РАСКОЛОТЫЙ БОГ ЕСТ СЕБЯ С ХВОСТА

Этот текст — не дневник, а вскрытие черепной коробки, проведенное самим пациентом без наркоза. Рассказчик, чье «я» рассыпается на множество голосов, ведет хронику войны с бытом и собственным телом. Ожившая батарея-доносчик, огурцы-шпионы КГБ, буква «Щ», ползающая под кожей, — мир здесь превращается в вязкий, липкий от ужаса заговор вещей. Лирический герой одновременно является и тираном, и жертвой, и самой камерой заключения. Сквозь калейдоскоп галлюцинаций, где хирурги-богомолы отсекают тень, а печень скучает по дождю, прорывается единственная ясная эмоция — тотальная, космическая боль существования. Повествование движется от агрессивного гротеска к финальному коллапсу: …