Мечта
Марго оделась как будто на работу. Джинсы, кроссовки, простая куртка, собранные в высокий хвост волосы и минимум макияжа. Она боялась, что если сделает что-то «особенное», то сама поверит, что происходит что-то важное. А если поверит – станет страшнее.
Родители были дома. Отец пил кофе, листал новости. Мама ходила с телефоном, что-то кому-то диктовала голосовым сообщением.
Марго встала на пороге кухни.
– Я сегодня уеду в столицу, – сказала она ровно.
Слова прозвучали так спокойно, что ей самой стало не по себе. Как будто это не она говорит.
Мама остановилась.
– В каком смысле «уеду»?
Марго почувствовала, как внутри поднимается волна – страх, вина, злость, стыд. Все вместе. Как кипяток.
– Меня пригласили на очный этап. Я прошла отбор.
Отец поднял глаза от телефона. Взгляд у него был тяжелый, оценивающий, будто он пытался понять, шутка это или серьезно. Он все понял.
Мама тоже все поняла, и сказала первое, что говорят люди, когда им страшно:
– Это опасно.
Марго едва не улыбнулась. Конечно. Опасно. Любое движение – опасно. Любая свобода – опасно.
– Я еду ненадолго, – сказала она. – Просто попробовать.
– А учеба? – мама уже нашла привычную опору.
– Разберусь.
Секунду казалось, что сейчас начнется буря. Что они будут кричать, запрещать, приводить аргументы, давить, как давили всегда: «разум», «порядок», «стабильность».
Но буря не началась. Началась тишина. И эта тишина угнетала.
Отец наконец произнес:
– Ты уверена?
И именно это «ты» прозвучало неожиданно. Как признание ее взрослости. Как будто он впервые сказал: ты – человек, а не ребенок.
Марго сглотнула.
– Да.
Мама молчала, сжав губы. Потом резко развернулась к раковине и стала мыть чашку так, будто бы чашка была виновата во всем.
Марго взяла рюкзак, чемодан, проверила паспорт, зарядку, билет. Внутри все дрожало, но внешне она держалась. Она даже не расплакалась – и это казалось странным. Как будто слезы остались там, у бабушки на кухне, и теперь просто не было права на слабость.
Перед выходом Марго задержалась у двери.
– Я позвоню, – сказала она.
Отец кивнул. Мама не обернулась. Марго вышла.
И только на лестничной площадке у нее внезапно перехватило дыхание, как будто дом в последний момент попытался удержать ее за горло: «Куда ты? Ты же всегда возвращалась…»
Марго заставила себя сделать шаг. Потом второй.
На вокзале пахло железом, кофе и чужими нервами. Люди спешили, тянули сумки, ругались, смеялись, говорили в трубку. У каждого свой маленький конец света, и никто не замечал чужого.
Марго стояла с чемоданом и чувствовала себя маленькой девочкой среди взрослых. Словно она случайно попала на съемки большого фильма и не знала своей реплики.
Она проверила билет раз десять. Потом еще раз. В руках была липкая влажность от волнения. На табло горели названия городов, как чужие обещания.
«Москва» выглядела просто словом, но внутри Марго оно звучало как удар сердца.
Когда объявили посадку, она пошла вместе со всеми – поток подхватил, понес. В вагоне было тесно и душно, пахло куртками и мятной жвачкой. Марго нашла свое место у окна и села, прижав к себе рюкзак, словно в рюкзаке был не телефон и зарядка, а ее единственная опора.
Поезд дернулся. Марго посмотрела на перрон, на людей, на свой город – в лицах, в рекламных вывесках, в рельсах, в сером бетоне.
И вдруг – самое странное. Она почувствовала не радость и не страх, а пустоту. Чистую, белую, как лист бумаги.
Потом поезд тронулся окончательно и город поплыл назад. И только тогда Марго поняла: все, пути назад уже нет.
Дорога заняла несколько часов, но ощущение времени было странным. То оно тянулось, то исчезало. Марго то смотрела в окно на поля и редкие дома, то закрывала глаза и представляла столицу. И каждый раз представляла ее по-разному.
Иногда – как мечту: свет, свобода, новые улицы.
Иногда – как угрозу: огромный город, который проглотит ее и даже не заметит.
К вечеру поезд прибыл. Двери открылись – и Марго будто вошла в другой воздух.
Воздух столицы был плотнее, громче. Он был не про «уют», а про «успеть». Здесь все куда-то спешили так, как будто опоздание равнялось смерти. Вокзал гудел, как гигантский организм.
Марго вышла с чемоданом – и сразу почувствовала, как у нее подкашиваются ноги. Слишком много людей, слишком много голосов, слишком много указателей и слишком много выхода, входа, перехода, лестницы вверх, вниз, направо, налево.
Она остановилась и попыталась не паниковать.
– Так, – прошептала она себе. – Спокойно. Дышим. Сначала метро.
«Сначала метро» прозвучало как «сначала прыгни».
Марго достала телефон – сеть ловила плохо. Карта зависала, экран дергался.
– Отлично, – нервно сказала она, – просто прекрасно.
Вокруг все двигались. Никто не стоял. Стоять было как-то… стыдно. Словно ты мешаешь.
Марго пошла туда, где, как ей казалось, должен быть вход в метро. Вниз по лестнице. Еще вниз. Переход. Новая лестница. Еще переход.
И вот – турникеты, свет, плитка, запах подземки и ощущение, что ты попал в чрево города-монстра.
Марго стояла перед схемой метро и пыталась понять, где она сейчас, и где ей нужно выйти. Линии пересекались, станции сливались в слова, которые ничего не значили.
Она почувствовала, как подступает паника – уже настоящая, горячая. Та, от которой хочется сесть прямо на пол.
– Девушка, вам помочь? – раздался голос рядом.
Марго вздрогнула.
Рядом стоял парень. Не «красавец с обложки» – обычный. Высокий, в темной куртке, с чуть растрепанными волосами, будто он тоже куда-то бежал и забыл расчесаться. В руках держал стаканчик кофе и телефон.
Он смотрел спокойно, без насмешки, без того неприятного любопытства, которое бывает у людей, когда они видят чужую растерянность.
– Вы стоите так, будто сейчас расплачетесь от схемы метро, – добавил он чуть улыбаясь.
Марго на секунду даже разозлилась – а потом поняла, что это смешно. И именно от этого смешного она немного успокоилась.
– Я… кажется, заблужусь раньше, чем вообще доеду, – призналась она.
Парень наклонился к схеме.
– Куда вам нужно?
Марго назвала станцию. Она сказала название так, будто произносила пароль.
Парень быстро пробежался взглядом по линиям.
– Вам повезло, это без пересадок. Вот эта ветка, – он показал пальцем. – Только держитесь ближе к центру платформы, а то тут в час пик можно случайно уехать в другую жизнь.
Марго невольно улыбнулась – по-настоящему.
– Спасибо… – сказала она. – Я впервые здесь.
– Видно, – спокойно ответил он, но без грубости. – Вы так смотрите на людей, будто они сейчас начнут кусаться.
Марго хотела возразить, но поняла: да. Именно так она и смотрела.
– Я Марго, – неожиданно сказала она. Сама не поняла, зачем.
Парень чуть приподнял брови, будто удивился ее откровенности, но ответил легко:
– Тим.
Коротко и просто, как будто они знакомы давно.
Они вместе прошли к турникетам. Тим показал, куда прикладывать карту, куда идти, где лучше встать в вагоне, чтобы потом проще выйти.
Марго слушала и запоминала каждое слово, как инструкцию по выживанию.
– Вы здесь по делу или… по любви к страданиям? – спросил Тим, когда они стояли на платформе.
Марго хмыкнула.
– По делу. Меня пригласили на… отбор. Шоу талантов.
Она сказала это и снова почувствовала стыд – будто ее мечта выглядела детской рядом с огромным городом.
Но Тим не рассмеялся, он просто посмотрел на нее внимательнее.
– Тогда это серьезно, – сказал он. – Страшно?
Марго чуть пожала плечами, будто пыталась сделать вид, что нет.
– Очень.
Тим кивнул.
– Значит, вы живой человек. Здесь полно тех, кто уже ничего не боится. Обычно они самые пустые.
Поезд подошел с гулом – как дыхание зверя. Двери открылись и толпа шагнула внутрь.
Марго замерла.
– Ну? – спросил Тим. – Поехали?
И он сделал шаг первым – не таща ее за руку, не командуя, а просто показывая: можно.
Марго вдохнула – и вошла следом.
В вагоне было тесно. Люди пахли парфюмом, дождем, усталостью. Кто-то говорил по телефону, кто-то слушал музыку, а кто-то смотрел в одну точку.
Марго держалась за поручень так, будто поручень был единственным твердым в ее жизни. Тим стоял рядом.
– Вам куда потом? – спросил он.
Марго назвала район, адрес гостиницы. Тим свистнул тихо.
– Неплохо вас занесло.
Марго посмотрела на него и вдруг поймала себя на мысли: странно, что она доверяет этому человеку. Она же обычно никому не доверяет. Она же всегда настороже.
А тут… просто спокойно.
Будто город, который секунду назад хотел ее съесть, вдруг дал ей маленькую передышку в лице случайного попутчика.
– Тим, – тихо сказала Марго. – А почему ты вообще… помог?
Он пожал плечами.
– Не знаю. Вы стояли так, будто вот-вот исчезнете. А я не люблю, когда люди исчезают.
Марго хотела ответить что-то умное, но не смогла. В груди стало тепло и странно.
Поезд остановился. Тим кивнул:
– Вам выходить через две. Я скажу.
И сказал. И действительно – помог ей выйти в нужный момент, потому что в этом метро все происходило слишком быстро: двери закрываются, люди толкают, ты не успеваешь понять, где ты вообще. На прощание Тим задержался на секунду.
– Удачи, Марго.
Она подняла на него глаза.
– Спасибо.
Он будто хотел что-то добавить – и не добавил. Только улыбнулся.
– Если потеряешься снова – просто найди схему и делай вид, что ты тут главная, – сказал он и уже отступил в сторону потока.
Толпа мгновенно его проглотила и Марго осталась на платформе одна. Пришло осознание: она уже не такая испуганная, как десять минут назад.
Словно ей дали маленький знак: да, город огромный. Да, он шумный. Да, он монстр. Но даже здесь есть «люди».
Марго подняла чемодан и пошла к выходу. Наверх – к свету, к чужим улицам, к своей новой жизни.
И впервые за долгое время ей захотелось не спрятаться, а дойти до конца.
Глава 5 «Талант – не паспорт»
Утро началось еще до будильника. Марго проснулась в полумраке гостиничного номера, где воздух был чужим и слишком тихим – не таким, как дома. Там тишина была привычной, здесь же она казалась настороженной, будто номер следил за каждым ее движением. Она лежала, не открывая глаз, и прислушивалась: к себе, к телу, к мыслям. Сердце билось неровно, словно еще не решило, стоит ли вставать.
Где-то в голове мелькнуло: «Я в столице». Следом – другое, тяжелее: «Сегодня».
Она села на кровати, медленно, будто боялась спугнуть утреннюю хрупкость. Пол был холодным, и это ощущение странно успокаивало. Реальность – простая, физическая. Значит, она здесь по-настоящему.
Марго подошла к окну. Город уже жил своей жизнью. Машины двигались плотным потоком, люди спешили, будто каждый из них точно знал, зачем проснулся. Она смотрела на них сверху и вдруг вспомнила вчерашнее метро – гул, толпу, голос Тима, сказавшего: «Делай вид, что ты тут главная». Эта мысль отозвалась внутри неожиданной опорой.
Сделать вид.
Иногда этого достаточно, чтобы начать.
Она заварила чай в маленьком гостиничном чайнике. Вкус был странный, вода – жесткая, чай – слишком крепкий. Но именно это возвращало ее в тело. Она выпила почти залпом, не чувствуя вкуса, и только потом позволила себе открыть ноутбук.
Файл с текстами уже был открыт. Она оставила его таким вчера – будто боялась, что, если закроет, то тексты исчезнут. Слова смотрели на нее с экрана спокойно, даже немного равнодушно. Они были написаны в другое время, другой Марго – той, которая еще не стояла на пороге зала с жюри и не держала в руках собственный страх.
Она перечитала первый абзац. Потом второй.
Внутри поднялось знакомое сомнение: «Это слишком просто». Следом – другое: «Слишком личное». А потом – тишина.
– Ну вот, – тихо сказала она вслух. – Значит, правильно.
Она оделась быстро, почти механически. Джинсы, темный свитер, кроссовки. Ничего, что бросалось бы в глаза. Сегодня она не хотела выглядеть «талантливо». Сегодня она хотела быть честной.
Перед выходом Марго остановилась у зеркала. Лицо показалось бледным, глаза – слишком серьезными. Она поймала себя на мысли, что ищет в отражении подтверждение: ты имеешь право. Но зеркало, как всегда, молчало.
– Идем, – сказала она себе. – Просто идем.
Здание, где проходил очный этап, было большим и безличным. Стекло, бетон, охрана на входе, люди с папками и бейджами. Здесь все выглядело официально, почти холодно. Марго почувствовала, как внутри снова поднимается тревога – та самая, которая шепчет: ты здесь лишняя.
В холле было шумно. Участники стояли группами, кто-то смеялся слишком громко, кто-то повторял текст шепотом, кто-то нервно курил у входа. Марго держалась в стороне, прислонившись к стене, и наблюдала. Ей всегда было легче сначала смотреть, чем сразу быть внутри.
Она услышала обрывки разговоров:
– …я уже участвовала в двух конкурсах…
– …меня заметили еще в прошлом году…
– …у меня публикации, фестивали…
Каждое такое слово будто ставило галочку напротив чужой уверенности и вычеркивало ее собственную.
«Талант – не паспорт», – вдруг подумала Марго.
Ее пустят внутрь, но это еще не значит, что там ее примут.
Когда назвали ее имя, она вздрогнула. Не от неожиданности – от реальности. Значит, теперь нельзя спрятаться.
Зал был меньше, чем она ожидала. Несколько рядов кресел, сцена, стол жюри. Свет бил прямо в глаза, и Марго на секунду ослепла, будто шагнула не в помещение, а в чью-то внимательную мысль.
Она остановилась в центре сцены. Слова, которые она готовила, вдруг исчезли. В голове стало пусто, как на вокзале после отправления поезда.
«Дыши», – сказала она себе. «Ты уже здесь».
– Представьтесь, пожалуйста, – прозвучал голос из зала.
Марго сглотнула.
– Меня зовут Марго, – сказала она. – Я пишу тексты.
Ее голос показался ей самой слишком тихим. Но в зале было слышно.
– О чем вы пишете? – спросил другой голос.
Марго замялась. Как объяснить то, что живет внутри годами?
– О людях, – наконец сказала она. – О страхе. О выборе. О том, как мы пытаемся быть собой, когда кажется, что это никому не нужно.
Кто-то из жюри кивнул. Кто-то откинулся на спинку стула. Кто-то посмотрел в телефон.
Марго достала листы. Руки дрожали, и бумага тихо шелестела – этот звук вдруг показался ей слишком громким, почти интимным.
Она начала читать.
Сначала – неуверенно. Слова выходили осторожно, будто проверяли почву. Но с каждым предложением голос становился ровнее. Она перестала смотреть в зал и стала смотреть внутрь. Вспомнила бабушкину кухню, вечерний чай, письмо, чемодан, метро, взгляд Тима. Все это слилось в один поток, и слова пошли сами.
Она читала о девушке, которая всю жизнь боялась сделать шаг, потому что думала, что не имеет права. О том, как страх иногда выглядит как забота. О том, как легко перепутать чужие ожидания с собственной судьбой.
В зале стало тихо. Та самая тишина, которая не давит, а слушает.
Когда Марго закончила, она не сразу поняла это. Последняя фраза повисла в воздухе, и она просто стояла, сжимая листы, будто боялась, что, если опустит руки – упадет.
– Спасибо, – сказал кто-то из жюри.
И тут же – другой голос, резкий, без смягчений:
– Это очень… сыро.
Марго почувствовала, как внутри что-то оборвалось.
– Тексты перегружены эмоциями, – продолжал тот же человек. – Много личного, мало формы. Такое ощущение, что вы просто излили душу, не думая о читателе.
Каждое слово било точно. Она уже слышала это раньше – от преподавателей, от случайных «советчиков», от собственного внутреннего критика.
Она хотела сказать что-то в ответ. Оправдаться. Объяснить. Но язык будто прилип к небу.
И тут вмешался другой голос. Спокойный, внимательный:
– А мне кажется, именно в этом и есть сила.
Марго подняла глаза.
– Форма – дело наживное, – продолжил он. – А вот голос… голос либо есть, либо нет. У вас он есть. Вы не играете, не подражаете. Вы говорите изнутри. Это редкость.
Марго почувствовала, как внутри что-то сдвинулось. Не радость – скорее, разрешение. Как будто кто-то сказал: ты не сумасшедшая.
– Но этого недостаточно для большого проекта, – снова вмешался первый.
– Возможно, – согласился второй. – Но это начало.
Они еще что-то обсуждали, задавали вопросы. Марго отвечала уже спокойнее. Она больше не пыталась понравиться. Она просто была.
Когда все закончилось, ее поблагодарили и попросили подождать решения. Она спустилась со сцены на ватных ногах, но внутри было странно светло.
В коридоре она прислонилась к стене и закрыла глаза. Сердце билось ровно. Она не знала, что будет дальше. Но знала одно: ее услышали. Пусть не все. Пусть не так, как хотелось. Но услышали.
Она вдруг вспомнила слова бабушки: «Я хочу, чтобы ты была живой».
И поняла, что сегодня – была.
Марго достала телефон. Сообщений не было. Но это уже не имело значения. Она убрала его обратно и глубоко вдохнула.
Где-то впереди был следующий этап. Следующий страх. Следующий выбор.
А сейчас она просто стояла в коридоре чужого здания, в большом городе, и впервые ясно чувствовала: у нее есть голос. И теперь он с ней.
Глава 6 «Такие как ты»
Марго вышла из зала не сразу. Она стояла в коридоре, прислонившись плечом к холодной стене, и слушала, как в ушах медленно стихает собственное сердце. Оно билось еще громко, но уже не панически – скорее настойчиво, будто напоминая: ты жива, ты прошла через это.
Коридор был длинным и светлым, с одинаковыми дверями по обе стороны. Люди выходили из аудиторий, кто-то говорил по телефону, кто-то смеялся слишком громко, словно смех мог доказать, что ему не больно. Марго смотрела на них и вдруг поняла, что больше не чувствует себя чужой. Не своей – пока нет. Но и не лишней.
Она сделала несколько шагов вперед и заметила группу ребят у окна. Они стояли вполоборота друг к другу, держали в руках папки, стаканчики с кофе, кто-то нервно теребил край рукава. Все они были разные – по одежде, по голосам, по взглядам. И все одинаково напряженные.
Марго остановилась неподалеку, не решаясь подойти. Она уже собиралась сделать вид, что просто проходит мимо, когда услышала:
– Ты тоже после самопрезентации?
Она обернулась. Перед ней стояла девушка лет двадцати пяти, с короткими светлыми волосами и внимательным взглядом. На ней был простой серый свитер, и в нем было что-то успокаивающее – как в осеннем небе без дождя.
– Да, – кивнула Марго. – Только что.
– Ну как? – спросила девушка, без праздного любопытства, а будто действительно хотела знать.
Марго задумалась.
– Страшно, – честно сказала она. – Но… правильно.
Девушка усмехнулась.
– Вот. Я тоже так сказала, когда вышла. Меня, кстати, зовут Лена.
– Марго.
Лена кивнула и жестом позвала ее ближе к группе.
– Иди к нам. Тут все такие же потерянные.
Марго сделала шаг – маленький, почти незаметный, но внутри это был шаг огромный. Она подошла, и разговор словно сам подхватил ее.
– Я из Екатеринбурга, – говорил высокий парень с темными кругами под глазами. – Уехал, потому что там меня никто не слушал. Говорили: «Ну ты талантливый, конечно… но не сейчас».
– А мне сказали: «Слишком умно для массового», – усмехнулась девушка в очках. – Как будто это диагноз.
– Я вообще сюда тайком приехал, – признался еще один. – Родители думают, что я на стажировке.
Кто-то рассмеялся. Смех был нервный, но настоящий. Марго слушала, и в каждом слове находила знакомые интонации. Страх быть непринятым. Желание быть услышанным. Усталость от объяснений.
– А ты откуда? – спросили ее.
– Из маленького города, – ответила Марго. – Там все знают, каким ты должен быть.
– Ага, – кивнул парень. – Самое страшное место на земле.
Они говорили – сначала осторожно, потом свободнее. О том, кто чем занимается, кто что пишет, кто поет, кто снимает, кто просто ищет. Кто-то рассказывал о провалах, кто-то – о редких победах, но все говорили так, будто наконец нашли пространство, где не нужно оправдываться.
Марго вдруг поймала себя на том, что улыбается. Не автоматически, не из вежливости – по-настоящему. Она слушала и чувствовала, как внутри что-то медленно расправляется, словно долгие годы сжатая пружина.
Такие как ты, – подумала она. Не «лучше». Не «хуже». Такие же.
Она вспомнила бабушкины слова, вечерний чемодан, метро и голос Тима, который сказал: «значит, вы живой человек». И теперь, глядя на этих людей, поняла – живых здесь много. Просто раньше они были разбросаны по своим городам, комнатам, страхам.
– Слушай, – вдруг сказала Лена, наклонившись к ней, – тебе там один из жюри что-то хорошее сказал?
Марго кивнула.
– Да. Про голос.
– Видишь, – Лена улыбнулась. – Значит, не показалось.
– А тебе?
– Сказали, что я «слишком настоящая», – Лена пожала плечами. – Я до сих пор не поняла, комплимент это или нет.
Марго тихо рассмеялась. В этот момент в коридоре объявили перерыв. Люди начали расходиться, кто-то пошел за кофе, кто-то – на улицу, кто-то просто сел на пол, прислонившись к стене.
Марго осталась стоять. Она вдруг почувствовала усталость. Не ту, что ломает, а ту, что приходит после важного. И вместе с усталостью – странное спокойствие.
Она больше не думала о том, прошла ли она дальше. Это будет потом. Сейчас было другое ощущение – будто она впервые за долгое время стоит не одна на краю, а среди людей, которые тоже не вписываются, тоже ищут, тоже боятся.
«Может быть, я не странная», – мелькнула мысль. «Может быть, я просто не там была».
Марго посмотрела в окно. Город шумел, жил, не обращая на них внимания. Но внутри этого огромного механизма вдруг нашлось маленькое пространство, где ее не нужно было объяснять.
И в этом пространстве, между чужими историями и собственным дыханием, появилась первая искра уверенности. Не громкая, не торжественная. Тихая, почти незаметная. Но живая.
Марго сделала глубокий вдох и осталась.
Глава 7: «Дом, где пахнет бабушкой»
Телефон завибрировал тогда, когда Марго почти перестала чувствовать усталость.
Это было странное состояние – не бодрость и не изнеможение, а ровная пустота, которая наступает после долгого напряжения. Она сидела на подоконнике в гостиничном номере, поджав под себя ноги, и смотрела на город. Ночь в столице не темнела до конца – фонари, вывески, окна чужих квартир держали ее на поверхности, не давая утонуть в темноте. Где-то внизу проезжали машины, и этот шум уже не пугал – он стал фоном, как дыхание большого животного.
Телефон лежал рядом. Экран вспыхнул.
Мама.
Марго сразу почувствовала, как внутри что-то сжалось. Не резко – медленно, как если бы кто-то аккуратно, но настойчиво стянул узел.
Она ответила не сразу. В такие моменты всегда кажется, что, если подождать несколько секунд, новость изменится. Смягчится. Передумает.
– Алло, – сказала она наконец.
На другом конце было слишком тихо. Потом мама вдохнула – Марго знала этот вдох с детства. Так дышат перед тем, как сказать что-то, что не хочется говорить.
– Марго… бабушке сегодня стало хуже.
Слова были простыми. Без драматических пауз. Именно поэтому они ударили сильнее.
– Что значит… хуже? – спросила Марго, хотя уже понимала, что значит.
– Давление. Сердце. Врачи… – мама замолчала, подбирая слова. – Ее увезли в больницу. Сейчас стабилизировали, но…
«Но» повисло между ними, как недосказанная угроза.
Марго закрыла глаза. Комната вдруг стала слишком маленькой, воздух – тяжелым.
– Я приеду, – сказала она сразу. – Я могу взять билет…
– Нет, – мама сказала это резко, неожиданно. – Не надо сейчас. Врачи сказали – главное покой. Она спрашивала про тебя.
Это было хуже всего.
– Что… что она сказала? – голос Марго стал глухим.
– Что ты в столице. Что у тебя важное дело. – Мама замялась. – Она попросила не дергать тебя.
Марго почувствовала, как внутри поднимается вина – липкая, горячая, такая знакомая. Вина за то, что она здесь. За то, что выбрала себя. За то, что не сидит сейчас на бабушкиной кухне, не держит ее руку, не слушает, как тикают старые часы.
– Я должна быть рядом, – прошептала она, больше себе, чем маме.