Лукаринвест – рождение легенды

Редактор Екатерина Долгова

Корректор Ксения Косолапова

Дизайнер обложки Клавдия Шильденко

© Владимир Царев, 2025

© Клавдия Шильденко, дизайн обложки, 2025

ISBN 978-5-0068-8242-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Уважаемые читатели, перед вами книга, которая описывает этапы жизни компании «ЛУКАРИНВЕСТ» и её собственника, генерального директора, то есть меня, Владимира Царёва.

Идею написать эту книгу я вынашивал очень долго, много лет подряд размышлял об этом. И вот, наконец, она написана буквально за несколько месяцев. Получилось так быстро потому, что всё уже было в моей памяти, всё хранилось в голове. Каждая история, каждая победа и каждая неудача были живы внутри меня, и их просто нужно было отразить на бумаге.

В книге я упомянул многих людей из моей команды, кто мне помогал на этом пути. Однако я сознательно убрал большинство фамилий. Я сделал это для того, чтобы этих людей никто не искал в интернете, не беспокоил и не писал им. К сожалению, такое в наше время возможно, тем более что компанию нашу многие знают. Я хочу защитить их покой.

Если же я кого-то забыл, кого-то в этой книге не упомянул – искренне прошу у вас прощения. Я на самом деле помню всех, кто был рядом, люблю и каждому безмерно благодарен. Каждому человеку, встретившемуся на моём пути, я говорю спасибо.

Всем желаю приятного изучения и прочтения. Всего вам самого доброго и светлого. Берегите себя.

Детство в семье:

уроки отца и матери

Наше будущее – наши привычки, убеждения и цели – всё это формируется в детстве. По большому счёту то, что заложено в нас в первые десять лет жизни, предопределяет всю нашу дальнейшую судьбу.

Если говорить обо мне, то я родился счастливым ребёнком в полной семье. У меня были мама и папа, и они очень меня любили и любят. Я рос в этой атмосфере любви и заботы, и это стало моим главным стартовым капиталом.

Когда я начал подрастать, лет с пяти-шести, папа стал брать меня с собой на работу. Мы ездили по заводам и предприятиям, общались с директорами и руководителями. И это всегда производило на меня самое сильное впечатление. Именно это общение – мужское, деловое, полное ответственности – во многом предопределило моё будущее.

Я стремился равняться на отца, быть как он, выглядеть как он. Помню, у нас были абсолютно одинаковые джинсовые костюмы: у него – джинсы и жилетка, и у меня такие же, той же фирмы. И в те моменты я думал: «Когда я вырасту, я стану таким же. Я стану предпринимателем».

Моя мама была преподавателем. Я часто бывал у неё на работе, видел, как она учит людей, и понимал, насколько это важно. От неё я научился самому лучшему, что было в её сердце: любви, порядочности, умению отдавать себя другим.

Так во мне и сформировался тот самый стержень. От Папы – сила духа, характер и воля. От Мамы – любовь, порядочность и теплота. Всё это вместе – гены, генетика и, конечно, воспитание – и создало ту основу, на которой строится всё остальное.

И я с самого детства был абсолютно убеждён в одном: когда я вырасту, я многого добьюсь. Я не знал точно, буду ли я предпринимателем, бизнесменом или коммерсантом, но я был твёрдо уверен в одном – у меня обязательно будет своё дело.

Становление характера: футбольное поле

Если мы говорим о запуске и развитии своего дела, то, безусловно, самым главным в этом, на мой взгляд, являются решимость и характер предпринимателя. Я долго размышлял над этим и пришёл к выводу: краеугольным камнем любого начинания становятся внутренние качества самого основателя, самого человека. Его стойкость, его воля, его непоколебимая вера в свою цель. И только потом, уже на этот прочный фундамент, надстраиваются знания, опыт, связи и всё остальное. Именно внутренний стержень позволяет эти знания добывать, опыт – накапливать, а связи – выстраивать. Без него любое, даже самое гениальное, начинание рассыплется при первой же серьёзной трудности.

И если мы начнём говорить о том, откуда во мне взялись эти внутренние качества, то я с уверенностью могу сказать: они образовались и закалились во многом благодаря спорту. Я бесконечно благодарен футболу, которому отдал значительную часть своего детства. Я занимался им очень долго, начиная с семи лет, и достиг весьма высоких результатов. С семи и до двенадцати лет я погрузился в мир профессионального футбола с его жёсткой дисциплиной, изнурительными тренировками, радостью побед и горечью поражений. Это была настоящая школа жизни, где ты учишься работать в команде, подчиняться ради общей цели и вставать после каждого падения.

Я начал занятия с детьми, которые были старше меня на три года. И эти тренировки для семилетнего мальчишки были не просто тяжёлыми – они были суровыми. Мы бегали до седьмого пота, а приседания исчислялись сотнями – по 150, по 200 раз за одну тренировку. График был плотным, тренировки трёхразовые, и всё моё детское лето проходило не в беззаботных играх, а в изнурительной работе на поле с ребятами, которые были больше, сильнее и выносливее меня.

Папа был моим шофёром и главной поддержкой: он отвозил меня ранним утром и забирал поздним вечером. Это была настоящая «пахота», но даже тогда я, кажется, понимал её ценность. Я никогда не забуду те соревнования по пенальти, где я, самый младший, дошёл до финала, обыграв почти всех ребят, – а их было около двадцати двух! Именно тогда я почувствовал первое уважение со стороны старших товарищей. Они не смотрели на меня свысока, а относились серьёзно и с пониманием – это дорогого стоит.

Тренировки тогда проходили на стадионе «Искра», и до сих пор в памяти ярко горит имя моего первого тренера – Игоря Александровича. Он заложил во мне те азы дисциплины и трудолюбия, которые стали фундаментом.

После этого был новый виток – переход на стадион «Труд» к тренеру, которого без преувеличения можно назвать легендарным, – Николаю Кабировичу Миначёву. В этой команде ребята были старше меня уже не на три, а на два года, но здесь ко мне стали относиться не просто как к перспективному малышу. Мне начали давать настоящую игровую практику, выпускали на серьёзные соревнования. И у меня получалось! Я, наконец, почувствовал себя не просто мальчиком с мячом, а настоящим футболистом. У меня были свои бутсы, мы играли под проливным дождём, по колено в грязи, и каждая такая игра была незабываемым уроком мужской дружбы и стойкости. Я никогда не ныл, неважно, было холодно или тепло. Я всегда шёл на тренировку и на поле выкладывался на все сто процентов, как будто от этого зависела моя жизнь.

Следующим этапом стал переход в команду моих ровесников и тех, кто был старше на год. Отец настоял на этом шаге, и он оказался судьбоносным. Здесь, среди сверстников, я быстро оказался на лидирующих ролях. Я очень хорошо себя проявлял, чувствуя возросшую ответственность. Я помню нашу команду – она называлась «Лада-Труд» – и одну ключевую игру. Нам предстояло сразиться с ребятами, которые были старше нас на три, а то и на четыре года. Они были физически крепче, мощнее, и я видел, как мои товарищи по команде пали духом, они буквально боялись выходить на поле.

Но во мне что-то включилось. Я не испытывал страха – я испытывал азарт. Я бился, как лев, в каждом единоборстве, за каждый мяч. Я не давал соперникам почувствовать своё превосходство, вступал в отчаянные схватки и сумел создать несколько реальных моментов у их ворот. Мы не выиграли ту игру, но после финального свистка тренер подошёл ко мне и крепко обнял. Он сказал, что я был единственным, кто не испугался, кто бился до конца и показал настоящий характер. Эта похвала, признание моей внутренней силы значили для меня больше, чем любой трофей.

В этой команде «Лада-Труд» я играл вплоть до двенадцати лет. Фамилию того третьего тренера, к сожалению, память не сохранила, и, возможно, это даже к лучшему. Потому что главное – не имя, а те уроки его и других наставников, которые остались в моей душе: умение бороться, не сгибаться под давлением и вести за собой, даже если ты самый молодой на поле. Эти уроки стали неотъемлемой частью моего характера и позже нашли прямое отражение в бизнесе.

И вот в двенадцать лет я встал перед судьбоносным выбором, одним из тех, что навсегда меняют вектор твоей жизни. У меня был шанс перейти на более высокую ступень – в академию Коноплёва, которую в тот момент финансировал сам Роман Абрамович. Это был путь в большой футбол, путь, о котором мечтают тысячи мальчишек. Золотая клетка для будущей звезды. Но был и другой путь.

Именно в двенадцать лет произошла та самая сепарация от отца. Кто-то скажет, что это рано, и, возможно, так оно и есть. Но в моём случае это случилось именно тогда. Я стал самостоятельно, без оглядки на папу, принимать мужские решения. В двенадцать лет я ощутил себя мужчиной, ответственным за свой выбор.

Дело в том, что параллельно с футболом я начал ходить на бокс. И вот в тишине боксёрского зала, пахнущего потом и кожей перчаток, с доносящейся ритмичной музыкой ударов по груше я понял одну простую, но очень важную вещь. Я осознал, что будущее в футболе для меня туманно. Я был хорошим игроком, но не видел в себе той безудержной страсти, которая ведёт к вершинам. А вот бокс… Бокс был другим. Я был убеждён, что бокс, даже если я не добьюсь в нём профессиональных успехов и не поднимусь на чемпионский пьедестал, в любом случае сделает меня сильнее. Сильнее физически, да, но что важнее – сильнее духом. Он закалит мой характер, научит терпеть боль, стоять на ногах, когда тело кричит о сдаче, и смотреть страху прямо в глаза. Он поможет мне стать лучше, и эта «лучшесть» останется со мной навсегда, независимо от карьеры.

И вот настал момент истины, тот самый осенний день, когда в боксёрский зал, где я отрабатывал удары, приехал мой отец. И он был не один. Рядом с ним стоял мой тренер по футболу – человек, вложивший в меня много сил. Они приехали с конкретным заманчивым предложением – о переходе в академию Коноплёва. Они стояли передо мной – два сильных мужчины, два авторитета. Какой путь из двух выбрать? Один – проторённый, перспективный, одобренный моим отцом. Другой – мой собственный, пока ещё тёмный и непонятный, рождённый где-то в глубине моего бунтарского сердца.

Я вышел из зала, чувствуя на себе их взгляды, ещё не остывший от тренировки, с каплями пота на лице. И в этот момент я понял, что детство закончилось. Сейчас я должен сделать выбор не как послушный сын, а как человек, который сам отвечает за своё будущее. Я глянул на перчатки на своих руках, на дверь в зал, где царила честная, пусть и жёсткая, борьба один на один, а затем перевёл взгляд на лица отца и тренера.

Боксёрская закалка

Я сделал глубокий вдох, чувствуя, как грудь сдавливает от напряжения.

– Спасибо вам большое, что приехали, – начал я, подбирая слова, чтобы звучало максимально взвешенно и взросло. – Спасибо за такое важное приглашение, за веру в меня. Но я принял решение. Я буду заниматься боксом. Я прекращаю тренировки по футболу. Отныне я – боксёр.

Тишина, последовавшая за моими словами, была оглушительной. Затем её разорвал возмущённый голос отца.

– Как ты можешь?! – его голос дрогнул от обиды и непонимания. – Как ты смеешь так легко всё бросить? Ты столько лет отдал этому спорту! Столько сил, столько времени! И теперь ты просто уходишь в этот… бокс? У тебя настоящий талант! Ты можешь стать профессиональным футболистом, перед тобой открываются все двери! Разве не этого ты хотел?

Его слова били в самое сердце. Они были правдой. Да, я хотел этого. Но я изменился. Я нашёл другую правду – свою собственную.

– Нет, – прозвучал мой голос, и, к моему удивлению, он был твёрдым и ровным, без тени сомнения. – Я выбираю бокс. Я не бросил футбол, я благодарен ему за всё. Но сейчас я выбираю бокс. Это моё окончательное решение. Своё будущее я связываю с этим спортом.

Напряжение достигло пика. Но тут заговорил тренер по футболу. Он смотрел на меня не гневным, а глубоким, изучающим взглядом.

– Это сильное решение, Володя, – сказал он спокойно. – Решиться пойти против воли отца, отказаться от готового пути… Это требует характера. Я уважаю твой выбор. Искренне желаю тебе удачи.

Мы попрощались крепким рукопожатием. В его глазах я увидел не разочарование, а некое уважение, которое мужчина испытывает к другому, сделавшему трудный, но осознанный выбор. Отец был шокирован и молчал. В тот момент я был уверен на все сто процентов, что поступил правильно. Развернувшись, я пошёл обратно в зал, к рингу, к грушам, к своему новому вызову. Дверь в моё футбольное прошлое с тихим щелчком закрылась.

Если говорить о боксе и последующих тренировках, то, безусловно, они были адскими. Начало было унизительным. Меня били. Я пропускал удары, с которыми не знал, как справиться. Я падал духом после каждого пропущенного точного попадания. Мои лёгкие горели, ноги подкашивались, а тело ломило так, как никогда даже на самых жёстких футбольных тренировках. Но с каждой такой неудачей во мне закипала новая решимость. С каждой пропущенной серией ударов я учился. С каждым месяцем изнурительных тренировок, с каждыми новыми соревнованиями, где я оставлял на ринге частичку себя, я становился другим. Я становился сильнее. Не просто физически – хотя и это тоже: мышцы закалились, выносливость возросла в разы. Я стал сильнее духом.

Я научился терпеть боль, не обращая на неё внимания. Научился подниматься после нокдаунов, когда всё в теле кричит «останься лежать!». Научился сохранять ясность ума в хаосе летящих в тебя кулаков. И в итоге я дошёл до звания кандидата в мастера спорта по боксу. Эта ступень стала не просто строчкой в спортивной биографии, а символом преодоления самого себя.

Благодаря боксу я закалил тот самый характер, который сегодня является моим главным активом. Ту силу воли, ту несгибаемость духа – во многом я обязан этим именно рингу. И сегодня я с огромной благодарностью склоняю голову перед своими наставниками. Низкий поклон моим тренерам: Семёну Константиновичу Харычеву и Владимиру Николаевичу Нагорному, царство вам небесное. Спасибо вам за всё. Вы сделали из мальчика мужчину.

Суровая школа жизни:

нужда как двигатель

Моё решение уйти из футбола в бокс, принятое в двенадцать лет, было бы неполным без понимания того контекста, в котором оно рождалось. В то время я жил уже без отца – он ушёл из семьи. Нас с мамой и младшим братом жизнь резко поставила перед фактом суровой действительности. Мы испытывали постоянную нужду, острую потребность в деньгах. Жили очень бедно, скромно, и каждый рубль был на счету.

В этих условиях детство быстро закончилось. Какое-то время я, как и многие мальчишки нашего района, собирал бутылки, чтобы получить немного денег. Но я понимал, что этого недостаточно. Я всегда искал работу, и мой официальный трудовой стаж начался в тринадцать лет, когда я устроился на работу курьером.

Моя мама стала настоящим героем в моих глазах. Чтобы прокормить нас, она работала на двух работах: основная – на заводе, где труд был изматывающим и физически тяжёлым, вторая работа – в колледже. Я видел, как она выбивается из сил, и это рвало мне сердце. Я всегда внутренне стремился сделать всё, чтобы облегчить её домашние заботы. Я активно занимался младшим братом, старался быть для него примером, опорой, тем, на кого можно равняться в отсутствие отца.

Чтобы охарактеризовать то время, могу привести один яркий пример, который навсегда врезался в память. Мы жили на окраине города Тольятти, в микрорайоне Шлюзовой. Это была улица с жёсткими, агрессивными правилами, где нужно было быть сильным и стойким, чтобы просто спокойно жить. Однажды в школе организовали дискотеку. Мама, выкраивая из скудного бюджета, дала мне 50 рублей – целое состояние по тем временам, особенно для нашей семьи. Я пошёл на дискотеку, предчувствуя праздник.

Но по дороге меня окружила толпа местных хулиганов. Эти ребята были с опасной репутацией; знаю, что один из них потом попал в тюрьму, у других тоже впоследствии были судимости. Дети были криминальные, жестокие не по годам. И вот самый главный из них говорит мне: «Слушай, отдай деньги. Мы знаем, что у тебя они есть. Если не отдашь, мы у тебя отнимем и забьём».

В тот момент у меня внутри всё сжалось. Но это был не страх, а какая-то дикая, яростная решимость. Я посмотрел ему прямо в глаза и сказал: «Я лучше умру, но не отдам тебе эти деньги. Потому что моя мама работает на двух работах, и она кровью и потом их зарабатывает. Я умру, но денег тебе не дам».

Я видел, как в его глазах промелькнуло удивление, даже некое недоумение перед такой принципиальной позицией. Увидев мою абсолютную решимость идти до конца, они… отпустили меня. Просто раздвинулись и дали пройти.

И таких историй в той жизни было много: стрелки, драки. Для мальчика из нашего района это было нормой. Я считаю, что мужчина должен закаляться таким образом, проходить через трудности, чтобы сформировать внутренний стержень.

Сегодня я с огромной благодарностью смотрю на ту суровую среду, где рос. Именно тот внутренний голод, та нужда, которые были нашими постоянными спутниками, стали главным двигателем моего развития. Они были тем горючим, что заставляло меня двигаться вперёд, расти, добиваться, стремиться к свету и счастливому будущему. Я поставил себе цель: во что бы то ни стало подняться, помочь маме, стать опорой. У меня внутри зародился страшный, неукротимый голод на успех.

И этот голод у меня до сих пор. Он – мой вечный двигатель.

Истоки: где рождаются мечты

Будущее «дело» родилось в школе, в моей голове, ещё когда я учился в седьмом классе. Именно тогда, на уроках черчения, со мной случилось нечто важное. Мне безумно понравился этот предмет. Процесс рисования деталей в 3D, создание чертежей – это захватывало. У меня это хорошо получалось, и я чувствовал удовлетворение от такой работы. Теперь я понимаю, что именно тогда, за школьной партой, я отчасти определил свою судьбу.

Далее, уже в девятом классе, нас отправили на профориентацию. Итак, в девятом классе перед нами стоял выбор. К сожалению, строительного направления в списке не было. Но было три варианта.

Колледж кадастровых дел. Нам рассказывали о работе кадастровым специалистом.

Педколледж, направление «Психология». Его я выбрал для галочки, просто потому что было интересно посмотреть.

Тольяттинский государственный университет. Вот куда я хотел поступить по-настоящему, и единственным доступным направлением там было «Автомобильное дело».

Что касается кадастрового учёта, он мне не особо понравился. Было много слов, но, по сути, не было никаких видимых плюсов и фундамента. Складывалось ощущение, что студентов просто заманивали.

Психологию я, разумеется, не рассматривал всерьёз. Мне просто было любопытно посмотреть, как устроено обучение в этом направлении.

А вот больше всего меня интересовал автомобильный институт при университете. Это была та самая «встреча столетия» – моя встреча с государственным вузом. На тот момент я ещё сомневался, размышлял, куда же поступать. Но после того как я посетил автомобильный институт, всё встало на свои места. Я понял, что это точно не моё. Парты были масляными, грязными, и я не захотел связывать с автомобилестроением свою жизнь.

При этом я сохранил внутри убеждённость в том, что поступить в университет – это было бы здорово. Просто мой путь лежал в другом направлении.

В девятом классе я активно искал себя и пытался понять, кем же я хочу быть в этой жизни, где работать. Я подходил к этому вопросу не как большинство моих сверстников, для которых это была просто формальность, а чрезвычайно серьёзно и вдумчиво. Я понимал, что от этого выбора зависит всё.

Одна из организаций, где я в то время работал, предоставила мне уникальную возможность – пройти глубокую профессиональную ориентацию. Это были не просто поверхностные тесты, а долгие беседы с психологами, комплексное тестирование, раскрывающее твои истинные склонности и таланты.

И если говорить абсолютно откровенно и прямо, то это исследование вывело меня на неожиданную для самого себя цель. В тот момент я по-настоящему захотел стать дипломатом. Во мне всегда было врождённое качество – я очень хорошо умел договариваться с людьми, решать сложные вопросы и находить точки соприкосновения там, где другие видели только конфликт. Профориентация лишь чётко обозначила этот дар и направила его в конкретное русло. Я захотел быть человеком, который участвует в судьбе своей страны, который решает международные вопросы, представляет Россию на мировой арене. Это казалось высшим призванием – служить Родине своим умением слышать и договариваться.

С этой прекрасной окрыляющей мыслью я приехал домой, полный энтузиазма. Но реальность наступила очень быстро, холодной и трезвой волной. Я сел, взвесил все за и против и с горечью понял, что не смогу пойти по этому пути.

Университет моей мечты, МГИМО, находился в Москве. Для парня из Тольятти это была другая планета. Мои знания английского языка на тот момент были слабыми, а чтобы поступить на бюджет, нужны были блестящие результаты и годы дорогостоящей подготовки. У меня не было ни денег на репетиторов, ни возможности переложить груз ответственности на семью. Время поджимало – до поступления оставалось всего два года.

И самое главное – я смотрел на свою маму, работавшую на двух работах, на своего младшего брата. Мы едва сводили концы с концами. Мысль о том, чтобы ещё несколько лет быть обузой для семьи, а не её опорой, была невыносимой. Отсутствие веры в то, что я смогу с наскока покорить эту вершину, и, что важнее, острое, до боли щемящее понимание необходимости помогать семье здесь и сейчас отодвинули мои мечты о карьере дипломата.

Это был один из самых трудных выборов в моей жизни. Я не просто отказался от профессии – я закрыл дверь в целую возможную жизнь, в альтернативную версию себя. Я осознанно принёс свою мечту в жертву долгу перед самыми близкими мне людьми. В тот момент я понял, что настоящая взрослость – это не только следовать за своей целью, но и вовремя осознать свою ответственность.

И я к этой теме больше не возвращался. Не позволял себе даже думать: «А что, если?..». Нужно было смотреть вперёд и искать свой путь здесь, на земле, в реалиях, которые диктовала жизнь. Эта несостоявшаяся мечта навсегда осталась где-то в глубине души тихой грустью, но она же закалила во мне ещё одно важное качество – умение принимать жёсткие решения и не оглядываться назад.

Стратегический ход:

решение, которое изменило всё

Очень важное переломное событие произошло в конце девятого класса. Я уже тогда чётко понимал простую, но суровую арифметику жизни: если я останусь в своём «Б-классе», то вероятность набрать необходимое количество баллов для поступления на бюджет будет крайне низкой. Уровень подготовки в нашем классе был значительно слабее, чем в «А-классе». Царила другая атмосфера – не та, где думают о будущем, а та, где живут одним днём.

А у меня была цель. Я очень хотел и твёрдо решил поступить в университет на бюджет. Для моей семьи это был бы единственный шанс. Платить за моё образование было бы нечем, и я прекрасно это осознавал. Тольяттинский государственный университет, где я проходил профориентацию, виделся мне той самой реальной и достижимой целью, но для её достижения нужны были серьёзные знания.

И тогда я принял, пожалуй, одно из первых в жизни чисто стратегических решений, без оглядки на мнение окружающих. Я в одиночку пошёл к директору школы. Помню, как стоял перед кабинетом, собираясь с духом. Я вошёл и чётко изложил свою позицию: «Я хочу перевестись из „Б-класса“ в „А-класс“. Моя цель – усилить подготовку и поступить в ТГУ на бюджетное отделение».