– Чем занимаетесь в свободное время?
– Свободного времени у меня практически не бывает. На ночь книжки читаю.
– Ридером пользуетесь?
– Нет, новомодные гаджеты не уважаю, папа приучил меня любить книгу.
– Что читаете?
– В основном женские романы, – смущённо призналась Вершинина. – Я просто отдыхаю, не принимая близко к сердцу похождения героев, хотя иногда встречаются настоящие драмы. А вы что предпочитаете?
– Исторические романы плюс археологические манускрипты, профессиональное чтиво, так сказать. Беллетристику не люблю, ни детективы, ни тем более фантастику. А вы, Денис Геннадиевич?
Вопрос застал Вербова врасплох. Книги он читал и тоже, как Инга, не любил планшеты, но признаваться в своих предпочтениях не был готов.
– Я человек старых устоев.
– Вы же ещё молоды.
– Зато воспитывали меня на традициях советских времён. Классику люблю перечитывать, Джека Лондона, особенно его рассказы южных морей, О. Генри, Эдгара По, Ефремова… ну и кулинарные книги, рецепты.
– Кулинарные?
– Он любит готовить, – пояснила Инга удивлённому археологу, – причём вполне мог бы работать поваром.
Вербов улыбнулся, чувствуя себя польщённым.
– В случае если уволят с работы, не пропаду, устроюсь в каком-нибудь ресторане, буду вас приглашать.
– Это здорово, а я не умею готовить, разве что яичницу поджарю, да и то не уверен. Откуда у вас склонности к кулинарии?
– Отец увлёк, он тоже хороший повар. Мог бы книгу написать, особенно по приготовлению грибов.
– Он грибник?
– Потомственный, ещё дед любил это дело, да и сам готовил хорошо. Но отец его превзошёл.
– Солёные рыжики и грузди под пивко хорошо идут.
– Они и отдельно от пивка хорошо идут, – улыбнулся Вербов. – Мои родичи алкоголем не баловались.
– Вообще?
– Разве что медовуху варили, а так ни-ни.
– Правильно делали, пиво – жуткий скрытый наркотик, хуже водки, хотя так называемые «лёгкие алкосмеси» ещё страшней, молодёжь садится на них элементарно, здоровье губит, становится алкозависимой.
– Молодёжь от всего становится зависимой, – проснулся Пальковский. – Особенно от Интернета. А её ещё и увлекают специально. Помните рекламу? «На интернетзависимых не наживаемся». Разве это не поощрение зависимости, не тихая пропаганда ухода от реальной жизни? Мол, ныряйте в виртуал, ребята, а мы вам пособим.
Вербов и Инга переглянулись.
– Старческое брюзжание, – усмехнулся Дрёмов. – Мы с вами, уважаемый Андрон Рифгатович, уже не в состоянии понять, что движет молодёжью. Может быть, для них это счастье – сидеть сутками в Интернете.
– Счастье – это когда желаемое совпадает с неизбежным, дорогой Виктор Степанович, а Интернет вряд ли можно отнести к категории неизбежного. Зависимыми от него становятся только слабохарактерные люди да бездельники.
– В этом я с вами согласен.
Разговор сам собой увял.
Пальковский снова обмяк на сиденье, закрыв глаза.
Дрёмов уставился в экран.
Моторист и бортинженер о чём-то разговаривали вполголоса, бдительно следя за показаниями приборов и радаров.
Инга молчала, думая о своём.
Вербов поискал тему для разговора, потом решил не проявлять инициативы при отсутствии таковой у остальных членов экспедиции и тоже закрыл глаза.
Пробуждение наступило внезапно: сначала сработала интуиция, заставив организм выйти из полусонного состояния, потом донёсся громкий голос Володи Пинчука:
– Кэп, проснись! На радаре каракатица!
Вербов рывком переместил себя к экрану сонара, опередив не сразу проснувшегося Лобанова.
По зеленоватому фосфоресцировавшему полю экрана ползло чуть более ярко светящееся пятнышко, похожее на червячка.
– Что это? – осведомился Вербов.
– Акула, – хрипло, с шутливой интонацией ответил не менее удивлённый Лобанов.
– Откуда здесь акулы?
– Это я образно… конечно, это не акула. Двойной корпус, как у нашего «Краба», но размеры поскромнее.
– Мини-субмарина! – предположил Пинчук. – Может, наш «Глазастик»?
– Что здесь делает «Глазастик»? Купол отсюда по меньшей мере в двадцати километрах.
– Значит, это не наш робот, – пожал плечами бортинженер. – Может, тот американец, что бросался гранатами?
– За ним! – скомандовал Вербов. – Попробуй догнать.
– А если он шарахнет торпедой? – сказал моторист.
– Была бы у него торпеда, уже шарахнул бы. – Лобанов включил двигатель.
«Краб» устремился вслед за мелькнувшим «червячком».