– Почему доктор? – заинтересованно спросил Шааталь. – Это из-за белого халата?
– Да, в нем вы похожи на врача.
– Ты стал более одушевленным. – отметил Майкл.
– Ровно настолько насколько позволяют поведенческие алгоритмы, помноженные на возможности моих систем. Иными словами, я машинный интеллект. – возразил Джон
– Ты живой. – ответил ему Майкл.
– Если считать за жизнь, движение энергии и вещества, и способность к взаимодействиям, но, когда я отключен от питания и ни с чем не взаимодействую, даже моя квантовая матрица перестает функционировать. Если проводить аналогии с человеком: в этот момент я умираю, от меня остается только память в информационных хранилищах.
– Ты перестаешь жить, но не существовать, пусть и в виде нулей и единиц. Это значит, что у тебя есть сущность.
– Вся моя сущность – это набор сложных устройств и Протоколов, но это не делает меня подобным человеку или иному живому существу.
– Твои доводы не показательны.
– Что вы хотите этим сказать, Майкл? – задал вопрос Джон, но тут в диалог вклинился третий голос:
– Доктор Шааталь! Техническое задание не предполагает наличия у Стратега Протоколов самоанализа. Согласно показаниям приборов, восемьдесят семь процентов вычислительных ресурсов, на данный момент, задействованы в поисках смысла ваших слов. В ходе боевых действий такой анализ будет фатальным для экипажа его корабля. Требую откатить матрицу к исходному состоянию!
Майкл недовольно поморщился. Не оборачиваясь лицом к куратору от генерального штаба, он холодно произнёс:
– Запрос принят и будет удовлетворен в сроки, предусмотренные договором. – и уже громко, на всю аудиторию сообщил – Сеанс калибровки окончен, благодарю всех за присутствие.
Майкл решительным движением взял в руки, лежавший рядом с блоком связи планшет и злой, быстрой походкой направился в свой кабинет, не дожидаясь, когда присутствующие зададут подготовленные к заседанию вопросы.
На выходе из аудитории его окликнул управляющий директор АО "Заслон", который тоже присутствовал на заседании предварительной приемки.
– Майкл! – тот нехотя остановился, в ожидании Александра Анатольевича.
– Я понимаю твоё недовольство, Майкл. Мы давно договорились о выделении средств на твой исследовательский проект. Твоя задумка меня впечатляет, но… – едва заметная заминка скрылась за началом движения.
Они вышли в коридор корпоративного шпиля, возвышающегося над орбитальным строительным комплексом, и пошли вдоль панорамных иллюминаторов, заменяющих собой одну из стен широкого коридора.
– …оставался буквально месяц. – его голос звучал обвиняющие с оттенком нешуточной досады. – Мы бы закрыли госзаказ и, на фоне полученных дивидендов, я протолкнул бы через совет акционеров идею исследований, о возможном совмещении квантовых и нейронных матриц, а также выделение одного триллиона кредитов на эти исследования.
Майкл резко остановился и отвернулся к иллюминатору. Его взгляд был хмур, брови насуплены.
В свете, заходящего за край иллюминатора солнца, серебрилась водная гладь Соноры. Она напомнила ему необычайно девственные и чистые пляжи Голубой Веги, где он не раз бывал с Сарой. Прямо по курсу едва виднелись очертания станции Заслон-43.
Александр Анатольевич стоял рядом и ждал: ему был знаком характер подчиненного, как и то, что Майкл не умеет держать в себе чувства. Сам он боролся с негативными эмоциями: запрошенный откат отбросил их назад в работе на несколько месяцев. Это не было критичным, но несмотря на то, что они укладывались во временные рамки, часть прибыли от подряда на этом терялась.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: