Сокровища заброшенных усадеб. Серия «интеллектуальный детектив», том 1

Глава 20: Нити «Vita Nova»

Серый, бесцветный свет раннего петербургского утра мягко касался окна, за которым просыпался чужой, безразличный к их поискам город. Елена Соколова ощущала каждый позвонок в своем онемевшем позвоночнике, каждый перегруженный мускул. Она не спала уже больше суток, с того момента, как они чудом унесли ноги из демидовского парка, оставив за спиной призрак пустого тайника и вкус горького разочарования.

Алексей, бледный и молчаливый, сидел в углу съемной квартиры Смирнова, уставившись в стену, его пальцы бессознательно терли воображаемую страницу старой книги. Егор, напротив, был подобен сжатой пружине. Он расхаживал по комнате, его тяжелые шаги отмеривали ритм их общего бессилия.

«Они были на шаг впереди. Всегда на шаг», – прошипел Смирнов, останавливаясь у окна. – «Они знали про ледник. Они его уже вскрыли. Мы не преследователи, мы… подбираем крошки с их стола».

«Не крошки», – тихо, но четко произнес Алексей, не отрывая взгляда от стены. – «Мы нашли печать. Подлинная печать Ломоносова. Они забрали архив, но эта страница… она подтверждает, что мы на правильном пути. Что архив существовал. Существует».

«Существовал, Алексей!» – резко обернулся Егор. – «В лучшем случае, он сейчас в частной коллекции какого-нибудь олигарха. В худшем… его давно нет».

Елена не стала их слушать. Их слова были лишь фоном, статикой, которую ее разум отфильтровывал, чтобы сосредоточиться на главном – на данных. С того момента, как они вернулись, она погрузилась в цифровой океан. Если их физическое продвижение заблокировано, значит, путь лежит через виртуальность. Через то, что не смогли или не захотели скрыть их противники.

«Ребята, хватит», – ее голос прозвучал хрипло от усталости, но властно. – «Мы мыслим, как искатели сокровищ. Они… они мыслят, как бизнес. Или как фанатики. „Хранители“ – фанатики. Они хотят спрятать, уничтожить. Но те, кто напал на нас в парке… их мотивация иная».

«Наемники», – бросил Егор. – «Их мотивация – деньги».

«А чьи деньги?» – Елена ударила пальцем по клавише Enter. На экране ее ноутбука, подключенного к большому телевизору на стене, возник логотип – стилизованное изображение древа жизни, состоящего из двойных спиралей ДНК, и подпись латинскими буквами: «Vita Nova».

«Vita Nova», – произнесла Елена, и в ее голосе прозвучало нечто, среднее между уважением и отвращением. – «Не „Прометей Холдинг“. Это всего лишь их юридическая перчатка, ширма для операций в СНГ. Настоящий игрок – вот он».

Экран заполнила информация. Графики, цифры, списки.

«Vita Nova – транснациональная фармацевтическая корпорация со штаб-квартирой в Швейцарии. Капитализация – под двести миллиардов долларов. Они не производят аспирин от головной боли. Их ниша – препараты для лечения орфанных, то есть редких, генетических заболеваний. Один укол их генотерапевтического препарата „Золара“ стоит два миллиона долларов и способен остановить прогрессирование спинальной мышечной атрофии у детей. Они – не коммерция, они… сверхдержава в мире медицины».

Алексей подошел ближе, щурясь за очками. «Орфанные заболевания… Это же благородно».

«Это же чертовски прибыльно», – парировал Егор, скрестив руки на груди. – «Маленький рынок, отсутствие конкурентов, эксклюзивные патенты на двадцать лет. Государства вынуждены покупать их лекарства за любые деньги, потому что альтернативы – смерть. Идиллическая картинка, да».

«Их бизнес построен на патентах, как вы и сказали, Егор», – продолжила Елена, листая слайды. – «Но вот что действительно интересно». Она вывела на экран список последних зарегистрированных патентов. «Смотрите. «Синтез алкалоида на основе экстракта мицелия Xylaria nigripes», «Способ стабилизации терпеновых соединений, выделенных из Hypericum perforatum», «Модуляция клеточного цикла с помощью пептидов, производных от Claviceps purpurea»…

«Грибы и растения», – прошептал Алексей. – «Старинные народные средства. Спорынья, зверобой…»

«Именно», – кивнула Елена. – «У них есть целый департамент, который официально называется „Отдел исторических биотехнологий“. Они отправляют экспедиции в джунгли Амазонии, в горы Тибета, копаются в архивах средневековых алхимиков и знахарей. Их философия – природа уже создала все необходимые лекарства, нужно лишь найти их, очистить, запатентовать и произвести».

Она сделала паузу, давая информации усвоиться.

«Мы искали религиозных фанатиков, боящихся науки. А наткнулись на… ученых-прагматиков. На корпорацию, которая видит в истории не угрозу, а неисчерпаемый источник сырья для своих сверхдоходных патентов».

В комнате повисло молчание. Осознание было подобно удару. Их скромная академическая загадка о бумагах двухвековой давности вдруг оказалась в эпицентре интереса одного из самых могущественных и безжалостных игроков современного мира.

«Ломоносов» – наконец сказал Алексей, и его голос дрогнул от волнения. – «Он же не только физикой и химией занимался. Он изучал „прозябание растений“, как он это называл. Ботанику, агрономию. Он переводил труды западных натуралистов, вел переписку с садоводами. Его интересовала сама суть жизни, ее зарождение и развитие».

«Принцип Цветения…» – Елена посмотрела на него. – «Ты думаешь, это могло быть не просто красивой метафорой?»

«В XVIII веке граница между алхимией, химией и биологией была призрачной», – Алексей заговорил быстро, с горящими глазами, забыв об усталости. – «Ломоносов пытался найти единые законы для неживой и живой природы. Что, если „Принцип Цветения“ – это его гипотеза о неком универсальном механизме, катализаторе, ускоряющем рост, исцеление… саму жизнь? Не магический эликсир, а… предвосхищение принципов катализа или чего-то подобного на стыке химии и биологии?»

«И эта шайка-лейка хочет найти формулу, запатентовать ее и продавать за миллионы», – мрачно заключил Егор. – «Картинка складывается. „Хранители“ боятся этого знания, как огня. А „Vita Nova“ видят в нем очередной способ заработать. Мы оказались между молотом и наковальней».

«Но это не объясняет, почему они действуют так… грубо», – покачала головой Елена. – «Наемники, нападения. У такой компании должны быть легионы юристов, лоббистов, они могли бы легально выйти на власти, инициировать археологические раскопки…»

«Если бы они знали точно, что и где искать», – сказал Алексей. – «А они не знают. Они, как и мы, идут по следу. По тому самому черновику Старова. И они пытаются устранить конкурентов. Нас».

Елена снова повернулась к ноутбуку. Ее пальцы застучали по клавиатуре с новой энергией. Гипотеза обретала плоть. Теперь нужно было найти слабое место гиганта.

Следующие несколько часов пролетели в непрерывном поиске. Елена копала глубже, используя все свои журналистские навыки, доступ к платным базам данных и полулегальным форумам, где тусовались корпоративные шпионы и разоблачители.

Она нашла годовой отчет «Vita Nova». Изучила биографии членов совета директоров. Проанализировала их публичные заявления. И ключевая фигура начала проступать из тумана.

Доктор Армин Шеллер. Немец, глава Отдела исторических биотехнологий. Ученый-биохимик с дипломом Гарварда, но в его послужном списке была любопытная деталь – диссертация по истории европейской алхимии и ее влиянию на раннюю фармакологию. В одном из своих редких интервью научному журналу он сказал фразу, которую Елена вынесла на отдельный слайд: «Современная наука слишком зациклена на будущем. Мы разгадываем геном, говорим о редактировании ДНК, но игнорируем тысячелетний пласт эмпирического знания. Наши предки методом проб и ошибок, ценой собственных жизней, обнаружили вещества невероятной силы. Наша задача – прочитать их шифры на современном научном языке и дать им вторую жизнь».

«Вот он», – показала Елена на экран. – «Идейный вдохновитель. Он не просто бизнесмен. Он… миссионер. Он верит в это».

«Фанатик», – бросил Егор.

«Хуже», – ответила Елена. – «Прагматичный фанатик. Он верит, что его работа служит прогрессу человечества, и при этом приносит баснословные деньги. Это самая опасная комбинация».

Она переключила слайд. Теперь на экране была карта мира с отметками – места археологических и ботанических экспедиций, спонсируемых «Vita Nova».

«Смотрите. Перу, Конго, Индонезия… и Россия. Причем в России их интерес сосредоточен не в Сибири или на Дальнем Востоке, а здесь, на Северо-Западе. В старинных усадьбах и монастырях. Они ищут не просто растения. Они ищут места силы. Места, где уже велись подобные исследования».

«Ломоносов» – снова произнес Алексей. – «Уральские заводы Демидова. Он мог там проводить опыты. Но Урал далеко. А вот усадьба в Тайцах… она была своего рода дачей, экспериментальной площадкой. Старов писал о „стеклянной коллекции“. Это могли быть не только рукописи, но и образцы. Колбы, реторты…»

«Версия становится четче», – Елена встала и начала ходить по комнате, повторяя движения Смирнова. – «Мотив „Vita Nova“ не в том, чтобы уничтожить „Принцип Цветения“. Их цель – присвоить его. Патентовать. Поставить на службу своему бизнесу. Они видят в нас не еретиков, подлежащих уничтожению, а конкурентов, мешающих коммерциализации открытия. Возможно, они даже не до конца осознают ту самую „угрозу“, о которой говорят „Хранители“. Для них это просто еще один потенциальный супер-препарат».

«Значит, архив для них – священный Грааль», – подвел итог Егор. – «В нем формула. А раз они его забрали из ледника…»

«Стоп», – резко остановилась Елена. – «А если они его не забрали?»

Алексей и Егор уставились на нее.

«Мы нашли пустые ящики и один обгорелый клочок. Печать Ломоносова. Что, если это не они? Что, если это были „Хранители“? Они могли вынести архив и поджечь его прямо там, в леднике, а дым от горения привлек наше внимание и внимание „Vita Nova“? И те, и другие оказались там почти одновременно».

Мысль повисла в воздухе, тяжелая и неоспоримая. Она все усложняла, но делала картину целостнее.

«Тогда „Vita Nova“ все еще в игре», – сказал Алексей. – «И они все еще ищут. Если архив уничтожен, их последняя надежда – это…»

«…материальные следы», – закончила за него Елена. – «Место, где Ломоносов проводил опыты. Образцы почвы, остатки культур, что-то, что можно проанализировать и воссоздать формулу. Они ищут не бумагу. Они ищут лабораторию».

Елена снова села за ноутбук, ее движения стали резкими, точными. Она открыла базу данных государственных закупок и архив разрешений на реставрационные работы.

«Смотрите», – она вывела на экран список. – «„Прометей Холдинг“ – дочерняя структура „Vita Nova“ – с 2005 года подавала шесть заявок на проведение „комплексных реставрационно-археологических изысканий“ на территории усадьбы Тайцы с последующим выкупом и созданием „музейно-исследовательского кластера“. Шесть раз!»

«И что?» – спросил Егор.

«И все шесть раз им отказывали. Сначала под предлогом отсутствия финансирования со стороны области, потом – из-за «высокой историко-культурной ценности объекта, исключающей его передачу в частные руки», потом – из-за «несоответствия проекта концепции развития территории»… Все предлоги разные, но результат один. Инициатором отказов всегда выступал некий общественный совет при комитете по культуре. Аналитический центр «Связь Времен».

«„Хранители“», – без тени сомнения сказал Алексей.

«Их легальная крыша», – кивнула Елена. – «Они десятилетиями блокировали любые попытки „Vita Nova“ легально проникнуть в усадьбу. Но в 1897 году, когда усадьбу передавали Обществу врачей… „Хранителей“ в современном виде не было. Архив, спрятанный Старовым, был утерян. Его замуровали, забыли. И, возможно, именно тогда, во время ремонта, были уничтожены или навсегда скрыты материальные следы опытов».

Она наложила друг на друга два слоя информации: попытки «Vita Nova» получить доступ к усадьбе и исторические данные о перестройках здания.

«Моя версия», – сказала Елена, и в ее голосе зазвучала уверенность первооткрывателя. – «Vita Nova» ищут не архив Ломоносова. Они считают, что он, скорее всего, утерян или уничтожен «Хранителями». Они ищут само место – лабораторию. Ту самую «стеклянную коллекцию» в физическом ее воплощении. Они надеются найти там – в почве, в щелях пола, в вентиляционных ходах – микроскопические остатки экспериментов. Споры грибов, следы химических соединений, которые Ломоносов, возможно, культивировал или синтезировал. Любую органику, которую можно подвергнуть анализу и, как пазл, собрать утраченную формулу «Принципа Цветения».

Алексей вскочил с места. «Это… это гениально и безумно одновременно. Но это возможно! Современные методы масс-спектрометрии, палеогенетики… они могут обнаружить следы, которым сотни лет! Они ищут не клад, они ищут ДНК клада!»

«И поэтому им не нужен был весь дворец», – подхватил Егор, и в его глазах зажегся знакомый огонек сыщика, нашедшего нить. – «Им нужно конкретное помещение. Та самая потайная комната, о которой ты говорил, Алексей. Та, что за рустом. Они не знают, где она, но знают, что она есть. И они пытаются найти ее, скупая усадьбу, а когда не получается – шлют наемников, чтобы те прочесали парк и дом. Они искали вход!»

Троица смотрела друг на друга. Пазл, наконец, сложился. Они поняли мотивацию обоих противников. Поняли их методы. Поняли, что является настоящей целью «Vita Nova». Они были не просто пешками в чужой игре. Они были единственными, кто обладал полной картиной. У «Хранителей» была вера и знание об угрозе. У «Vita Nova» – технологии и деньги. А у них – и то, и другое, помноженное на знание истории.

«Значит, архив, если он цел, им не нужен», – сказал Алексей. – «Они даже будут рады, если „Хранители“ его уничтожат, лишь бы те не мешали им копаться в стенах. Наша цель – найти архив первыми. Он – единственное, что может доказать существование „Принципа“ и, возможно, содержит предостережения, которые удержат „Vita Nova“ от рокового шага».

«Или наоборот, подтолкнут их», – мрачно заметил Егор.

В этот момент на экране ноутбука Елены всплыло окно нового сообщения. Она использовала специальную, зашифрованную почту, чтобы делать запросы своим анонимным источникам. Сообщение было коротким. Без подписи.

«Запрос по „Прометей Холдинг“. Будь осторожна. Их юр. отдел – это бывшие сотрудники 9-го отдела К, „отдела наружного наблюдения“. Не юристы, а ликвидаторы бумажных следов. И их интерес к Тайцам координирует не Шеллер. Есть куратор повыше. Человек из совета директоров „Vita Nova“. Русский. Бывший кагэбэшник. Перебежчик. Знает все о ваших архивах и ваших методах. Имя – Борис Глебович. Больше не пиши. Ухожу в оффлайн».

Елена медленно подняла глаза и посмотрела на своих товарищей. Все ее предыдущие открытия, вся собранная информация меркла перед этим коротким посланием.

«Ребята», – ее голос был чуть слышен. – «Кажется, мы только что из категории „помеха“ перешли в категорию „цель“. У „Vita Nova“ есть свой Смирнов. Только бывший кагэбэшник. И он уже здесь». Она перевернула ноутбук, чтобы они увидели сообщение. «И он знает, что мы знаем».

Глава 21: Синтез и Новый План

Сообщение на экране висело, как приговор. Короткое, безэмоциональное, не оставляющее пространства для иллюзий. «Бывший кагэбэшник. Знает все о ваших архивах и ваших методах.»

Воздух в комнате стал густым и тяжелым. Даже Егор Смирнов, видавший виды, на несколько секунд замер, его лицо стало каменной маской, за которой бушевало холодное, яростное пламя. Он первым нарушил молчание.

«Девятый отдел», – произнес он, и в его голосе прозвучало странное уважение, смешанное с ненавистью. – «Не клоуны из частных охранных агентств. Это профессионалы. Их не купить за пачку долларов на углу. Их не напугать криком. Они не следят за тобой, они… изучают. Как энтомолог изучает муравейник. И когда приходит время, они не стреляют. Они вносят каплю яда в сахар, на который сбегаются муравьи».

Алексей Белых побледнел еще больше. Для него мир архивных каталожных ящиков и исторических справок был безопасен и предсказуем. Мир, в котором действовали «бывшие кагэбэшники», был для него чужим и смертельно опасным. Он сглотнул комок в горле.

«Что… что это меняет?» – тихо спросил он.

«Все, Алексей», – Елена Соколова закрыла крышку ноутбука с таким щелчком, будто хлопнула гробом. – «Раньше мы имели дело с корпорацией. Безликой, могущественной, но предсказуемой в своей жажде прибыли. Теперь у этой корпорации появилось лицо. И мозг. Русский мозг, который понимает нашу ментальность, нашу систему, наши слабые места. Он знает, как мы мыслим. Как ищем информацию. Как прячемся».

Она встала, ее усталость куда-то испарилась, сменившись холодной, собранной яростью. «Значит, пора перестать мыслить, как жертва. Пора начать мыслить, как… соперник».

Елена подошла к маркерной доске, которую Смирнов когда-то приспособил для разбора своих старых дел. Сейчас она была чиста. Взяла черный маркер.

«Итак, сводка обстановки», – ее голос стал жестким, деловым. – «У нас два антагониста. Два полюса силы, между которыми мы зажаты».

Она нарисовала два столбца.

«ХРАНИТЕЛИ»

Статус: Тайная организация, существующая, вероятно, столетия.

Цель: Сохранение статус-кво. Сокрытие или уничтожение знаний, способных подорвать устои (религиозные, научные, социальные – неважно). Их мотив – страх.

Методы: Скрытность, информационные блокады (как с «Прометей Холдинг»), манипуляции, возможно, точечные акты устрашения. Они – тени. Их сила в том, что их не видят.

Отношение к нам: Помеха. Дилетанты, ворошащие опасное прошлое. До поры до времени пытались действовать точечно (нападение в парке, возможно, их рук дело, чтобы спугнуть). После нашего проникновения в усадьбу и ледник мы перешли в разряд угрозы, подлежащей нейтрализации.

Ресурсы: Глубоко законспирированная сеть в госструктурах, науке, культуре. Власть через влияние.

Она перешла ко второму столбцу, нажимая на маркер с такой силой, что он, казалось, вот-вот треснет.

«VITA NOVA» / «ПРОМЕТЕЙ ХОЛДИНГ»

Статус: Транснациональная фармацевтическая корпорация. Легальная, могущественная.

Цель: Присвоение и коммерциализация знания. Превращение «Принципа Цветения» в патент и продукт. Их мотив – жажда прибыли и, возможно, извращенная вера в «прогресс».

Методы: Финансовое давление, коррупция, промышленный шпионаж. А когда легальные методы не работают – грубая сила через наемников. Их сила – в деньгах и технологиях.

Отношение к нам: Сначала – помеха. Теперь, после сообщения источника – целевой объект для ликвидации. Мы знаем слишком много. Мы – носители информации, которая может разрушить их проект до его начала, если ее обнародовать.

Ресурсы: Неограниченное финансирование, передовые технологии, штат юристов и специалистов. И теперь – личный куратор, профессионал спецслужб, Борис Глебович. Их «Смирнов», только с ресурсами всей корпорации за спиной.

Она отступила на шаг, давая им оценить картину. Две колонки, два монстра. А между ними – три имени, написанные в самом низу доски: АЛЕКСЕЙ, ЕЛЕНА, ЕГОР.

«Мы – единственные, кто видит всю картину целиком», – заключила Елена. – «„Хранители“ не знают о полной мотивации „Vita Nova“. „Vita Nova“ недооценивают „Хранителей“ и их решимость. Мы – катализатор. И нас сейчас попытаются убрать с доски обе стороны».

Смирнов все это время молча слушал, его взгляд был прикован к доске. Он подошел ближе, скрестив руки на груди. Его массивная фигура казалась еще больше в напряжении.

«Коллега, ты отлично обрисовала ситуацию», – его голос был низким, вибрирующим, как струна. – «Но ты мыслишь, как аналитик. Я мыслю, как тактик. Давай разберем их не по целям, а по уязвимостям».

Он ткнул пальцем в колонку «Хранители».

«Их сила – в скрытности. Значит, их главная уязвимость – публичность. Они как вампиры. Не выносят света. Если вытащить их на свет, они ослабеют. Они знают об архиве больше нас, это да. Они, возможно, даже знают, где он. Но они не могут действовать открыто. Их главная задача – не дать нам и ему всплыть. Они – пассивная сторона в этой фазе конфликта».

Палец переместился на «Vita Nova».

«Их сила – в ресурсах. Их уязвимость – в размере и в бюрократии. Они – большой пароход. Им трудно маневрировать. Каждое их действие, особенно грубое, оставляет след. Им нужно согласование, отчеты, перевод денег. И у них есть слабое место – этот самый Борис Глебович. Он – их мозг и их кулак в России. Но он же – их единственное „человеческое“ лицо. У любой организации есть голова. Отрубишь ее…» – Смирнов сделал выразительную паузу.

Он отошел от доски и посмотрел на них.

«Их столкновение – это не угроза. Это наша единственная возможность. Пока они смотрят друг на друга, они не смотрят на нас. Пока они дерутся между собой, мы можем пройти. Наша задача – не победить кого-то из них. Наша задача – сделать так, чтобы они схватились друг с другом в мертвой хватке, пока мы будем искать архив».

«Стратегия клещей», – хмыкнула Елена без тени улыбки.

«Стратегия выживания», – поправил Смирнов. – «Мы – не клещи. Мы – хирург, который использует естественное сопротивление тканей, чтобы провести операцию. „Vita Nova“ хотят проникнуть в усадьбу? Отлично. Давайте поможем им. Анонимно слив „Хранителям“ информацию о готовящемся штурме. „Хранители“ хотят нас остановить? Прекрасно. Пусть думают, что мы работаем на „Vita Nova“. Мы запутаем следы, создадим шум, а сами в это время будем делать свое дело».

«Но для этого нам нужно знать, что это за «дело», – вступил в разговор Алексей. До сих пор он слушал, вжавшись в стул, но теперь в его глазах появился знакомый огонек одержимости. – «Мы не можем просто бегать и стравливать их между собой. Нам нужна четкая, достижимая цель. Мы должны найти архив первыми. Или…»

Он замолчал, что-то обдумывая.

«Или?» – подтолкнула его Елена.

«Или найти то, что ищут они. Лабораторию. Место опытов. Если „Vita Nova“ правы, и там есть материальные следы… возможно, это и есть ключ к тому, где спрятан сам архив. Ломоносов не стал бы прятать теорию отдельно от практики. Он был практиком. Его рукописи и его лаборатория – это единое целое».