Оценить:
 Рейтинг: 4.5

Московский дневник

Год написания книги
2012
Вальтер Беньямин (1892–1940) – фигура примечательная даже для необычайного разнообразия немецкой интеллектуальной культуры XX века. Начав с исследований, посвященных немецкому романтизму, Гёте и театру эпохи барокко, он занялся затем поисками закономерностей развития культуры, стремясь идти от конкретных, осязаемых явлений человеческой жизни, нередко совершенно простых и обыденных. Комедии Чаплина, детские книги, бульварные газеты, старые фотографии или парижские пассажи – все становилось у него поводом для размышлений о том, как устроена культура. Его исследования о литературе – о Бодлере, Кафке, Прусте, Лескове – оказывались неизмеримо шире традиционного литературоведения. Беспокойная натура привела Вальтера Беньямина зимой 1926–1927 года в Москву, встреча с которой сыграла важную роль в его судьбе.
На сайте электронной библиотеки Litportal вы можете скачать книгу Московский дневник в формате fb2, rtf, pdf, txt, epub. У нас можно прочитать отзывы и рецензии о этом произведении.

Читать онлайн

Помогите, пожалуйста, другим читателям нашего сайта, оставьте отзыв или рецензию о прочитанной книге.


Спасибо! Ваш отзыв был отправлен на модерацию.

Отзывы о книге Московский дневник

basilethe_
Отзыв с LiveLib от 14 ноября 2014 г., 22:14
Данная книга охватывает двухмесячный период пребывания Беньямина в Москве середины 20-х годов. Холодная русская зима, снег, лед, дефицит, становление коммунистического строя, новая экономическая политика, еще пока малоэтажная застройка, храмы, музеи, расцветающая самоцензура среди населения - все это автор описывает на страницах своего дневника. Наряду с тем, на фоне этой, уже советской, действительности развиваются отношения Беньямина с его возлюбленной, её будущим мужем, деятелями искусства того времени и другими людьми. Очень любопытно наблюдать, как переплетается исторический антураж и абсолютно частная история одного конкретного человека, со всеми его чувствами, мыслями (как о великом, так и о чем-то своем, исключительно личном).
Совокупность суровых внешних условий, в которые поставлен автор и он же главный герой этих дневников, и внутренней драмы, бессилия, разочарования, которыми буквально пронизаны строчки, вышедшие из-под его пера, производят довольно угнетающее впечатление. Книга довольно легко читается, но осадок оставляет далеко не позитивный, особенно последние страницы, описывающие прощание Беньямина сразу и с заморским городом, и с женщиной его жизни, и с определенными мечтами, надеждами и чаяниями.
В целом, интересно с точки зрения исторической и краеведческой (это и маршруты передвижения автора, и старые названия улиц, и путаница в достопримечательностях), но, к сожалению, гораздо больше внимания уделяется все-таки личному. Оно и понятно - в первую очередь Беньямин приезжал в Москву именно ради любви, и тут уже восприятие читателя зависит лишь от того, насколько ему близки и знакомы (или наоборот) те чувства, которые испытывает и описывает автор дневников. Лично мне были близки далеко не всегда, поэтому 4 из 5.
pfffzulcerz
Отзыв с LiveLib от 31 августа 2022 г., 19:56
Наверное, это одна из самых моих любимых книг из жанра автофикшн. В своем московском дневнике автор сравнивает Москву с крепостью, а самого Вальтера Беньямина можно сравнить с отчаянным рыцарем. Автор обращается к повседневности тихого и заснеженного города, где терпит любовную неудачу. Его состояние, на протяжении всего путешествия, напрямую зависит от Аси Лацис, его возлюбленной. В “Московском дневнике”, как ни в одном другом тексте Беньямина чувствуется неизбежность одиночества.
autumn_eyeglasses
Отзыв с LiveLib от 21 октября 2011 г., 15:22
Дневник путешествия знаменитого немецкого культуролога в Москву: декабрь 1926 - январь 1927 оказались для Беньямина временем неудач в профессиональной и любовной жизни. В Москве его никто не знает, попытки устроиться немецким корреспондентом русской прессы оканчиваются провалом, любимая женщина (Ася Лацис) говорит ему, что он прошляпил свой шанс стать её мужем. Картины московской нищеты, холода, повальной "осторожности" в выражении собственного мнения (в послесловии Рыклин, удачно цитируя место из дневника, называет её "осторожность здесь") даются в мелочных, избыточных описаниях. Беньямин лишён голоса (он не знает русского), поэтому вынужден полагаться на зрение. В этой мелочности, вещности, в этом внимательном вслушивании (всматривании?) в язык вещного мира и раскрывается метод Беньямина, возможно, полнее, чем в его философских работах.
Мне не хотелось бы писать в связи с дневником о сексуальности мысли Беньямина или о том, как в дневнике отражены темы его поздней философии, но о политическом измерении его сексуальности не сказать нельзя: Москва кажется уже пережившей термидорианский переворот, слово партийного руководителя (например, Радека) уже значит больше, чем слово специалиста (впрочем, "специалистов", как и критиков, в СССР в известном смысле не существовало). И больная, нищая Ася кажется сошедшей со страниц романов Оруэлла или Кёстлера "уверовавшей", ведомой Партией неведомо куда. Сходство описаний современной Москвы с Москвой 1927 года обманчиво: там, где жили они, история ещё не остановила свой ход.
Интересны наблюдения Беньямина о театре, о советском кино, о новых коммунистических ритуалах... Правильным также кажется акцент в послесловии на страсти Беньямина к коллекционированию. Но этот дневник не хочется укладывать в серию "Россия глазами Запада", которую Рыклин тщательно документирует: де Сталь - де Кюстин - Дюма - Жид - Рассел - Фейхтвангер - Стейнбек. В нём остаётся что-то, несводимое к нытью несчастливо влюблённого или рефлексии философа: эти фрагменты не образуют целого. Москва Беньямина - тот город, который все мы надеемся обрести, но никогда не сможем, потому что мы проиграли ещё до того, как сошли с поезда, знание о чём едва ли заставит нас сдать билет.
noctu
Отзыв с LiveLib от 9 апреля 2018 г., 23:38
Что бы вы делали в прошлом, если бы предоставилась возможность отправиться туда? Я говорю не о нашем прошлом, личном прошлом каждого присутствующего, а о том прошлом, ставшем коллективным достоянием. Куда бы вы отправились? Что бы вы там делали? Можно представить себя героем, вершащим историю и спасающим президентов, убивающим палачей, изобретающим прививку от чумы в Средневековой Европе. Деятельные люди будут деятельны в любом времени. Однако что можно взять с такого домоседа и ленивца, как я? О, я хотела бы отправиться в прошлое, чтобы просто там побыть. Как неверно наше представление о прошлом, как все зыбко и недоказуемо. И что есть прошлое или, говоря по другому, история? Высоколобые мужи не могут определить до сих пор, споря о том, что является историей, а что еще нет. Сошлись на среднем, что надо выждать поколение. Не очень-то твердая единица измерения. Вроде как за поколение вещи должны представать в другом ключе, становиться прозрачнее и яснее. Кажется, что все логично. Однако почему меня не оставляет какое-то смутное ощущение искусственности этой договоренности. Так ли много вещей (не считая технического прогресса) изменяется в течение одного поколения, двух, десяти? Читая заметки, записки и дневники первой четверти прошлого века, все больше убеждаюсь, что много вещей остались неизменны. Эти наблюдения сегодня основываются на дневнике Вальтера Беньямина, имя которого было на слуху, но с работами его сталкиваться не приходилось. Как не приходилось обращаться и к его биографии. И вот я начала читать его "Московский дневник", посвященный пребыванию в Москве в конце 1926-1927 годов, ловя себя на таком смутном ощущении того, что тектонические сдвиги, которые пыталась произвести советская власть, оказались всего лишь тоненькой пленкой на теле народа. Беньямин активно использует термины "пролетарский" и "буржуазия", показывает реалии современного советского государства, но, вместе с тем, я смотрела на фотографии 30-х годов и видела ту самую, что я сделала за день до этого; читала про красивые шкатулки, вспоминая рассказ про те, что совсем недавно купила иностранная знакомая, восторгаясь их красотой так, как делал это Беньямин. И никто не может утверждать, что главным трендом осеннего сезона не станет схожая мода с той, что просматривалась на московских улицах 1926 года. "Московский дневник" поделен на две части, если отбросить примечания. Первая - дневниковые записи Беньямина, полные ежедневной рутины, страстей и разочарований. В Москву Беньямин отправился не просто так, ткнув пальцем в глобус. Он поехал за женщиной, отношения с которой стороннему читателю дневника показались крайне странными и слегка запутанными. Ася (почти что Лилечка) проводила какую-то загадочную политику в отношениях с Райхом и самим Беньямином. Это навевало воспоминания о других парах того времени, читать про которые приходилось до этого. Все проникнуто таким духом нового, советского, и старого одновременно. Особенно эти фотографии, сопровождавшие текст, мало с ним соотносившись, однако. Они иллюстрировали совсем несоветские позы, соединяя советское с каким-то модернистским театром дореволюционных годов. И эта преемственность протягивается через Беньямина к нашему времени и ко мне, как читателю его дневников, образуя другое измерение, где мой личный опыт накладывается на его дневниковые заметки, порождая что-то странное, важное только для меня и, скорее всего, только в момент чтения. Приехав для поиска любви и работы, Беньямин уезжает почти ни с чем, не завоевав сердца Аси до конца, не найдя работы, передумав вступать в партию. Кажется, что такое разочарование в конце сводит весь результат его поездки к нулю. Однако он пишет интересные заметки, составляющие вторую часть "Московского дневника". Эти заметки представляют собой краткие записи, посвященные разным темам, начиная от социальной жизни советских граждан и заканчивая поэтичными описаниями игрушек и кукол. В небольших очерках Беньямин суммирует свои впечатления от проведенных дней, представляя читателям выжимки о явлениях советской жизни, используя многие удачные обороты из дневника. Например, о пропагандистских плакатах на трамваях - очень странный способ распространения информации, но в стиле нашего правительства, креативного и беспощадного. Или вроде стоящих по обочинам торговцев мелочью, новом театре, почитании Ленина. И отдельно хочу выделить описание советского киноискусства. До наших дней дошло мало пленок со старыми советскими фильмами того времени. Многие повреждены или утеряны. Смотреть остальные фильмы понравится только киногурманам. Однако именно на отношении государства к киноискусству я бы хотела заострить здесь внимание, раз уж с этим самым государством и киноискусством приходится иметь дело сейчас. Беньямин пишет "О положении русского киноискусства". Хочу тут тезисно передать то, что он пишет, чтобы каждый сам для себя решил, насколько это соотносится с современной действительностью: русские некритичны к собственному кино; иностранные фильмы видят редко, поэтому прокатывают дешевые подделки; сильная цензура в темах; плохо с комедиями; хорошие фильмы, в которых русские сильны, не смотрятся массовой публикой; Россия - шестая часть мира, очень разнообразная, что отражается в кино; много разных актеров, нет примелькавшихся лиц; фильмы - источник информации и средство просвещения; кино - средство управления народом. Как вам такое? Дневниковые заметки - очень специфичный исторический источник со многими "но", также специфичный жанр, очень субъективный и одновременно максимально приближенный к реальности. Чтение дневника не всегда может приносить тонны полезной информации. Особенно, если его автор не с полки любимых. Для меня в таких случаях важно именно то, как современность перекликается с изображаемым и как моя жизнь резонирует с авторской. Это был немного странный, но интересный опыт.

Другой формат