Высокая черная фигура отвратительного существа, получеловека, полудемона, стояла, окруженная ярко-красным ореолом, на котором ясно вырисовывались большие зубчатые крылья, меж кривых рогов на лбу горело пламя. Он боролся с магами смело и бешено, решив дорого продать победу; огненные полосы, каббалистические знаки скрещивались в воздухе, но победа, очевидно, склонялась на сторону светлых духов. Армия ларвов таяла. Каждый раз, когда луч ослепительного света падал на которого-нибудь из нечистых, вампирических чудовищ, оно тотчас опрокидывалось, разлагаясь в гнилую массу, а огненные красные стрелы люцифериан летели обратно и поражали самих бросавших.
Рыцари двигались фалангами, стараясь образовать в зале круг, и когда обе колонны с двух сторон подошли к жертвеннику, два рыцаря завладели телом Ольги, завернули ее в белый плащ и вынесли из замка. В ту же минуту демон пронзительно вскрикнул, произнося формулу; удар грома потряс стены, и земля точно расступилась, а черный вождь вместе с своей адской свитой исчез в вихре огня и дыма.
Вокруг жертвенника осталась толпа люцифериан во главе с Хирамом, который, обезумев от бешенства, бился с отчаянием, и Супрамати накинулся на него.
Из всего его тела исходили потоки света; в одной руке он держал крест магов, а другой размахивал мечом с огненным лезвием; яркий свет прорезал воздух, и Хирам пал замертво. Тело его тотчас почернело и вздулось; с рычанием и стонами катался он по полу, затем застыл недвижно.
– Братья! Все оставшиеся здесь – наши пленники! – громогласно приказал старейшина рыцарей. – Кинем их в очистительный бассейн.
Тут из рыцарей стали исходить потоки света, выметавшего и очищавшего атмосферу, ошеломленные люцифериане падали, задыхаясь, на землю, не будучи в состоянии шевельнуться.
– А теперь, – продолжал глава братства Грааля, – подойдите, несчастные создания, жертвы творимого вами зла, и кайтесь! Поклонитесь Христу, и мы избавим вас от образа звериного, в который облекли вас.
Со всех сторон послышались стоны, рычания, вопли и разные животные поползли к белому плащу с золотым крестом, который один из рыцарей разостлал на полу. Первым распростёрся на плаще один из тигров. Маг произнес формулу и начертил крест, а один из рыцарей проколол мечом шкуру животного, которая лопнула со зловещим свистом и из нее выполз мертвенно-бледный, тощий человек; его облили очистительной водой ион, дрожа всем телом, повторил подсказанную ему молитву.
Таким образом освобождено было более шестидесяти жертв. Потом люцифериан отвели в сад, к пруду, в который и окунули их, водрузив над водой крест.
Многие из них умерли, не будучи в состоянии вынести соприкосновения с очистительной силой.
После этого воины добра покинули отвратительный замок, но маги решили окончательно разрушить люциферианскую твердыню. Молнии посыпались на здание и начался страшный пожар, земля колебалась, стены рушились под действием магических формул и посреди пламени скоро остались груды черного мусора.
Горячо поблагодарив рыцарей за оказанную помощь, Супрамати и Дахир увезли все еще бесчувственную Ольгу на самолете во дворец, где очистили и привели в чувство молодую женщину, не помнившую ничего из случившегося с нею после обморока.
Глава шестая
Описанный случай произвел на Ольгу глубокое впечатление. По просьбе ее Супрамати объяснил отчасти происшедшее и сообщил о смерти Хирама, не вдаваясь однако в подробности. Ольга живо заинтересовалась оккультным миром и упросила мужа поучать ее, на что тот охотно согласился.
С жаром принялась она за ученье, и по мере того как для нее разъяснялось множество вещей, существования которых она даже не подозревала, Ольга яснее понимала, как тяжело магу соприкосновение с порочным и суетным миром, в котором он жил. Да и сама она становилась с каждым днем восприимчивее к внешним впечатлениям, ощущала тяжелую атмосферу окружавших ее людей, ссоры, интриги, притязания, на которые наталкивалась, и общество опротивело ей. Иногда у нее являлось непреодолимое желание бежать от этого людского стада и укрыться куда-нибудь, где царят мир, тишина и гармония.
Однажды, когда желание это охватило ее сильнее обыкновенного, она стала умолять мужа покинуть Царьград и уехать в индийский дворец, однажды показанный ей, чтобы там отдохнуть в тихой гармонии, составляющей истинное счастье.
Супрамати нежно привлек ее к себе, и в глазах его засветились любовь и грусть; давно уже не волновавшая душу мага тревога проснулась с некоторых пор, как он яснее замечал перемену, происшедшую в молодой жене.
Она еще похорошела и выражение ее одухотворилось, но она была так прозрачна, хрупка и воздушна, что можно было считать наверно недолговечным этот чарующий цветок людской. Да, могучий, исходивший из мага огонь сжигал нежный молодой организм.
Облако грусти омрачило ясный взор Супрамати; но, поборов тотчас же это тягостное волнение, он поцеловал ее и дружески сказал:
– Да, дорогая моя, мы начнем новую жизнь, но только не такую, о какой мечтаешь ты. Наступило время выяснить тебе готовящееся будущее, приближающиеся несчастия и дать понять, что не время теперь отдыхать в созерцательном покое, а что пришел час для работы, великой и трудной работы, к которой я хотел бы привлечь тебя.
Яркая краска покрыла прозрачное личико Ольги.
– Привлечь меня к твоей работе? Разве я достойна и способна для такой чести? – воскликнула она, и восторженная радость сверкнула в ее глазах.
– Каждый из нас будет работать по мере сил, чтобы пробудить людей, погрязших в пороках и нечестии, напомнить им о Боге и попираемых ими законах Его. Скоро настанет страшное время, когда самодовольство человеческое будет сломлено, когда слепцы эти поймут, насколько они ничтожны и бессильны, и содрогнутся под громом гнева Божия.
– Ты полагаешь, что разразятся бедствия, которые предсказывал отец Филарет? – спросила Ольга, бледнея.
– Человечество само вызывает бедствия и катастрофы, пренебрегая всеми законами божественными и человеческими. Попираемые стихии обрушатся на землю и на этих пигмеев, которые дерзнули вызвать эти страшные силы. Земля разверзнется и поглотит горделивых, ураган опустошит поверхность земли, огонь небесный пожжет памятники и имущество тщеславных преступников, а вода затопит все, что устоит до того времени; в ее мстительных волнах погибнут народы, возмутившиеся против своего Создателя, и не поддержат их больше чистые, благотворные силы, управляющие рассвирепевшими стихиями…
Голос Супрамати все возвышался, пристальный и вдохновенный взор его проникал, казалось, в будущее и видел уже страшные катастрофы, о которых он только что говорил.
Ольга дрожала в испуге и не спускала с него глаз, не будучи в силах произнести ни слова. Минуту спустя, маг как бы очнулся от своего видения, взгляд его остановился на молодой жене и, заметив в лице ее томительный ужас, он стремительно нагнулся к ней и ласково сказал:
– Не бойся, дорогая. Нас поддержат и спасут вера и молитва; но земля – не что иное, как покинутая крепость, лишенная духовных и физических сил, которые могли бы защитить ее против надвигающегося хаоса и вторжения духов зла. Итак, следует попытаться собрать остатки гарнизона земли, чтобы защитить, а, может быть, и спасти ее. Сурово наказанная, она, может статься, образумится; а человек, дерзавший отрицать Бога, поклонявшийся своим порокам и чтивший одну материю, запросит пощады…
– Так я должна буду помогать тебе пробуждать человеческую совесть? – тихим голосом спросила Ольга.
– Именно так. Я предполагаю читать лекции и потом открою тайную школу адептов, куда буду принимать людей, расположенных к делу, и посвящу их сообразно с их силами, чтобы подготовить для действия в предстоящее тяжелое время. Ты же будешь принимать у себя женщин, способных тебя понять, будешь говорить им о высшей добродетели, а позднее можешь также проповедовать исправление и раскаяние, хотя бы, например, между амазонками.
Уже успокоенная и сияющая, Ольга бросилась на шею мужа и едва не задушила его.
– Боже, как ты добр и как я благодарна тебе, Супрамати. Я вижу, что миссия эта будет столько же интересна, как и полезна. Но ведь ты дашь мне подробные наставления, не правда ли?
– О, конечно, я дам тебе все необходимые наставления.
Он достал из ящика несколько печатных листов и передал ей.
– Это текст первых речей, которые ты должна будешь говорить; изучи их хорошенько, особенно оттенки голоса. Когда ты будешь декламировать их мне, я дам тебе особые указания; потому что голос – великий пособник, могущий гипнотизировать людей и подчинять себе аудиторию.
Дав еще некоторые объяснения Ольге, которая горела жаждой деятельности, Супрамати оставил ее учить одну из речей, а сам ушел в рабочий кабинет.
Грустный и озабоченный, углубился он в свои мучительные думы. Приближалось время начать общественную миссию, возложенную высшими магами, но она тяготила его. Будучи ученым отшельником, магом, он испытывал глубокое отвращение при необходимости выйти из своей замкнутой жизни и выступить на арене перед невежественной, глупой, глумливой и неверующей публикой. До сих пор он работал только для себя самого, совершенствовал собственное «я», изучал высшую науку для того, чтобы явить собой могущественную силу. В тишине и уединении своего волшебного дворца он учился повелевать стихиями, Управлять силами природы; теперь же ему предстояло научиться управлять толпами и подчинить их себе. Созерцая грозные силы природы и учась бороться с нею, ум его изощрился, а душа приобрела силу и гибкость стали. Предстоявшая же теперь борьба казалась ему унизительной и смешной. Он, маг, посвященный, должен нисходить до грубых неучей, стараться доказывать им факты, ясные, как Божий день, разъяснять законы, которые они не способны постичь, и в результате он все-таки останется в глазах нелепой и злобной толпы обманщиком, чем-то вроде шута горохового, который пробовал злоупотребить их доверием. Над ним будут издеваться и обольют его той грязной ненавистью, которую испытывает низший ко всему, что выше его.
Тем не менее, ему все-таки необходимо действовать, говорить и доказывать этой недоверчивой и недоброжелательной толпе великие явления иного мира, проповедовать веру и покаяние, совершенно противоречащие их вкусам, убеждениям и поступкам. О! Это испытание – самое тяжкое из всех. Супрамати закрыл глаза и тяжело вздохнул.
Легкая гармоничная вибрация и пахнувшая ему в лицо волна теплого, благоухающего ветерка вернули Супрамати к действительности. Он вздрогнул и открыл глаза.
В нескольких шагах от него в сумраке клубилось беловатое облако, затем голубоватый свет разлился по комнате, облако расплылось, сгустилось и вдруг явилась Нара в простой белой развевавшейся тунике. На распущенных волосах был венок из магических синих, как сапфир, цветов, в чашечках которых светилось пламя.
– Супрамати, Супрамати, чего стоит твой венец мага, если ты уже отчаиваешься, не начав даже дела? – послышался любимый голос.
– Жестокая Нара, наконец пришла ты ко мне! – вырвалось у Супрамати.
От радости он вскочил со своего места.
– Могу ли я оставаться вдали от тебя, когда ты страдаешь, когда я вижу, что настал недобрый час борьбы с сомнениями и разочарованием, – ответила Нара, любовно на него глядя. – Мужайся, Супрамати! Ты укротил дракона, ты подчинил себе духов ада и смущаешься перед необходимостью соприкоснуться с людьми. Ведь это же только ларвы, которых надо укротить.
Супрамати схватил ее руки.
– Ты права. Я страдаю и теряю душевную гармонию. Я властвую над существами и стихиями, а во мне самом великая скорбь и отвращение. Ах, Нара, если бы мы могли работать вместе!
И он стремительно привлек ее к себе.
– Ты не знаешь, как мне тяжело сталкиваться с глупой толпой, подвергаться ее насмешкам, проповедовать этим глупцам то, чего они не желают понимать!
Нара тихонько высвободилась и придвинула стул.
– Разве мое присутствие здесь не показывает тебе, что мы постоянно работаем вместе, и что душа моя ощущает каждое движение твоей души. А теперь, Супрамати, сбрось с себя недостойную мага слабость. Разве мы не привыкли бороться с низшими существами? Тебе достаточно убеждения в своем превосходстве, но подумай чуточку и о тех, кого ты покоришь, которые окажутся способными понять тебя и оценить даруемое им тобою благо. Ты – вроде искателя жемчуга, который из глубины океана преступления и мрака извлекает гадкую раковину, в глубине которой скрыта, однако, драгоценная жемчужина – душа, подобная твоей, способная стать носительницей света, поборницей добра. Труд извлечения этой драгоценности из раковины не может и не должен казаться тебе ничтожным. Ты же ведь трудишься уже над подобным делом. Маленькая Ольга также жемчужина, нашедшая своего ювелира, чтобы оправить ее в золото. Но будь уверен, что даже и среди этой развращенной толпы ты откроешь драгоценные, деятельные и готовые к восприятию души, которыми ты будешь когда-нибудь гордиться, подобно тому, как Эбрамар гордится нами.