Заря и Северный ветер. Часть I
Со временем многие роды угасли или размылись в других семьях. Сейчас в Свете яров свои корни и вотчину сохранили лишь семь великих родов – их главы входят в Совет старейшин. Остальные же увяли или уступили свои земли другим. Так, семья Ратовых обмельчала и потеряла большую часть владений (они перешли к семье Топь), и потому Алексей теперь служил в замке, обучая молодых яров. Но Александр не видел в этом беды.
– Все мы – внуки Родослава, его благодать течёт в нашей крови. Не земли и титулы определяют нашу силу, а верность его завету, – убеждённо делился он в конце урока, присев на подлокотник кресла.
Ирина обнимала на диване подушку и, не мигая, смотрела на него.
– Мы не наследники холодных стен и пустых владений. Мы – хранители его великого дела, – в глазах его заблестели огоньки идейного восторга. – Наш долг – не дробить этот мир, а оберегать его, не властвовать, а служить, как Родослав служил своей правде. Он отринул мелочное и низменное – и нам надлежит поступать так же. Ирина…
Она вздрогнула, будто он вывел её из ступора.
– …он не был хищником, как другие сиверы, а был воином. Он не подчинял, а вёл за собой. Он осознал, что человек – не скотина, выращенная на кормёжку, не вечный раб. Человек для него стал равным! Родослав поборол свой голод, он подчинил его, а не подчинился сам! И те, кто пошёл за ним, тоже нашли в себе силу отказаться от старых законов.
Ирина потёрла предплечье, будто пытаясь согреться, хотя в комнате было тепло. Затем отвела взгляд, скользнула им по рукам Александра, сжимающим корешок старого тома, книгам, заполнившим пространство, по узорам ковра…
– Он победил в себе тьму и дал свет другим. И мы, его внуки, должны нести этот свет.
Александр вдруг легко опустился рядом, касаясь плечом её рукава, всё так же увлечённый, всё так же воодушевлённый.
– Устала? Идём полдничать? – он улыбнулся.
Ирина заставила себя ответить ему тем же, но ощущение, что перед ней сидит кто-то другой, кого она не знала, сделало этот жест натужным.
***
Так началась её новая странная жизнь. Каждый день был заполнен до отказа тренировками и занятиями: история, география, этикет, стрельба, борьба, верховая езда. У Ирины не было времени, чтобы одуматься и оглядеться. Она так глубоко погрузилась в мир яров, что прошлое начало казаться чем-то далёким, почти нереальным. Её сомнения, убаюканные свежими впечатлениями и новыми острыми и сладкими переживаниями, крепко спали.
Пробуждались они редко, но всегда ощутимо болезненно. В такие моменты Ирина, одолеваемая мрачными мыслями, становилась рассеянной и угрюмой. Хуже было, когда примешивалась тоска по старым, когда-то совершенно обыденным вещам: прогулке по городу, соцсетям, работе и зарплате. От ощущения несвободы, собственной чуждости и зависимости у неё всё валилось из рук, да и отличной ученицы из неё пока не выходило. От этого Ирина постоянно чувствовала себя виноватой и какой-то неправильной.
Ей очень хотелось, чтобы Саша гордился ей. На занятиях по верховой езде она любовалась движениями Авроры и мечтала стать такой же искусной наездницей. Но пока ей с трудом удавалось управиться с лошадью – всё же она не была Луизой Пойндекстер3. Зато как она ликовала, когда Александр похвалил её пусть и не слишком меткую стрельбу! В школьные годы она несколько лет занималась в стрелковом клубе вместе с Олей, бывала на соревнованиях. Но выше пятого или восьмого места никогда не поднималась. Тогда её это не расстраивало: главное было удрать от надзора бабушки. Сейчас же она изо всех сил старалась допрыгнуть до той высоты, которую ей отмерил Александр. Она старалась делать всё, чтобы не разочаровать его. Это необузданное рвение сыграло с ней злую шутку.
На одной из коллективных тренировок по рукопашному бою Ирина отрабатывала разные техники в паре с юной ярчанкой. Александр наблюдал за ними, и она ощущала исходящую от него горячую волну поддержки. Обе они были его ученицами, но Ирина знала: он болеет именно за неё. Это придавало сил и сбивало с толку одновременно. В третьем раунде, разгорячённая, она пошла в атаку слишком рьяно. Одно неловкое движение – и резкая боль вспыхнула в правом колене, будто её хлестнули тонкой плетью. Она вскрикнула и рухнула на пол, хватаясь за ногу. Александр бросился к ней.
– Тихо-тихо, дай я посмотрю! – его ладони легли на её колено, ощупывая через ткань брюк льняной сечени4.
Ирина замерла, вцепившись в мат. Александр закатал брючину, и от его прикосновений кожа покрылась мурашками.
– Ай… – пискнула Ирина, поморщившись и покраснев.
Александр нахмурился, скользя пальцами по её колену, изучающе нажимая на кожу.
– Ничего страшного, – наконец вынес он вердикт. – Но сходим к Севастьяну. Пусть посмотрит, если надо, сделает снимок. Хотя, думаю, ты просто потянула мышцу. Ася, встань в пару с Валерией, – приказал он, поднимаясь, затем снова взглянул на Ирину: – А ты – отдыхать.
Когда ярчанка ушла, Ирина горько прошептала:
– Извини… В колледже на волейболе было то же самое.
– Брось, ерунда. Ничего страшного, минимум на две недели придётся отказаться от физических упражнений. Сосредоточишься на теории, София требовала больше времени, вот и наверстаешь у неё…
Ирина сокрушённо вздохнула и опустила глаза.
– Всё в порядке. Держись за меня. – Александр помог ей подняться. – Такое с каждым может случиться. Зато будем знать, что нужно снова проработать технику передвижений. Пока отложим коллективные тренировки. Когда тебе будет лучше, я позанимаюсь с тобой индивидуально, хорошо? – ласково шептал он, поддерживая Ирину за талию.
Борясь с досадой и стеснением, она только поджала губы.
Из-за травмы их встречи с Александром свелись к обедам и ужинам. Пока он отдавался работе, Ирина мучилась на уроках Софии и Всеволода. Двоюродный брат, один из многочисленных сыновей её тётки Златославы, мог бы стать хорошим учителем, если бы не его усыпляющее монотонное бормотание, изобилующее датами и именами. Ирина снова ощущала свою школьную нелюбовь к этому мёртвому предмету и с тоской и сладким волнением вспоминала занятия с Александром.
В столовой он неизменно выбирал место рядом с ней, будто между прочим наклонялся ближе, тронув плечом или касаясь локтем. Иногда, проходя мимо, лениво перебирал прядь её волос, словно просто случайно задел. Когда она делала кислую мину из-за нравоучений Софии, он, пряча улыбку, сжимал её ладонь под столом. Этого хватало, чтобы по телу пробегало что-то тёплое, внутри рассыпались крошечные искры. Эти мимолётные знаки внимания не значили ничего и значили одновременно всё, незаметно выстраивая между ними что-то особенное.
Читая в свободное время легенды о Родославе, Ирина вопреки портретам, что видела, представляла прародителя яров не жгучим брюнетом с тяжёлыми синими глазами и горбатым носом, а мягким Александром с лучезарным взглядом и золотистыми волосами. Она представляла Родослава красивым, сильным и солнечным, таким же пылким и страстно желающим справедливости, как её наставник. Иногда, проснувшись среди ночи в сладкой, туманной истоме, она краснела от стыда и умывалась холодной водой, пытаясь прогнать вспыхивающие в голове наивные, почти героические картины.
Глава 7. Под серыми тенями
Город Ярый шип вырос на отлогом холме у извилистой реки Лозы. Он тянулся по склонам кольцами улиц, усеянных пёстрыми островерхими домами. Под терракотовыми, песочно-розовыми, охряными фасадами теснились, будто вросшие друг в друга, каменные постройки с причудливыми выступами, эркерами и стрельчатыми вимпергами. Резные деревянные ставни здесь соседствовали с готическими проёмами, а вьющиеся растения и разноликие цветы – с решётчатыми балюстрадами, арками и башенками. Город был похож на узорчатый шумный сад, поросший сквозь камень и заполненный светом, тенями и зеленью.
Время разделило его на две части – Старый и Новый шип. Старый шип, некогда каменная твердыня, до сих пор хранил зубчатые стены с дозорными башнями и бойницами и укрывал в своей глубине родовой замок Громовых. Стены древней цитадели обветшали и потрескались, давно утратив оборонительное значение: теперь это был лишь памятник, безмолвный свидетель ушедших эпох. В некоторых местах кладка обрушились, и сквозь проломы открылись проходы к Новому шипу – району, возведённому на засыпанном рве и широком основании холма.
Всё это Ирина узнала из рассказов, но многое увидела и сама, когда ей позволили в сопровождении Александра выходить за пределы замка. Эти редкие непродолжительные вылазки стали не только глотками свежего воздуха после месяца взаперти, но и возможностью быть рядом с Александром, любоваться им, слушать его. С ним Ирина всегда расцветала: много улыбалась и много говорила. Это было с ней впервые. Она словно очнулась от многолетнего сна и вдруг осознала, что живёт. Даже Александр заметил это преображение: её горящие глаза, по его мнению, стали зеленее и красивее. Он объяснял это благотворным влиянием южного воздуха и не замечал, как она смотрит на него.
Вместе с Авророй или Зоряной он показывал Ирине улочки, вымощенные булыжником, толкучие рынки, разнопёрые лавки, магазинчики, мастерские, кафе… Аромат свежеиспечённого хлеба и травяного чая смешивался с запахом старых книг, живущих в закутках антикварных лавок. Эркеры и окна отражали солнечные лучи, а порталы, отделанные барельефами, описывали сцены старых легенд. Александр знакомил Ирину с историей города, обращая её внимание на старые мозаики и затейливые кованые вывески.
Однажды, в понедельник, они проводили Зоряну до места её работы – раз в неделю она ездила в канцелярию: сдать отчёты, передать проверенные дела и забрать партию писем. Здание Комиссии по частным прошениям в народе называли просто «Зеркало». Среди тёплых каменных и кирпичных фасадов, оплетённых растениями, оно и правда выглядело осколком зеркала: вытянутый корпус из зелёного стекла сверкал, отражая город, но не открываясь ему. Ни колонн, ни лепнины, ни намёка на декор – только ровная плоскость, строгая арка главного входа и холодный отсвет на брусчатке. Когда Ирина заметила, что здание совсем не похоже на остальной город, Александр только усмехнулся:
– На то и расчёт. Яры должны понимать: внутри работают не лавочники, а те, кто говорит от имени власти. Здесь не про уют, а про порядок.
Первые прогулки оказались для Ирины настоящим испытанием – горожане, знавшие о возвращении Мирославы, спешили подойти и познакомиться. Одни смущённо улыбались и старались сказать что-то приятное, другие просили сфотографироваться, третьи засыпали вопросами, далеко не всегда тактичными. Непрошеное внимание тяготило её. В такие моменты Александр брал ситуацию в свои руки: мягко, но решительно выдёргивал Ирину из плотного кольца любопытствующих. Оказавшись на безопасном расстоянии, она с облегчением выдыхала.
В одну из таких вылазок Ирина вместе с Авророй забрала из мастерской сшитую на заказ одежду и отправилась в кафе, где их ждал Александр. Они шли по раскалённой торговой улочке, болтая о пустяках и щурясь от солнца. Всё вокруг них шумело и беспрерывно двигалось: продавцы наперебой зазывали прохожих, дети с визгом носились между прилавками, кто-то волок тяжёлую корзину с абрикосами, кто-то громко спорил о цене инжира. Запахи спелых дынь, персиков, базилика и сладкого перца волнами плыли в воздухе. Гроздья алого винограда тянулись с лотков, словно сами искали ладонь. В этой мягкой, горячей, живой суете девушки не заметили, что за ними кто-то идёт. Рослый мужчина в мешковатой одежде, приволакивая ногу, двигался медленно, но уверенно. Его серые глаза за стёклами очков поблёскивали, следя за Ириной. Он знал, кто она. И шагал следом.
– Почему нельзя просто закупиться в торговом центре? – вяло спросила Ирина, вытирая пот со лба.
– У нас нет таких центров, – Аврора деловито оглядывала прилавки, лавируя между торговцами. – Но есть маленькие магазинчики. Там продаются наши вещи. Или привезённые с Той стороны. – Она посмотрела на неё через плечо. – Но сестра Виктора не должна одеваться в таких местах.
Ирина подавила зевок и проводила взглядом золотистый трамвай. Он проехал мимо, мягко позванивая, и она вновь поразилась тому, как чудно в Яром шипе современное переплетается с древним. Здесь нельзя было просто пойти и купить технику, но в домах пользовались холодильниками, плитами и вентиляторами. На аптечных полках мирно уживались известные препараты, мази из целебных трав, настои и обереги. Личного транспорта почти ни у кого не было, горожане передвигались исключительно на общественном или велосипедах. Время от времени здесь встречались небольшие грузовые электромобили, повозки с лошадьми и одинокие всадники. Александр объяснял это просто: яры не хотят зависеть от Той стороны и стараются беречь свой уклад и природу, доставшуюся от предков. К тому же южные разломы чаще всего пролегали через труднопроходимые места – это делало перевозку крупных товаров не только сложной, но и дорогостоящей.
Трамвай скрылся за поворотом, и взгляду Ирины открылась терраса кафе на противоположной стороне. Под навесом за столиком сидел Александр – он читал газету, лениво перелистывая страницы.
– Вон он! – Аврора шагнула на проезжую часть, намереваясь перебежать дорогу.
Ирина, не отставая, потянулась следом, но тут резкий, чуть глуховатый голос оборвал её движение.
– Мирослава, постойте!
Она вздрогнула и обернулась.
В полутени облупленной аптечной вывески стоял мужчина – худой, будто выточенный из сухого дерева, с тонким ртом и длинным, хищно изогнутым носом. Его волосы, тёмные, с пепельным налётом на висках, топорщились, будто огрубели от ветра и не желали приглаживаться. Изношенный пиджак сидел на нём слишком свободно, словно чужой, ворот рубашки был расстёгнут, и в складках ткани запуталась цепочка с шипастым кругом. Холодные, цепкие глаза незнакомца светились странной живостью, почти нетерпением. Он прижал очки к переносице, бросил взгляд в сторону террасы, где сидел Александр, затем быстро заговорил:
– Вы не могли бы уделить мне немного времени? Меня зовут Тарас Буров. Я журналист. Газета «Новый яр». Я пишу о вас.
– Нет, не могли бы, – грубо ответила за Ирину Аврора. – Мы спешим. – Она потянула её за локоть.
– Правда, что ваше настоящее имя – Ирина?
– Д-да…
– Виктор запирает вас в замке? Почему он не представляет вас ярам?
– Извините, я не… – Ирина совсем растерялась.
Рассерженная Аврора уже делала знаки Александру.
– Где вы прятались все эти годы? Вы верите в свою избранность?
– Ирина, не отвечай ему! – вспыхнула Аврора. – Их газетёнка готовит очередной пасквиль о нашей семье!
– О семье Громовых, вы хотели сказать, – спокойно поправил её журналист. – И кому, как не вам, Аврора, знать, что мы пишем правду. Правду, о которой другие молчат…
Аврора сжала ладонь Ирины и потащила её через дорогу. Они чудом не угодили под проходящий трамвай. Водитель, смуглая растрёпанная ярчанка, возмущённо посигналила и погрозила им кулаком. Ирина ожидала, что назойливый репортёр не отстанет, но на помощь подоспел Александр.
– Ты чего добиваешься? – крикнул он, толкнув Тараса в грудь.
– Не распускайте руки, Александр. Мы просто разговаривали…
– Разговаривали? Скоро все разговоры закончатся! Недолго твоей лавочке осталось.
– Да, вы это можете… – с достоинством кивнул мужчина. – Но пока я могу работать. Это ещё не запрещено.
– Идём! – Аврора дёрнула Ирину за собой.
Они укрылись на террасе. Издали наблюдая за спором мужчин, сели за столик Александра у стены, покрытой буйной бугенвиллеей.
– Кто это? – Ирина смахнула волосы со лба. – Он правда журналист?
– Какой журналист! Наговорщик… Только и умеет… очернять… – последние слова Аврора выговорила уже менее запальчиво. – Виктор давно говорит, что он сивеяр.
– Кто-кто?
– Тот, кто работает на нашей земле за деньги сиверов. Ещё их называют северными ярами. Они засылаются к нам, чтобы поднять смуту. Вся их работа – это искажение фактов, выворачивание правды наизнанку! Ради своих целей они готовы даже копаться в чужом грязном белье… – Аврора передёрнула плечами. – Я пойду закажу лимонад. Будешь крыжовник с малиной?
– А зачем северянам смута здесь?
– Это же очевидно, Ирина! Чтобы нарушить наше равновесие, сломить дух, разъединить нас.
– Зачем? Прости, что спрашиваю…
– Чтобы захватить наши земли, а нас превратить в рабов. Такова их суть.
– А почему южане становятся сивеярами? Они что, хотят быть рабами?
– Ух! Ирина, ты задаёшь такие… наивные вопросы. Они продажные пустые души! Предатели, которые притворяются невинными овечками. Да… маскироваться они умеют.
Ирине стало не по себе, но она не отступила.
– А как Виктор понимает, кто сивеяр, а кто нет?
– Как-как? Обыкновенно! – Аврора стиснула край столешницы. – По их мыслям. – Она резко встала. – Так что, ты лимонад будешь или нет?
– Буду…
Воздух после её ухода сделался гулким и плотным. Жара становилась нестерпимой. Где-то за спиной звякнул стакан, смазанный смех растворился в зное. Ирина машинально провела пальцами по запястью, пытаясь стереть липкое ощущение пота, и вдруг увидела брошенную Александром газету, протянула к ней руку. Бумага была тёплой и шершавой, как высушенная кожа.
Первая полоса «Южного солнца» пестрела фотографиями Виктора, стоящего в поле среди рабочих. Солнечный свет выжигал на снимке слишком резкие блики, превращая лица людей за его спиной в размытые, неразличимые пятна. Жирный заголовок гласил: «Виктор Громов в разговоре с хлебопашцами упомянул об общей ответственности перед ярами и будущим». Ирина нахмурилась. В груди шевельнулось что-то вязкое, неоформленное. Она даже не поняла, что именно вызвало это ощущение. Читать расхотелось. Она отложила газету, подняла голову и встретилась взглядом с Александром.
– Где она? – он рывком отодвинул стул и плюхнулся напротив.
– Кто? Аврора? Ушла за лимонадом…
– Нашли с кем болтать! Думать немного надо! – его голос прозвучал слишком громко, привлекая внимание к их столику.
Ирина опешила.
– Мало ей было той грязи, что он уже вылил на неё?
– Он сам подошёл! Аврора сразу сказала, что мы не будем с ним говорить. Ладно, Саша, не злись, пожалуйста.
Александр, уже набравший воздуха в грудь, чтобы спорить, протяжно выдохнул и запустил пальцы в волосы, приглаживая их.
– Хорошо. Но в следующий раз будьте разумнее!
Ирина на миг замерла, поджав губы и уставившись в одну точку. Она не понимала, почему именно этот случай так его разозлил. Они и правда не хотели разговаривать с этим журналистом. Разве он не видел?
На террасу вышла Аврора с подносом, и они постарались завести лёгкую непринуждённую беседу. Получалось скупо и сухо: мутный осадок от недавней перепалки ещё не улёгся. Разговор спотыкался, гас, и, когда очередная тема изжила себя, Ирина стала разглядывать прохожих. Их светлые, пёстрые одежды, отражающие силу Солнца, напомнили о занятиях Софии. Ей не нравились эти уроки, казалось, они должны были научить её лишь тому, как стать правильной женой, чья главная задача – послушание и служение мужу. Но иногда в лекциях мелькало что-то живое и увлекательное. Ирине становилось интересно, когда речь заходила о культуре Юга, его красках, запахах, привычках, вплетённых в повседневность.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
«Сёстры» – криминально-драматический боевик Сергея Бодрова-младшего, снятый и вышедший на экраны в 2001 году.
2
Горянка – родовое древо семьи Гордеевых, это горькая вишня с небольшими плодами, которые почти не имеют мякоти, пахнут миндалём и имеют терпкий, чуть горьковатый вкус. В Восточном лазурье из плодов и косточек горянки производят бесцветный сухой ликёр – горянкин.
3
Луиза Пойндекстер – одна из центральных героинь романа «Всадник без головы» (1865) Томаса Майна Рида. Её образ воплощает черты романтической героини XIX века. Дочь богатого плантатора, представительница южной аристократии, Луиза свободно и уверенно ездит верхом, что в контексте того времени и особенно в южных штатах США было довольно необычно для женщин.
4
Сечень – спортивная форма яров, похожая на кимоно, предназначенная для тренировок. Изготавливается в мастерских семьи Сияренко (регион Сиянская тесьма), которые входят в объединённый Грозовой рубеж – военный центр Света яров на пересечении земель Громовых, Доброгнеевых, Гордеевых и Сияренко. В этой зоне также расположены лагеря подготовки армии, стрелковые полигоны, элитные тренировочные комплексы для войск и оружейные мастерские.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: