Морские волки. Книга 2

Часть 1 глава 1

Дрейк.

— Я всё понимаю, Дрейк. У тебя горе, и я тебе искренне сочувствую. Ты же знаешь, сколько лет мы знакомы — все эти годы ты был настоящим мужиком, сильным и стойким. А сейчас стоишь передо мной и киснешь, словно смазливая девица

Сидящий передо мной в кресле — когда-то молодой и здоровый мужчина со светлыми волосами, которые посеребрила мудрость, подобно тому, как полная луна серебрит морскую гладь в ночи. Теперь он довольно стар. От былого великолепия остались лишь ясный ум и аккуратно подстриженная борода того же серебряного цвета. Голову мужчины обрамляла чёрная шапочка, скрывая его седую, почти лысую макушку.

Он сидел в кресле и будто пытался оградить меня от меня же самого — точнее, от того безрассудного поступка, который я собирался совершить.

— Послушай меня, Орис, — начал я, но тот резко перебил:

— Сколько раз я тебя учил: не перебивай, сначала выслушай!

Я сделал паузу, давая ему выговориться.

— Ну так вот, — продолжил он твёрдым голосом. — Я понимаю, что у тебя горе. Для всех нас это огромная утрата. Но жизнь продолжается, и ты должен это осознать. Своим нынешним состоянием, этой апатией и унынием ты оскверняешь память отца.

Он поднялся из кресла и шагнул ко мне, глядя прямо в глаза.

Взгляд его был как хорошо выкованная сталь доброго кузнеца — такого же цвета, столь же острый и прозрачный, как смертоносное оружие. И спустя много лет он до сих пор сохранился таким. Чуть резче добавив в голос стали, мой бывший наставник продолжил:

— То, что твой отец погиб, не даёт тебе никакого права уходить со службы. Ты не можешь просто взять и отказаться от своего долга — не сейчас, когда твоя сила и решимость нужны больше всего. Твой отец гордился бы тобой, если бы видел, как ты продолжаешь дело, которому посвятил себя. А не тем, во что ты сейчас превращаешься.

— Ты думаешь, что когда твоя мать, Лиана, погибла, оставив его с малым ребёнком на руках, ему было легче, чем тебе сейчас? — продолжал он, пытаясь вразумить и надавить доводами. — Если ты так думаешь, то глубоко ошибаешься!

Он не бросил службу. Да и дал тебе всё, что мог в той ситуации. И вот что я тебе скажу: не руби с плеча, словно матрос, пытающийся перерубить канат. Сначала поговори со своим командиром стражи — я уверен, он пойдёт тебе навстречу. Возьми пару месяцев отдыха, просто отвлекись. Душевная боль постепенно стихнет, а потом и вовсе пройдёт.

А если хочешь услышать мой совет — продолжай службу. В итоге ты получишь тот же результат, — заключил Орис.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Я чувствовал, как его слова пробиваются сквозь пелену нежелания продолжать службу.

Словно услышав моё колебание, Орис положил слегка подрагивающую руку мне на плечо, ещё раз пристально взглянул мне в глаза и, не отнимая руки, сказал:

— Я тебя прошу, послушай своего старого учителя. За столько лет я тебе ничего плохого не насоветовал.

— А как же ущипнуть за мягкое место жену кузнеца Ларга? — с улыбкой спросил я.

Орис негромко рассмеялся:

— Ну ты и брехун! Сколько лет прошло — нашёл что вспомнить! Эрена тогда ещё не была его женой, да и вообще его не знала. А ты сам по ней сох — ходил как в воду опущенный, даже меч в руках держать разучился. Вот я тебе и посоветовал… Откуда ж я знал, что у пятнадцатилетнего мальчишки хватит ума воспринять шутку всерьёз и пойти сделать это с двадцатилетней женщиной? И потом, в том совете не было ничего дурного.

— Угу! Ничего, кроме того, что я получил пощёчину.

— Зато результат был: к тренировкам ты подошёл уже в полную силу. То же самое и с Ларгом вышло — когда Эрена заявила, что бросит его, если на него вечно будут жаловаться и называть рукожопом, — уже с улыбкой ответил он.

Заметив мой взгляд, косящий на его руку, Орис с иронией в голосе произнёс:

— Вот что делает молодость! Не надо на меня так смотреть — или ты во мне сомневаешься? Может, пойдём на улицу? Дам старику вспомнить молодость. Что молчишь, испугался? Да не переживай, я тебе фору дам! — Он сжал пальцами моё плечо и подбадривающе подмигнул.

Я неловко отвёл взгляд и ответил:

— Нет, спасибо, не надо. Может, в другой раз… А над твоими словами я обещаю подумать. Ну, мне действительно нужна передышка, — после краткой паузы сказал я, не желаю продолжать этот разговор..

— Слабак!— словно обвиняя толкнул он меня ладонью в плечо:— Ты что испугался старика?Вон как ноги подлагивает, то ли от страха а может быть из, за того что ты шастаешь по местным жрицам любви?— Орис заговорчески подмигнул растягивая губы в довольной ухмылки:— Дело молодое конечно, только тебя видела пол Тирануса. А теперь будут рассказывать в местных тавернах а может и на других островах, что один из лучших гвардейцев самого короля предпочитает сомнительных девиц известной профессии, а не честных придворных девуше.— со смехом аж закашлявшись закончил он.

— По каким это ещё девицам?— возмутился я:— Какие ещё пол Тиранус? Тебе кто Архип сказал? Вот он как раз именно за этим там и был, и видел меня только он. А я туда ходил по делу.

Старик откашлялся не переставая ржать с моей реакции:— Это по какому такому делу? Мне кажется, что к этим дамам у всех дела одни и те же? А Архиип парень молодой ветреный, не любитель обязательств.

— Угу! Любитель болтать чего не следует и попусту. У него же язык как тот парус на мачте в безветренную погоду, только болтается зря. А я туда ходил действительно по делу. За день как отца убили он туда наведывался к одной из женщин.

— А ты, выходит, решил полностью пойти по его стопам и первым делом с местными дамами знакомиться? — продолжил шутить Орис. — Ну раз так, значит, и службу бросать не стоит. Отец бы точно не понял!

— Да иди ты! Я тебе серьёзно говорю, а ты всё шутки шутишь. Он там был по работе — насчёт убийства на Рулевой.

— Это на той самой Рулевой, где закололи капитана вместе с женой, да ещё и дом обнесли?

— Ага. Кто-то видел, как из того двора выбежали двое мужчин — рванули в сторону Препортовой и скрылись где-то в том районе. Отец это выяснил. Ещё он разузнал, что в таверне один из них предлагал посетителям всякие диковинки: резные трубки да женское золотое ожерелье. Один гость ожерелье и купил. Ты же знаешь — в тавернах такое не остаётся незамеченным. Вот владелец заведения и направил отца по следу.

— Не понял… А при чём тут…

— Мужик, который трубки с ожерельем предлагал, частенько наведывался в Гавань. И, что примечательно, всё к одной и той же даме, — закончил я, не дав ему задать вопрос.

— Ну так ты с ней поговорил? Что выяснил?

— Да ничего. На месте её не застал. Но главный дознаватель уже в курсе — так что дело не уйдёт в тень.

— Ну и что ты будешь там делать в своей«передышки»?— посерьёзнил наконец мой старый учитель.

Я пожал плечами, стараясь говорить спокойно:

— Денег я со службы накопил достаточно, да и отец оставил прилично — ты же знаешь. Я всю жизнь хотел выбраться с острова. Вот и посмотрю, как на других островах люди живут.

Он одобрительно хлопнул меня по плечу:

— Вот и правильно, езжай и посмотри! Осталось дело за малым — договориться с командованием. Ну, я думаю, за этим дело не станет. Твой батька тоже всегда хотел выбраться с острова, но служба так и не отпускала… — В его голосе проскользнула грусть.

Я тихо добавил:

— И не отпустила.

Орис ещё больше посерьёзнел, внимательно глядя на меня:

— Что ты имеешь в виду?

Я вздохнул, понимая, что придётся рассказать:

— Он погиб в свободное от службы время,да и дело об убийстве капитана и его жены никак не связаны с его гибелью. А ты говоришь так, будто гибель и служба взаимосвязаны. Может, расскажешь, что знаешь? — Он посмотрел на меня с лёгким укором. Мол: что ты знаешь еще и до сих пор молчишь.

В ответ я лишь покачал головой:

— Да нечего тут рассказывать, — ответил я прежде, чем он успел спросить что-то еще. — Кроме того, что, возвращаясь поздно ночью домой, он был заколот в тёмном проулке — удар пришёлся в шею сзади, неизвестный сделал это исподтишка.

— Ну, это я и так знаю. Вот только главное — убийца забрал его именное оружие. Ну, я думаю, они всё-таки разберутся и убийцу найдут, — в его голосе звучала искренняя надежда, затем он с нажымом в голосе спросил:—Или же ты думаешь убийцы той семьи узнали что Дрейк вышел на след и решили решить проблему таким способом?

Я сдержано покачал головой затем кивнул:

— Да, я тоже думаю, что всё будет хорошо. — Стараясь не показать эмоций и тем самым выдать себ, что знаешь что то ещё:— Может быть и в правду так сложились обстоятельства. Я думаю старший дознаватель с этим разберётся. Все таки задета их репутация, убили одного из их. А командир уже дал добро — приказ сегодня подписан. В приписке указано: если я проявлю такое желание, могу вернуться на службу в том же качестве.

Орис широко улыбнулся и подбадривающе произнёс:

— Видишь, я же говорил! — Он скрестил руки на груди и с любопытством спросил: — И когда отправляешься?

— В ближайшее время, — ответил я. — Тебя ещё хотел попросить об одной услуге…

Он тут же оживился:

— Скорее всего, я даже догадываюсь, о какой. Ну так попроси Эрену! Да и Ларг против не будет — вы же с ним друзья. А она всё равно дома сидит без дела. Вот и присмотрит за твоей халупой!. Или же ты испугался и думаешь, что спустя столько лет она всё это помнит и будет тебе мстить? — не оставляя попыток подбодрить и продолжая подначивать, рассмеялся он.

— Ну так ты тоже бездельник! И мы с тобой тоже друзья, если ты помнишь? Тем более никого из твоих баб я за задницу не щипал, — решив не оставаться в долгу, ответил ему я.

— Ладно, уговорил. Иногда буду наведываться. Но всё-таки попроси Эрену — так будет и удобнее, и в доме порядок будет поддерживаться, — продолжил настаивать он.

Мне было неловко просить об одолжении чужую жену. Однако выбора не оставалось: придётся поговорить с Ларгом. С этими мыслями я попрощался и вышел, пообещав зайти ещё раз перед отбытием с Тирануса.Я направился в сторону порта, чтобы найти попутный корабль. На улице уже стемнело, и, хотя лето ещё не уступило позиции, ночной воздух приятно холодил кожу. До меня доносился пьянящий запах моря. Я шёл, вдыхая солоноватый бриз, и мечтал о том, как хорошо будет хотя бы раз оказаться в открытом море, пусть даже простым пассажиром.

Вскоре я подошёл к припортовой таверне. Картина была знакомой: изнутри доносились громкие крики и заливистый смех, а у входа стражник с невозмутимым лицом выводил очередного подпитого посетителя.

«Опять, — подумал я. — Кончились деньги на выпивку, а уходить не хочется. Не переживай, друг, для этого мы стоим здесь на входе».

Я остановился, наблюдая за этой сценой. Стражник явно привык к подобным ситуациям — его движения были размеренными и почти механическими. Посетитель хоть и сопротивлялся, делал это вяло, словно играл свою роль в этом вечном спектакле портовой жизни.

«Надо бы помочь ему», — мелькнула мысль, но я тут же её отогнал. Местные обычаи ясно давали понять: вмешиваться не стоит. Всё идёт своим чередом, и завтра здесь будет то же самое, только действующие лица поменяются. Да и потом, кому помочь-то? Для местных я пока тоже стражник, пусть и чином повыше. Местные не поймут, так что не буду вмешиваться в ритуал.

С лёгкой походкой я продолжил путь к причалам, где мерцали огни кораблей и слышался мерный плеск волн о деревянные борта стоящих там судов.

Я стоял на краю пристани, внимательно осматриваясь. Берег был пуст в этот поздний час. Уже собрался пройти вдоль причала — может, кто-то из дозорных с корабля заметит меня, — но тут раздался резкий оклик.

Обернувшись, чтобы увидеть говорящего, я с досадой понял: меня действительно заметили, только не те, кто был нужен. Рука машинально потянулась к оружию на поясе, но разум тут же меня осадил: «Лучше этого не делать».

Передо мной стояли четверо стражников. Тот, что окликнул меня, явно был командиром — в его осанке и взгляде читалась властность. Он шагнул вперёд, и лунный свет выхватил из темноты жёсткие черты его лица, заросшего щетиной. Поношенный кожаный доспех поблёскивал в свете редких фонарей, а рука покоилась на рукояти меча.

— И зачем ты пришёл сюда среди ночи? — голос стражника звучал глухо и угрожающе. — Тебе тут делать нечего. Если ты вышел из таверны воздухом подышать, то явно заблудился. Возвращайся назад и проспись. Иначе мы сами найдём тебе ночлег — и он тебе точно не понравится.

Его товарищи молча сдвинулись ближе, перекрывая возможные пути отхода. В воздухе повисло напряжённое молчание, нарушаемое лишь плеском волн о сваи пристани и далёким криком ночной птицы.

— С каких это пор патруль стражи, встретив путника, сразу заявляет, что он пьян, даже не удосужившись проверить? Потом предлагает вернуться, но при этом перекрывает все пути отхода?

— Видимо, мой ответ вам не интересен. И уйти по-своему мне не позволят. О характере предполагаемого ночлега я уже догадался — и он мне явно не понравится. Если мне суждено провести ночь там, где вы предполагаете, то, уж поверьте, я окажусь по другую сторону решётки. В ином случае я так и поступил бы, просто чтобы преподать вам урок.

Но сегодня мне не до игр с важными стражниками. Если вы продолжите в том же духе и мне придётся пойти с вами, будьте уверены: вам это очень не понравится. Разве что вы мечтаете о гражданской жизни?

— Разойдись! Дай пройти! — резко скомандовал я.

Стражники даже не думали отступать — напротив, они ещё плотнее сомкнули кольцо вокруг меня, вынудив отступить назад, прямо к самому краю пристани. Ночной прохладный ветер пытался сорвать с меня одежду, а недавно начавшийся дождь размывал очертания их лиц.

— Ребят, я ж вас предупредил, — с тяжёлым вздохом произнёс я, подняв взгляд на командира. Но мои слова были резко оборваны его грубым ответом.

— Искупайся, может, отрезвеешь. А мы тут постоим и подождём, — процедил он, и в тот же миг тяжёлый толчок в грудь швырнул меня в тёмную, холодную глубину.

Дыхание перехватило, холодная вода на мгновение сковала всё тело. Плащ, ещё мгновение назад защищавший от непогоды, теперь превратился в смертельный груз, неумолимо тянущий вниз. Тёмные волны с глухим рокотом сомкнулись над головой, погружая мир в безмолвную тьму. На мгновенье холод пронзил до костей,, а в ушах зазвучал лишь отдалённый гул — будто само море шептало последние слова прощания.

Часть1 Глава 2

Месть и совместное одеяло.

Поначалу меня охватила лёгкая паника: мысли разбегались, дыхание сбивалось, и я никак не мог собраться с силами. Но потом я заставил себя успокоиться, отдался на волю течения и мерному ритму морского прибоя. Это сработало. Через несколько секунд неумолимая волна с силой швырнула меня о каменный берег пристани.

В последний момент я успел сгруппироваться: принял удар на полусогнутые ноги, смягчив этим последствия. А дальше в дело вступило боковое течение — оно словно знало, что делать. Мощная струя подхватила меня и потащила под массивные деревянные доски причала. Руки сами нашли опору — шершавые балки, покрытые морской солью и водорослями. Я изо всех сил вцепился в одну из них, преодолевая напор воды. Течение ещё несколько секунд пыталось вырвать меня из укрытия, но я держался, чувствуя, как под пальцами проступают напряжённые жилы.

Наконец поток ослабел. Я сделал глубокий вдох и осторожно вынырнул в тихом пространстве под причалом. Вокруг царила темнота, рассекаемая редкими лучами лунного света, пробивавшимися сквозь щели в досках. Сердце постепенно успокаивалось, а в ушах всё ещё звучал отдалённый рокот прибоя — теперь уже безопасный, почти убаюкивающий.

После того как я оказался в безопасности, предстояло решить проблему с лишним грузом. Плащ, хоть и не слишком тяжёлый, сковывал движения и неумолимо тянул ко дну. Ухватившись за вертикальную балку, я обвил её ногами — точно так же, как на тренировках. Сделав глубокий вдох и разжав руки, я дождался момента, когда, по моим расчётам, погрузился достаточно глубоко. Тогда несколькими резкими рывками сорвал все пуговицы с плаща, сбросил его и остался лишь в футболке, штанах и ботинках. Сразу стало заметно легче.

Я устремился вверх по балке. Вынырнув максимально аккуратно, чтобы не создать всплеска, я продолжил осмотр. Несмотря на свет луны, озарявший пристань, и редкие масляные фонари, видимость оставалась паршивой — хоть глаз выколи. Разглядеть чтолибо было почти невозможно. Но по торопливым шагам и приглушённым командам я понял: стражники не засекли меня.