– Вроде в сказках читал, – припомнил он.
– И ты туда же, – голос лешего поник. – Понимаешь, раньше меня уважали. Стоя на опушке, спрашивали разрешения войти в лес. Обязательно дары оставляли у какого-нибудь пенька, просили дорогу показать и не водить кругами, а ещё ягод да грибов собрать побольше. В общем, старались почтительно относиться к природе и её хозяину. А сейчас что? Совсем совесть потеряли: везде гадят, оставляя кучи мусора, деревья вырубают, костры жгут где ни попадя… Эх, не боятся меня больше, всё чаще сказкой нарекают.
Голос замолчал. Антошке стало грустно от такой несправедливости к лешему. Сидит безвылазно посреди этой вонючей топи и совсем не знает о чистых улицах, асфальтовых дорогах и великолепном борще в столовой по понедельникам. И тут мальчику пришла в голову гениальная мысль: а почему бы не взять хозяина леса с собой в пионерский лагерь? То-то пацаны удивятся, да и лешему наверняка у нас понравится. Наконец, решившись, Антошка выложил свою идею сказочному собеседнику.
– Ты серьёзно? Вот так просто готов взять меня с собой? – с надеждой и удивлением в голосе спросил леший.
– Конечно, – гордо заявил мальчик. – если поторопиться, то мы ещё можем успеть на ужин.
– Ужин? – леший взвыл так, будто ел последний раз не меньше тысячи лет назад. – Тогда не будем терять ни минуты!
В этот момент земля под ногами Антошки вспухла. Неожиданно куст затрясся, словно рок-звезда на концерте. Под землёй что-то лопнуло, послышался неприятный хруст, вперемешку с ругательствами, от которых уши мальчика покраснели. Непрерывно трясущийся куст стал медленно выползать из-под земли, являя окружающему миру и, в частности, ошарашенному Антошке безобразную голову. Вот показались бездонные впадины глазниц, ещё через несколько секунд – источающая ужасный смрад пасть с торчащими из неё могильными плитами зубов. Антошка не стал дожидаться, пока это переплетение корней с ночными кошмарами полностью выползет наружу, и с диким воплем ринулся подальше от жуткого места. Не обращая внимания на подножки коряг и пощёчины от веток, он упорно улепётывал всё дальше. Спустя десять минут непрерывного марафона Антошка услышал вдали звучный голос Серафимы Алексеевны, выкрикивающий его имя. В этот момент он показался ему самым прекрасным голосом на свете, почти как мамин.
– Серафима Алексеевна, Серафима Алексеевна, – что есть мочи заорал Антошка.
Голос вожатой тут же откликнулся где-то совсем рядом. Неожиданно заросли на пути мальчика разошлись, и огромная фигура Серафимы Алексеевны перекрыла дорогу. Антошка, не тормозя, влетел в железные, но в то же время ласковые объятия. Говорить не было сил, к горлу подступил комок, и он расплакался.
– Нашёлся маленький, ох и напугал же ты нас, – пробасила вожатая и, достав откуда-то носовой платок, стала вытирать им заплаканные глаза мальчика. – Всё хорошо, Антош, теперь ты в безопасности.
– Серафима Алексеевна, – хлюпая носом, сказал Антошка, – вы не поверите… я такое видел!