кожа.

Зрение по-прежнему не возвращалось. Частое моргание не приносило результата – вокруг оставалась лишь темнота. Обхватив себя руками, я провела ладонями по плечам, пытаясь хоть немного утихомирить подступающую истерику. Её мне сейчас как раз и не хватало.

Неожиданно к моему лбу прикоснулась холодная, но нежная рука. Она скользнула по коже – и исчезла.

– Кажется, у неё жар, – пропел девичий голосок.

Послышалось тихое шуршание, затем всплеск воды, и влажная ткань коснулась моего лица.

– Как же хорошо … – вырвался хриплый шёпот из глубины груди.

Чья-то рука снова провела тканью по щекам, лбу и шее, после чего отстранилась. Меня осторожно взяли под локоть, провели в неизвестном направлении и усадили на что-то мягкое.

– Зрение скоро должно восстановиться, – прозвучал тот же голос. – Выпей немного воды. Тебе станет легче.

К губам поднесли прохладную посудину с едва уловимым ароматом цветов. Судя по всему, это была не простая вода. Желания пробовать что-то неизвестное из чужих рук не возникало, но организм требовал своего – жажда и подступающая тошнота не оставляли выбора. Я сделала несколько глотков и замерла, прислушиваясь к ощущениям.

Время тянулось медленно. Постепенно я начала ориентироваться в пространстве. Зрение возвращалось, а вместе с ним всплывали обрывки воспоминаний, не давая никаких подсказок о том, где я нахожусь. Я помнила поле, помнила подругу рядом и фонарики в небе. Но как оказалась здесь – не помнила. И окружающая обстановка совершенно не вязалась с этим воспоминанием.

Небольшое помещение имело лишь одну дверь и ни единого окна. Комната, освещённая несколькими свечами, вмещала в себя стол с подсвечниками и предмет мебели, на который меня усадили. Я слегка поёрзала, ощущая под собой что-то мягкое, похожее на подушку, и продолжила осматриваться.

Подруги рядом не было. Осознание этого неприятно кольнуло. Нужно будет как можно скорее выяснить, где она.

Зато по обе стороны от меня стояли двое. Слева – юная девушка лет пятнадцати, с тряпицей и чашей в руках. Справа высокий худощавый мужчина. Если присмотреться, ему вряд ли дашь больше двадцати – всего на пару лет старше девчушки.

Я пыталась рассмотреть его лицо, но в этот момент усталость накрыла внезапно, тяжёлой волной. Мир снова поплыл, и я погрузилась в беспамятство.

Глава 3

Открытой кожи коснулся прохладный ветерок, принеся с собой неуловимый аромат цветов. По телу прокатилась волна мурашек, и я инстинктивно поёжилась, натягивая тёплое одеяло почти до самого носа. Хотелось снова провалиться в сон, проспать ещё пару часов, раствориться в этом зыбком покое. Глаза жмурились от света и упорно отказывались открываться, однако нужно было проснуться хотя бы за тем, чтобы закрыть шторы и спрятаться от этого безжалостного сияния. Приложив неимоверные усилия, я всё же смогла выбраться из сладкого наваждения.

Лучше бы я этого не делала.

Лежала бы себе спокойно – и всё. Тепло, тихо, без мыслей и вопросов. А теперь… Теперь предстояло выяснить, где я нахожусь, как сюда попала и что вообще происходит.

В этот раз сознание возвращалось заметно легче. Но облегчение это не приносило. Я всё также не понимала, почему потеряла сознание и оказалась в незнакомом месте. Хотя… В памяти всплыл смутный образ – ароматная вода, странная, с цветочным запахом. И, судя по всему, в ней определённо было что-то подмешано.

Мысли полезли одна мрачнее другой.

Меня похитили? Но зачем? На органы – сомнительная идея: с моим букетом хронических болячек я скорее опасна для других, чем полезна. Выкуп? Тут тоже не разгуляешься. Расчёт при увольнении растянется от силы на месяц – и то, если повезет с поиском работы. У семьи денег тем более не водится. Нас много, я не единственный ребёнок, почти всё уходит на жильё, учёбу младших и бытовые расходы. Если только в кредит не полезут… Впрочем, зная своих родных, скорее они сами приедут – и тогда похитителям не позавидуешь.

Как ни крути, ситуация мне не нравилась. И чем быстрее я в ней разберусь, тем лучше.

Первым, что привлекло внимание, оказался овальный балдахин. Полупрозрачная ткань мягко спадала к изголовью и изножью кровати, создавая ощущение уюта и одновременно странной отрешённости. Кажется, такие навесы используют для зонирования или защиты от солнца и посторонних взглядов. Но эта ткань ни от того, ни от другого явно не спасала – разве что от комаров. Не слишком современно, но… Интересно.

Приподнявшись на локтях, я увеличила угол обзора и продолжила осматриваться. Я что-то говорила о современности?

Я лежала среди нескольких подушек под огромным белоснежным одеялом, поверх которого было накинуто изысканное покрывало. Это что за красота? В реальности я такого постельного белья ещё не видела – вышивка выглядела как настоящее произведение искусства и чем-то напоминала эпоху рококо. Кажется, нечто подобное мелькало в каком-то фильме – в королевских покоях, застеленных роскошными тканями.

– Это что, шёлк? – проведя ладонью по одеялу, пробормотала я, то ли себе, то ли в пустоту. – Серьёзно?.. Вот это да. Потрясающе. И что здесь ещё интересного?

Сквозь полупрозрачную ткань балдахина постепенно проступало убранство комнаты. Нечто подобное я видела разве что в картинных галереях – сцены давно минувших эпох, застывшие на холстах.

Прямо напротив кровати, почти во всю стену, возвышался шкаф – метра три, а то и больше. Без рулетки и не скажешь точно, но в ширину он тоже внушал уважение. Этот гигант из светлого дерева напоминал бабушкин шифоньер из детства, только куда массивнее: резные филёнки, ажурные ручки с кольцами. Я бы не отказалась от такого, если бы не одно «но» – в моей квартире для него просто не нашлось бы места – да и потолки там куда ниже.

Рядом со шкафом примостился небольшой туалетный столик того же оттенка. Ничего выдающегося по размеру, но и он имел свой характер. На боковых поверхностях угадывались узоры, похожие на филёнки шкафа, будто нарисованные. Особенно меня впечатлили вырезанные веточки – создавалось ощущение, что сквозь мебель проросло живое дерево, тянущееся вверх. Столик пустовал, хотя на мгновение мне показалось, что на нём блеснул какой-то предмет. Решив, что это всего лишь игра бликов в зеркале, я не стала заострять внимания.

Кстати, о солнце.

Повернувшись в его сторону, я, кажется, ещё больше округлила глаза. Слева от меня во всю стену располагалось окно. Хотя … нет. Это было скорее огромная стеклянная дверь. И как я её сразу не заметила? Открытая створка впускала тот самый ветерок, что так настойчиво пытался разбудить меня раньше.

Любопытство взяло верх, и я решила встать.

Прислушавшись к ощущениям, я с удивлением поняла, что чувствую себя совершенно здоровой. Ни тошноты, ни головокружения. Более того – я была бодра. Настолько, что это казалось непривычным. Даже в отпуске я обычно ощущаю себя выжатым лимоном, а тут – словно заново родилась.

Перевернувшись на бок и посмотрев вниз, я обнаружила, что кровать оказалась неожиданно высокой. Я даже чуть не свалилась, едва удержав равновесие. Мой внутренний страх тут же категорически отказался позволить мне просто спрыгнуть вниз.

Пришлось искать другой выход.

В изножье обнаружилась небольшая лесенка – около метра высотой, с тремя ступеньками. Интересная идея, но в быту я бы на такое точно не решилась. С моей ночной неуклюжестью подобные конструкции чреваты переломами. Я даже квартиру обустроила так, чтобы по пути к воде или в туалет ночью не натыкаться на лишние предметы. Минимализм – залог целых костей.

Пока я осторожно продвигалась к краю кровати, размышляя о странных дизайнерских вкусах, на руку вдруг легла прядь волос.

Я замерла.

Это что ещё такое?

В комнате никого не было. Цвет локона оказался странным – неестественно глубоким, огненно-красным. И тянулся он… С моей головы.

Они что, парик на меня надели?

Нет. Срочно к зеркалу.

Инстинкт самосохранения отступил перед любопытством.

Спустившись с кровати, я направилась прямо к туалетному столику. Мысли о похищении окончательно отошли на второй план ещё тогда, когда заметила лесенку. Да и в детстве мне не раз говорили, что любопытство у меня родилось раньше меня самой.

Осторожно ступая по холодному полу, я подошла к зеркалу.

И тут меня ждал новый сюрприз.

Из зеркала на меня смотрела незнакомка.

Что за извороты сознания? Подойдя ближе и проделав несколько неуклюжих движений, я убедилась: отражение не отстаёт. Это действительно зеркало. Или разум окончательно дал трещину.

Здравый смысл, впрочем, не спешил капитулировать, и я продолжила изучать себя.

Первое, что бросалось в глаза – уши. Они были… Эльфийскими. Аккуратные, вытянутые, с мягкими треугольными кончиками, плотно прилегавшие к голове. На ощупь – самые настоящие. В мультфильмах у представителей этой расы уши обычно торчат в стороны, а здесь они повторяли форму моих собственных, только были заметно длиннее и острее. Впрочем, при желании, их, наверное, можно было бы спрятать под объёмной причёской.