ДЖОК

Глава 1

Действие романа разворачивается на реальной территории США — упоминаемые города, штаты, трассы и географические объекты существуют на самом деле. Однако все персонажи, организации, события и обстоятельства полностью вымышлены. Любое совпадение с реальными людьми и событиями случайно.

Часть 1

Предыстория

Дом Воронцовых

Воронцовы приехали в Америку не с пустыми руками — и не с чем-то таким, о чём стали бы рассказывать за ужином.

Первым был дед, Пётр Воронцов, — человек с тяжёлым взглядом и лёгкими руками. В девяностых он вывез семью через Стамбул, потом Вену, потом Мехико — маршрут, по которому шли те, кто не хотел оставлять следов. В Штаты он въехал уже с другими документами и другим именем, но фамилию вернул. «Зачем прятать то, что и так звучит по русски? Пусть думают, что хотят».

Он начал с малого: фуры, автосервис, пара ларьков. Но Пётр не был человеком, который останавливается на ларьках. К тому времени, когда Валентине исполнилось десять, её отец, Сергей Воронцов, уже держал три заправки, два ресторана и дилерский центр. К её пятнадцатилетию — строительную компанию и округ под мягким контролем.

«Мягкий контроль» — это когда ты не мэр, но мэр звонит тебе первым.

Сергей не любил оружие. Он любил людей, которые умеют с ним обращаться. Он строил Дом Воронцовых не на страхе — на долге. Каждый, кто работал на семью, знал: тебя не бросят, но и ты не смеешь подводить. Это был не контракт. Это была клятва. И нарушали её редко — потому что нарушителей не наказывали. Их просто переставали видеть.

Валентине было двадцать три, когда Сергей и её мать Ирина погибли. Дорожная авария на трассе 10: фура, которая не вписалась в поворот. Фура, водитель которой позже исчез из больницы, а потом и из базы данных.

Валентина не плакала на похоронах. Она стояла у гроба и смотрела на лица, которые пришли проводить отца. Считала: кто смотрит на неё, кто — на гроб, кто — на дверь.

Через неделю она собрала старших Дома. Двенадцать человек за длинным столом в ресторане отца, который теперь был её рестораном. Она сказала три вещи:

— Дом не меняется.— Я не мой отец. Не ждите, что я буду делать так, как он. Но буду делать так, чтобы мы выжили.— Кто сомневается — может уйти сейчас. Без обид. Без последствий.

Никто не ушёл.

Коекто потом пожалел. Но это уже другая часть истории.

Часть 2

Джок

Виктор Джокоб с позывным Джок, который после стал его вторым именем, не помнил, когда в последний раз чувствовал, что ему есть куда идти.

Армия дала ему всё, что он умел: ждать, смотреть, нажимать. Три командировки, последняя — такая, после которой ему поставили диагноз, который он не стал читать. Почётная discharge, рекомендация, медаль в коробке, которую он не открывал. И тишина.

Гражданка приняла его плохо. Он перепробовал: охранник, инструктор по стрельбе, даже курьер — последняя работа, где он хотя бы двигался. Но всё это было как носить чужую обувь: можно идти, но всегда чувствуешь, что жмёт.

Деньги кончились в марте. Казино было не идеей — было последним местом, где ещё можно было сидеть и думать, что решаешь хоть чтото.

Он проиграл не сразу. Сначала выиграл — ровно столько, чтобы подумать: «Я могу». Потом проиграл — ровно столько, чтобы понять, что не может. А потом взял в долг у людей, у которых не берут в долг.

Он знал, у кого берёт. Он не был наивным. Он просто не видел разницы между «плохо сейчас» и «хуже потом».

Когда срок прошёл и он попросил отсрочку, ему не угрожали. Ему сказали: «Ладно». Это было страшнее угрозы.

Потом ещё раз. И снова: «Ладно».

Он ждал, когда за ним придут. Вместо этого ему позвонили и сказали:

— Вас приглашают на ужин.

Он спросил — кто.

Ему ответили:

— Хозяйка.

Виктор сразу понял, какая «хозяйка» и чья: интуиция подсказала ему, что это намёк. Он на мгновение задумался: надо ли оно ему? Прошедшего и так за глаза хватило, и что он после этого получил — медаль и пенсию по инвалидности. А здесь, скорее всего, получит пулю. Но он знал: семья Воронцовых ценит верность и профессионализм. Покойного Сергея Воронцова уважали за это все, даже его враги. А вот нынешнюю хозяйку дома, пусть и считают жёсткой, а некоторые даже жестокой, продолжающей дело своего отца и деда, многие всё равно воспринимали как слишком молодую и импульсивную, с нехваткой должного опыта, — просто ту, кому повезло и кто этим везением встала во главе.