Стирая грани

Хави сделал шаг навстречу и приобнял ее за талию, властно притянув к себе. Взял из ее рук бокал и поставил его на барную стойку. Провел по ее волосам самыми кончиками пальцев. Он смотрел ей прямо в глаза, затем перевел взгляд на губы.

Они слились в горячем поцелуе – она отдалась ему вся без остатка, он принял ее полностью, заключив в свою власть. Ни одна сложность в их жизни еще не была столь драматична и больна. Он с трудом оторвался от ее губ, начал целовать ее шею, затем щеки, глаза, лоб, волосы, она слегка держалась за него руками, у нее подкашивались ноги, во всем теле чувствовалась дикая слабость. Он обнял ее сильно и нежно, прижав ее голову к своей груди.

«Боже, до чего мы дожили», – прошептала она. Они стояли так с минуту, которая казалась вечностью. Им обоим не хотелось друг друга отпускать. Она подняла взгляд на него, запустила пальцы в его волосы. Провела ладонью по его щеке, колючая щетина знакомо покалывала ей кожу. Он взял ее руку в свою и начал покрывать ее ладонь поцелуями. Она смотрела на него глазами, полными отчаянной и самой нежной любви, заботы, нежности. Они вновь обнялись, он гладил ее по волосам, как ребенка, и тут она впервые за весь их разговор почувствовала, как с легкостью выдыхает. Их разница в десять лет давала ей ощущение полной покорности и доверительности тому, кто старше и опытнее ее. Ни с одним мужчиной она не чувствовала себя настолько легко. Несмотря на ее хрупкость и нежность он чувствовал в ней дух сильной женщины, ведь по разумению своему она была значительно мудрее своих лет.

Все эти сложные их качества переплетались в единое целое, создавая ту космическую энергию, которая не давала их любви угаснуть несмотря ни на что.

Тепло разлилось по всему ее телу. Пульс стучал где-то в горле, внутри зашумело, голова закружилась. Она чувствовала, что он тоже прибывает в мучительной любовной истоме… Всё его тело было напряжено от желания дать волю своим чувствам. От него исходил жар. Ей хотелось, очень-очень хотелось послать все к черту и отдаться его любви здесь и сейчас. На этом их чертовом диване. На чертовом лиловом диване любви. Слиться воедино с его энергией и любить, любить до потери пульса.

Она разжала объятия, он выпустил ее из своих рук.

– Мне пора идти. Тебе надо подготовиться к сегодняшнему вечеру, а меня ждет встреча с подругой.

– Мы еще увидимся? – спросил он. – Я уезжаю завтра вечером.

– Еще два дня я пробуду в издательстве, нужно разрешить подбор обложки, шрифта и прочее… Расписание забито под завязку.

– Я понял.

Она прошла к дивану и взяла свою сумочку. Повернулась к нему, он стоял, опустив руки в карманы и потупив взгляд. Ее сердце сжалось от боли к нему. Он не виноват ни в чем. Если и есть несправедливость во всей сложившейся ситуации – то они оба заложники этих обстоятельств.

– Все будет хорошо, Хави, – она улыбнулась ему на прощание. – Мы всегда все проходили вместе. Но я тебе ничего не обещаю.

– Конечно, Эндж, – он обхватил ее одной рукой за талию, поцеловал в лоб.

Она накинула капюшон и вышла под проливной дождь. Казалось, он еще больше усилился. Казалось, небо проливает тонны воды, чтобы смыть остатки гордости с нее. Она никогда не сможет простить себе свое предательство самого чуткого на свете человека – Джордана. Она никогда не сможет усмирить в себе чувство особой привязанности к Хави.

Похоже, уже в эти мгновения у нее созрело то единственное решение, которое все точно разрешит. Где-то на уровне бессознательного.

Энджи словила такси недалеко от дома Хавьера. Он смотрел, как она садится в машину. На город уже опустилась ночь. Он прошел к дивану и совершенно обессилив опустился на него. С минуту он просидел неподвижно – дым сигареты струился прямо вверх. Докурив, он потушил окурок в пепельнице, допил ром и принялся одеваться к премьере.