«Контроль», – мысленно вызвал он встроенную в коттедж систему наблюдения, контроля и анализа внешней обстановки.
«Горизонт чист, – доложил инк контроля. – Потоки внимания в пределах фона».
Это означало, что никто не интересовался коттеджем советника, в том числе – с орбитальных станций и спутников, никто специально не следил за его передвижением с помощью микроустройств типа «нанокомар».
– Охрана, машину.
Плавно уехала вниз створка личного гаража, наружу выскользнул флайт «Мазда» цвета «брызги шампанского».
Воеводин залез в кабину, за ним ловко шмыгнул витс охраны, и флайт взял курс на метро города. Через несколько минут Воеводин со спутником вылезли из флайта на площадке аэропаркинга у центрального метро Смоленска. Ещё через минуту они вышли из метро Брюсселя.
Ван Бреевен жил в обычном жилом модуле многоэтажной башни, хотя как министр имел право на коттедж. Квартира его и в самом деле не поражала роскошью, но и аскетическим её убранство назвать было нельзя: стандартная пятикомнатная урбанада, в меру уютная, без особых изысков и излишеств. Современные интерьерные решения были поразнообразней.
Воеводин пожал руку хозяину, вышедшему встретить его в официальном унике правительственного чиновника.
– Куда-то собрался?
– Предлагаю позавтракать в нашем ресторанчике. Мы там бывали.
– Помню, «Дольче» называется, так? Я не голоден, но составлю компанию.
Они поднялись на верхний этаж здания с круговым панорамным окном, через которое открывался великолепный вид на город и его окрестности.
Ван Бреевена здесь знали, и официант, с виду – живой человек, предложил им столик у окна.
– Наверху есть места? – спросил министр.
– Там молодёжь гуляет, – ответил официант виноватым тоном.
Ван Бреевен поиграл бровью:
– Так рано?
– Ещё с ночи остались. Кто-то из них выиграл в казино, вот и празднуют.
– Посмотрим.
Они поднялись на крышу здания, превращённую в летнюю веранду ресторана.
Здесь и в самом деле расположилась пёстрая молодёжная компания. Почти все столики под зонтиками были заняты. Но не это остановило Ван Бреевена и его гостя. Молодые люди, одетые в немыслимые цветные блузоны, прозрачно-мигающие платья, шорты и скуфии – по последней моде, вели себя не просто свободно, а непристойно свободно! Они сидели друг у друга на коленях, лежали на столах, танцевали в центре площадки, кричали, смеялись, пили, курили, и воздух был насыщен цветными дымками и сладковато-приторными запахами, от которых кружилась голова.
Несколько пар целовались, причём как парни с девушками, так и парни с парнями. Ещё несколько молодых людей имитировали любовь, прижимаясь друг к другу и скользя руками по разгорячённым телам.
Ван Бреевен и Воеводин переглянулись.
– Первый раз вижу тут такое, – проворчал министр озадаченно. – Прошу прощения.
– Это уже давно стало нормой, – сказал Воеводин. – Даже у нас, в России, моральные институты работают плохо.
– Пойдём вниз.
Они спустились в ресторан, сели у прозрачного, практически невидимого окна. Официант возник рядом как привидение. Всё-таки он был всего лишь вифом[21 - Виф – видеофантом.], а не живым человеком.
– Что прикажете?
– Уберите ту компанию, наверху. Чёрт-те что у вас творится!
– Извините, это не в моей компетенции. Они никому не мешают, ведут себя тихо.
– Тогда подожди немного, мы тебя вызовем.
Официант исчез.
– Успокойся, Людвиг, – сказал Воеводин. – Не делай резких телодвижений. Это бесполезно, всё равно что воевать с мельницами. Нужны иные меры.
– Меры давно разработаны, только их никто не выполняет. Самое плохое, что дети от такой псевдолюбви не рождаются. Население Европы поддерживается только за счёт миграции с юга. Ты заметил? Разнополых пар среди них меньше, чем однополых.
– Скорее всего это трикстеры. Мужикам вообще, судя по всему, грозит вымирание. Игрек-хромосома, благодаря которой мы рождаемся на свет, неуклонно теряет гены. Вот почему всё чаще рождаются гермафродиты и трикстеры, представители третьего пола. Уже можно вести речь о стастистике. И этот процесс идёт везде, мой друг. Просто в Европе это заметней. Вы стали слишком изнеженными и мягкотелыми, чтобы поддерживать порядок.
– Ты прав, – согласился старик. – Мы настолько сильно привязаны к благам цивилизации, что малейшее изменение климатических условий или текущего статуса приводит к нервным срывам. Уровень рождаемости в Европе сведён к нулю. Мы уже на восемьдесят процентов азиаты. Которые, кстати, тоже воспитаны желанием пользоваться всеми ценностями цивилизации, не давая ничего взамен.
– Это закономерный процесс. Наши расы уходят, на их место приходят более жизнеспособные, пассионарные народы.
– К чёрту их пассионарность! Они точно так же поддерживают распущенность, помноженную на дремучую дикость.
– В первую очередь европейцы виноваты в падении нравов сами. Разложение общества достигло таких масштабов, что это позволило пришлым народам без усилий расправиться с вами. Они же ненавидят вас в силу слишком большой разницы в уровне культуры. Беспорядочные половые связи и религиозные предрассудки всегда становились главными причинами крушения цивилизаций в прошлом. Вспомни Рим, Византию, Афганистан, Ирак, Соединённые Штаты.
– Штаты ещё держатся.
– Да какое там – держатся! – махнул рукой Воеводин. – Они погрязли в сытости и конформизме, их внутренние отношения настолько формализованы, что ни о каком выживании речь не идёт. Они уже никогда не поднимутся до уровня мирового жандарма. Вот Китай поднимется, верю.
Ван Бреевен стал печальным.
– Завидую вам, русским. Вы ещё можете заставить себя жить не хлебом единым, а главное – рисковать. Мы уже потеряли это качество.
– Мы не заставляем себя рисковать, – улыбнулся Воеводин. – Мы так живём испокон веков. Но давай не будем углубляться в философские дебри. Что случилось, что ты мне позвонил?
– Пришла пора уходить, – пробормотал Ван Бреевен как бы про себя, поднял голову. – Жизнь неумолима. Стефен, скажи, пожалуйста, ты должен знать, Джона… убили?
Воеводин понял, о ком идёт речь. Мысленно приказал терафиму включить систему аудиозащиты. Теперь их никто не мог подслушать.
– Убили, Людвиг. Почему тебя это интересует?
– В последнее время новостные каналы пестрят сообщениями о внезапных смертях вполне здоровых людей. Технари, учёные, правительственные чиновники… теперь вот сотрудники спецслужб.
– Джон Ву был не простым сотрудником.
– Что происходит, Стефен?