По праву рождения

Вот с детства она такая, Анеля. То слова из нее не вытащишь, то восторгами вдруг зайдется. И фантазии эти вечные… Сначала сказки сочиняла, потом стихи. Потом чтением увлеклась, причем страстно-запойно, на улицу не могли выгнать. А если выгоняли, то все равно обнаруживали где-нибудь на скамейке с книжкой в руках. Бывало, отрываешь ее от книги, а она глаза поднимет, полные синевы да отчаяния такого безысходного, что вздрогнешь испуганно и рукой махнешь – ладно, читай дальше, что ж…

И в школе белой вороной была, с трудом в коллектив вписывалась. Хорошо, что Юля, невестка, умела как-то все опасные ситуации разруливать, с учителями запанибрата якшалась, подружек для Анели приваживала. Нет, что ни говори, а Юля – хорошая мать…

Маргарита Сергеевна так задумалась, что не услышала вопроса Анели. Очнулась только тогда, когда Анеля тронула ее за руку:

– Ба… С тобой все в порядке? Я спрашиваю, а ты не слышишь…

– Да, извини, я что-то в мысли утекла… О чем ты меня спросила, дружочек?

– Да я говорю, мне пора уже… Меня Егор ждет. Мы договорились встретиться в семь часов. А сейчас уже без пятнадцати.

– А, ну да… Иди, конечно. Нехорошо заставлять себя ждать. Хотя и полагается даме опаздывать.

– Ну так это даме… А я ж не дама. Ну ладно, бабуль, я побежала, пока! Я позвоню вечером…

Маргарита Сергеевна подошла к окну, стала смотреть, как Анеля идет по двору. Как же, торопится она, бежит… Да не дождетесь! Так идет, будто никуда не опаздывает. Еще и голову задрала, словно к ветру прислушивается – нельзя ли его поймать, да вверх взмыть, да полететь…

Бедный, бедный Егор. Похоже, попался на эту удочку. Если девушка не торопится на свидание – плохи твои дела, Егор…

Пока мыла посуду, все крутилась в голове фраза, произнесенная Анелей. Как она там сказала – только одна любовь дается по праву рождения? Та самая, единственная и неповторимая? А остальное все – от лукавого?

Надо же, как сурово внучка разобралась с любовью-то. Молодая еще, максималистка. И сама еще не успела влюбиться, а рассуждает… Господи, да у некоторых людей к возрасту столько этих любовей набирается, что и пальцев на руках не хватит, чтобы сосчитать! И каждая из них единственная и неповторимая…

Или нет? Не каждая все же?

Маргарита Сергеевна вытерла руки кухонным полотенцем, прошла в гостиную, села на диван, включила телевизор. Тут же ворвались в гостиную звуки скандала, который сопровождает передачу, выходящую в эфир каждый вечер. Две женщины вполне благополучного интеллигентного вида сидели на мягких диванах и выясняли отношения, перекрикивая друг друга. Спорили о том, кого больше любит мужчина… Законную жену или любовницу.

И тут про любовь, надо же… И тут она единственная и неповторимая. Кричит во весь голос обиженной женщины – меня он любит, меня! А ты, дрянь такая, в мою семью ворвалась, любовь у меня отнять собралась!

Даже вникать не хочется в этот скандал, надоело уже – каждый день одно и то же. Лучше на другую программу переключить, там фильм старый идет… Классикой уже стал. С молодой Дорониной в главной роли. Как она страстно спрашивает своего физика, как смотрит ему в глаза… «Я не могу объяснить. Я все понимаю, но ничего не могу объяснить. Как собака. Кошка, собака… Я люблю тебя. Я тебя люблю. Ты меня любишь?»

Да, героиня права. Невозможно ничего объяснить. Если даже к своему опыту обратиться… Разве мало она в жизни любила? Два мужа было, и обоих любила. И умирала от горя, когда хоронила… И романы тоже были, и переживания всяческие, и ожидание телефонных звонков до обморока. Все, все было…

Да, было. Только если самой себе честно признаться… Ведь может она себе это позволить сейчас, когда поневоле приходится оглянуться и понять, что в памяти остался только один мужчина! Много их было, но помнит по-настоящему только одного, да! Хотя и особых страстей с ним не случилось, а помнит…

В студенчестве эта встреча была, на каникулах. Она тогда впервые к морю одна отправилась, мама путевку в пансионат достала. Он был местный, на мотоцикле ее возил по побережью, и ничего такого страстно романтического меж ними и не было… Вместо него были шум ночного прибоя да край скалы, на которой они сидели, свесив ноги. И молчали. Смотрели сверху на лунную дорожку. И такая внутри нежность была, такой покой…

Потом она домой уехала, он каждый вечер ей звонил. В одно и то же время. Мама еще шутила – какой, мол, кавалер пунктуальный… И она спешила каждый вечер домой, чтобы не пропустить звонок. Спешила и была счастлива. А потом это ощущение счастья сошло на нет… И новые отношения появились, и закружилась в них легкой бабочкой. Замуж за своего первого мужа выскочила…

Да, много времени с тех пор прошло. Целая жизнь утекла. Только память осталась. И вот поди ж ты, какой коварной эта память оказалась, а? Ничего толком в себе не сохранила, можно сказать, отторгла почти, отсеяла, а тот мальчик из ее студенческих каникул таким ярким видится! Смотрит на нее грустными карими глазами, будто спрашивает – ну что же ты… Мимо прошла… Ведь это я был, твой единственный, а ты моя…

Интересно, что с ним стало потом? Вспоминал ее или нет? Может, он сейчас тоже о ней думает… Черт возьми, может, Анеля не так уж и не права в этом своем открытии, а? Может, и впрямь только одна любовь дается по праву рождения, но мы часто мимо нее проходим? Другими дорогами идем? И пока идем, она прячется внутри нас обиженно… И только в конце дороги дает о себе знать яркой памятью, сожалением… Да, именно так, сожалением, причем довольно горьким! Когда понимаешь, что главное что-то сама упустила, и любишь эту память уже запоздало…

Да, жаль. И Электрона из старого фильма жаль. Не понял вовремя своего счастья.

Хорошо, что телефонная трель выдернула ее из грустных мыслей. Увидела, что Ваня звонит, поторопилась ответить:

– Да, сынок… Здравствуй, мой дорогой…

– Как ты, мам? Все хорошо?

– Да, все хорошо. Анеля недавно приходила, посидели с ней немного. Решили, что скоро к тебе соберемся, давно не виделись. Успели соскучиться.

– Да, я тоже по вам скучаю. Буду рад, если приедете.

– У тебя голос грустный, сынок…

– Да все хорошо со мной, мам, не волнуйся. Жизнь идет своим чередом. Сегодня мой класс контрольную писал, отличные результаты показали, я даже не ожидал…

– Ну отчего ж не ожидал? Ты прекрасный учитель… И студенты твои на руках тебя носили, я помню… И мне очень жаль, что…

– Мам! Не начинай, а? Мы же все давно уже решили!

– Ну почему, Вань, почему? Ты же докторскую написал, ты кафедрой руководил в институте! Ну что ты там не видел, в богом забытом Ясеневе?

– Да перестань, мам… Везде люди живут. И детей надо кому-то учить, правда?

– Но ты ж там совсем один…

– Мам, перестань… Чего ты вдруг жалеть меня вздумала?

– Да сама не знаю… Настроение у меня сегодня такое… Плаксивое. Хотя вроде и не случилось ничего такого из ряда вон выходящего. Ладно, я больше не буду, Вань. Все, все! Честное слово, не буду!

– Ну, вот и молодец… Выпей пустырника и ложись спать пораньше.

– Да, так и сделаю…

– Тогда пока, мам?

– Да, сынок, пока. Спасибо, что позвонил…

Нажала на кнопку отбоя, откинулась на спинку дивана, сглотнула слезы. Нет, что это она, в самом деле, раскисла? Теперь и Ваня станет за нее переживать…

Но ведь и правда досадно, что все у него так сложилось! Будто шел по прямой дороге, шел и жизни радовался, и вдруг эта дорога свернула куда-то в сторону, и сплошное бездорожье пошло! Как Юля подала на развод, так и пошло…

Юля, Юля… До сих пор вспоминается тот вечер, когда Юлю увидела. И будто почувствовала сразу опасность какую-то, тревогу за сына. Хоть и не предвещало ничего… Счастливый был, возбужденный. Так на Юлю смотрел… Так хотел, чтобы она маме понравилась! И ведь знал, что она не скажет ничего такого, что в их совместное счастье не впишется. Да и как бы она сказала? Видела же, как Ваня влюблен…

И Юля тоже видела. И все понимала. Смотрела на нее медовым хитрованским прищуром, улыбалась вежливо. И за этой вежливостью тоже сквозили решительность и готовность к борьбе за Ваню. Мол, не сопротивляйся даже, дорогая потенциальная свекровь, все равно он мой будет. Сколько мне надо, столько и будет.

Нет, Юля хорошей женой была, тут уж не убавить, не прибавить. Сильная, пробивная, решительная. Ваня ведь, чего уж греха таить, слегка инфантильным рос, весь в своей математике-физике… В школе отличник, в институте тоже в первых рядах. Потом, после института, в аспирантуре остался, потом на кафедру его взяли… Юля ему помогала вперед идти, конечно. Вдохновляла, давала эмоциональный заряд. При ней он кандидатскую защитил, потом докторскую. Только-только место завкафедры получил, и вдруг…

Анеле тогда двенадцать лет исполнилось, когда Юля решила развестись. Объявила об этом как-то вдруг… Так объявила, будто обухом по темечку вдарила. Все враз, без подготовки. Разлюбила, мол, извини. Полюбила другого. Иди своей дорогой, Ваня, а я пойду своей.

И все… Будто не стало Вани. Сломался, как хризантема под тяжелым ботинком. Юля только плечами пожала в недоумении – ты чего, мол, ты ж мужик… Не положено тебе так по природе, ты что…

Ну вот как она могла рассуждать о природе, а? Будто не знала, какая у него природа! Все она прекрасно знала, все понимала… И знала, как Ваня любит ее. И что больше никого и никогда полюбить не сможет. Что она и есть та самая, единственная, которая на всю жизнь…

Нет, осуждать ее за это нельзя, конечно же. Никто и не спорит, если разумом на всю ситуацию смотреть. А если сердцем материнским… Как пережить это осознание, что счастье у сына кончилось? Да что там счастье… Вся жизнь будто кончилась. Когда узнала, что он из института уволился, чуть с ума не сошла… Да еще и объявил, что жить уезжает на дачу в Ясенево!

Они ж в это Ясенево всей семьей ездили… Дом там справный был, родители второго мужа наследство оставили. И летом, и зимой жить можно. Баньку топить, шашлыки жарить, в гамаке под березами нежиться. Можно сказать, дом безмятежного счастья… Кто ж знал, что Ваня его своим пристанищем выберет и поселится там, в школу местную пойдет учителем, и никакими силами его оттуда не выманишь! Живет теперь как бобыль, несет в себе любовь невостребованную, оскорбленную. Они с Анелей приезжают к нему на выходной. Мать да дочь. И каждый раз пытаются уговорить уехать… Да без толку. Ваня одно твердит – не надо, мол, это мой выбор. Я так хочу, мне так лучше, и все тут…

И Юля живет вдвоем с Анелей, никто у нее не появился. Кого она там полюбила – неизвестно… Не станешь ведь ее спрашивать, правда? Свекровкам такие вопросы не положено задавать, особенно бывшим свекровкам. Хорошо, что хоть Юля совсем отношения не разорвала, общается с ней иногда. Все же Анеля ей внучка, никуда от этого не денешься…

– …Извини, я опять опоздала… – тихо проговорила Анеля, подходя к Егору. – Давно меня ждешь, да?

– Я пришел, как договаривались, ровно в семь! И жду тебя полчаса! Ты что, на время не смотришь?

– Смотрю…

– Тогда зачем спрашиваешь, давно или не давно? Это ж и так понятно!

– Ты сердишься, да? – удивленно спросила Анеля.

Егор улыбнулся одним уголком рта, слегка дернул плечом. Анеля подумала виновато – как странно он сейчас улыбнулся… Будто его нервным тиком дернуло. И тут же устыдилась мысли – ну зачем она так? Сама же опоздала, сама же придумывает себе что-то. Но вслух произнесла весело:

– Не сердись, чего ты! Между прочим, девушке положено немного опаздывать!

– Это где такое написано, не понял? С чего ты взяла?

– Ну как, с чего… В книгах написано, которые я читала… И вообще… Так принято, понимаешь?

– Кем принято? Ну вот конкретно – кем? Покажи мне, где это черным по белому написано?

– Да нигде не написано… Это такой этикет негласный. Давно уже установленный. Девушка, когда идет на свидание, может и опоздать… По крайней мере, обижаться на это смешно. Это же общеизвестная истина, Егор! Ты что, правда никогда об этом не слышал?