Она подняла кроссовки, из которых торчали окровавленные кости, и ударила ими по глазам убийцы, затем в истерике продолжила возмещать душевную боль. Женщины вновь взяли палки в руки.
Тарсалана взобралась на поверженного преступника.
– Остановитесь, прошу вас, – голос ее дрожал, с трудом сдерживая слезы и гнев. – Я хотела его направить, словно бульдозер, на опорный пункт стражей и разнести полгорода, пока у них отсутствуют электричество и связь, – опустилась на колени, – простите, что разрешила всем кому не лень лезть в пасть рептилии.
– У них парализаторы, – высказались из толпы.
– Лучи стражей не способны пробить чешуйчатую броню, они лишь подействуют как раздражители.
Напряжение спало, Нинка первая бросила палку в ноги монстру и ушла в сторону лагеря, за ней последовали остальные.
– Тарсалана, давай заканчивать представления, и чем раньше, тем лучше, – взглянул Архимед ей в глаза. – Слишком рано почувствовали мы себя непобедимыми. – Он взял ее за руки, – это мне знакомо по земным походам, когда тебя несет эйфория с туманом в голове, потом гоп, и облом. Последствия приходится расхлебывать уже месяцами.
– Я согласна, но эта гора уже ни на что не способна, только на мясо и годится, он умирает. Маркиза, неси свой тесак.
Тираннозавр словно почувствовал неладное, поджал ноги, мотнул головой и встал на колени, словно прося снисхождения, оглушая лес ревом ужаса. Народ обернулся.
– Отряд! – крикнула вслед Тарсалана, – объявляю войну стражам! Мы выступаем прямо сейчас!
Архимед лишь пожал плечами, успокоить и предложить что-то дельное было поздно. Хотя с орбиты пришла обнадеживающая новость, глайдер тестируют, а код аккумуляторной взломан на семьдесят процентов, но нечаянно нажатая кнопка на панели обнулила и запустила новый шифр. Хакер долго искал в голове подходящие слова в адрес Софьи-Софии, обнаружив плойку-расческу на клавиатуре.
Лица партизанок повеселели, в жилах вновь вскипела кровь. По указаниям Маркизы и Тарсаланы, монстра уложили на землю и приковали колышками. Все ремни, путы были перевязаны на легкосъемные с бантиками, чтоб одним движением отпустить на свободу грозное оружие. Архимед не успевал строгать дубины, вставляя в них вольфрамовые гвозди из крепежей тротуарной плитки. Нинка, работая с ним в паре, под чутким руководством плела ивовые ростовые щиты и обмазывала глиной. Такая защита могла надежно защитить от лучей парализаторов. К вечеру партизанский отряд, вооруженный по последнему слову времени, приблизился к Столице, дежурное освещение от портативных генераторов еле освещало центральную площадь, где-то в торце проспекта шпилем из бетона возносился Оплот Власти.
– Готовьте бульдозер и запускайте в ту улочку, там опорный, я с десятиной обойду квартал и зайду с обратной стороны. Архимед, ты сильно не светись, – Тарсалана хитро подмигнула, – ну если хочешь поучаствовать, то надевай платье и вяжи платок.
– Не-ет, только не это, – он выставил руки вперед, словно отталкивая невидимую стену.
– Революция просто не делается, – давясь от смеха, девушки, зажав телами, натянули на него платье, – жаль, Нагара нет, он более уступчивый.
– А говорил не голубой, – кто-то сыронизировал из толпы.
После этих слов Архимед взбесился, но тоскливый взгляд измученной жизнью Нинки остановил его от раскрытия отряда. Что ей пришлось пережить, не сравнить с этим театральным переодеванием.
– Возьми больше человек, что нам останется делать, отпустив монстра, следом не побежишь, – предложила Маркиза, – подожди, а как его запустить, чтоб не повернул куда-либо?
– Взорви горючей смеси позади.
– Я ему под хвост запихну или привяжу за…
– Маркиза, только без фанатизма, чтоб не произошло обратной реакции.
Через пять минут Тарсалана с Архимедом обошли опорный и устроили переполох, бросив зажигательные смеси во дворик. Стражи выскочили на шум, строча в эфир радиограммы о нападении, еще пару минут, и на всей скорости проскочив мимо притаившегося отряда с тираннозавром, прибыл гравикар, запустив квадрокоптер с прожекторами ввысь. Никого – и тишина. Блюстители перешли на обычный режим, как в темном закоулке раздался хлопок и с громоподобным ревом вылетела серая гора, закованная в костяную пластинчатую броню. Стражи повернулись и выпустили навстречу ему голубые нити парализаторов, добавив безумия монстру. Удар головой смял крышу гравикара, словно консервную банку, разворот и хвост посылает его на площадь, там он налетает на статую Первого робота, нарушившего Третий закон робототехники (робот не может допустить смерти человека своим бездействием), рикошетом умчал вдоль проспекта на сотни метров, исчезая в темноте, благо гравипривод работал, поддерживая кар на полуметровой высоте. На его месте появилось пять нарядов подкрепления, но дворик был тесен, и гравикары мешали друг другу. Тираннозавр словно играл ими в аэрофутбол, отмахиваясь хвостом, как от назойливых мух. Кары, будто бильярдные шары, рикошетили от стен и, возвращаясь, попадали вновь под удары. За работу принялась клыкастая пасть, прессом плющила машины и била о здания. В небе появился геликоптер, сбросил металлическую сеть на бунтаря, но, видимо, не рассчитал вес дичи, закряхтел, дернулся в сторону и врезался в крышу Оплота. Наступила пауза, покореженные гравикары торчали из окон близлежащих зданий, подкрепления не предвиделось. Тираннозавр лежал плотно опутанный золотой сетью, вздохи его становились мельче и мельче, сеть имела свойство поджимать замки на узлах, как только нить провисала, не отпуская назад. В это время отряд партизанок занимался внутренним погромом, вынося все, что можно было снести, добивая спрятавшихся андроидов варварскими дубинами, гвозди, словно в масло, прошивали их титановые оболочки.
– Сгружайте сюда, пока привод работает, – предложил Архимед, подталкивая кар с оторванной крышей, видом схожий на глубокое корыто.
– Классная повозка, – восхитилась Предводитель. – Помоги забросить стража, личбук себе заберу, может, ваш Тёмыч сможет его и программно подогнать под меня.
– Это ему как два пальца. Ой! – замялся Архимед.
– Слыхали такое, – улыбнулась Тарсалана, – можем, и пытки устроить, он еще не отключился, видно, внутри коротнуло.
– Если только с пристрастием, – улыбнулась Маркиза.
– Погодь, – Архимед прервал диалог, – чтоб не забыть, у меня мысли, как табун коней, влетают и вылетают мигом, пока задержал одного. Что такое личбук, какое-то знакомое слово.
– Вот, смотри, – Маркиза протянула руку, – гибук, только поменьше, выполняет ту же роль. Их носят сочувствующие и гибриды людей с железками внутри.
– А ну, покаж, как работает, нож может сделать?
– Нет, силенок мало, но голограмму небольшую сварганит, только у нас нет доступа к управлению, время и дату показывает, еще шаги считает.
– Мой голосовую запись вел, – встряла Тарсалана, – и печатать мог.
– Печатать и я могу, – она потянула сбоку крошечную бусинку и вытянула прозрачную пленку со светящимися кнопками, приложив ее к руке, – прочесть затем можно на галоэкране, но голосовую не хочет, зараза, воспроизводить. Паролит, требует индификатор или отпечаток пальца.
– Тёма любит такие заморочки. Обязательно покажите ему, надо и мне сварганить такое, раз иду впереди планеты всей. Связь со звездолетом также может держать?
– В основном он для этого и создан.
Воспользовавшись затишьем, отряд нагло двинулся по проспекту, громко распевая «Марсельезу». На окраине леса на них налетел бесхозный кар, запущенный вдоль проспекта тираннозавром. Он сбил с ног одну девушку, опрокинув ее на себя, и, ударяясь о стволы деревьев, снова скрылся в темноте, выдавая свое местоположение писком девицы.
– Девоньки, ловите его! – смеясь, крикнула Нинка, – невесту украли.
С писком и улюлюканьем молодежь бросилась следом.
– Славно повеселились! – восторженно произнесла Маркиза, готовая сама погоняться за гравикаром. – Не то что в резервациях, ни ума ни фантазии, только туманный кайф, а здесь сплошной адреналин.
– Знаешь, подруга, мне в голову лезет совсем другое, – задумчиво произнесла Тарсалана, – после сегодняшней вылазки всерьез подумала о свержении власти, о чем мечтали мы в начале нашего исхода с острова.
– Свернуть шею Лидерам? – ее эйфория смешалась с удивлением. – Шутишь? Я думала, мы делаем это просто от безделья и скукоты обыденности, что мы можем против армии? Помощи из резерваций не дождешься, если кто и подумывал, то их просто не выпустят. Это феминистки вовремя из Столицы слиняли, пока законы не ужесточили.
– Ни капельки шутки, правда, Архимед? – она хлопнула его по бедру, – что скажешь, подруга?
Он и забыл, что идет вольной походкой, неотличим среди равных в платье, но ради настроения всех снимать не стал.
– Хи-хи. Ты видишь, как быстро иссякли их стражи. Ты не заметила, как на нас смотрели из окон неприкасаемые, они готовы были выбежать нам навстречу. Вот и подкрепление тебе, просто необходимы еще толчки взад, чтоб сделать решительный шаг вперед. Еще пару серьезных набегов– погромов – и в наши ряды вольются новые силы.
– Ха-ха, – рассмеялась Маркиза.
– Ты чего?
– Придут неприкасаемые и станут прикасаемыми, а мы беременными, и что за воители мы будем, да и рожать необходимы клиники – идти на поклон властям?
– У нас все рожают на природе, – возразил Архимед. – Да и с этим можно повременить, пока власть не отберем.
– Вы дети природы, не изнежены, и то смертность наверняка есть, а мы, – грустно произнесла она. – А воздержаться тяжело, как Нинка говорила, «и на старуху бывает проруха».
– Согласна, – взглянув в глаза Маркизе, взяла ее за руки, – но попробовать можно, ты как?