Оценить:
 Рейтинг: 0

Красный уголок капитализма

Год написания книги
1997
<< 1 2 3 4 5 6 ... 15 >>
На страницу:
2 из 15
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля

Бухгалтер осунулся, говорит:

– На тыщу девятьсот… девяносто два.

– Ну, я же на глазок нюхаю. Так как, сдаетесь?

Они говорят:

– Честные люди не сдаются.

Тогда я беру акт, нюхаю – фиктивный. Сдаетесь? Не сдаются. Беру отчет, нюхаю – у меня аж глаза на лоб. Они говорят: сдаемся.

Потому нюх у меня – изюмительный.

Про меня легенды пошли. Жулье в бани бросилось, запах отмывать. В финских банях таблички висели: «Спецобслуживание». Кто не жулик – туда попасть не мог. Со стиральным порошком перебои начались. Комариная мазь в аптеках пропала. Да хоть бы и дустом намазались – я их все равно чую. Оно изнутре пахнет. Унутряной запах от жулья. И несет чем-то не нашим. Наши-то запахи легкие, устранимые, если поработать.

В общем, в нашем районе жулью жизни не стало. Начали они вешаться. Один за другим. Вешаются на меня и просят: не погуби.

Слава обо мне до жены докатилась. Утром она встает, второй тапок найти не может. Берет первый и говорит:

– Мухтар, ко мне! Нюхай, нюхай, след.

Я ей тапок нахожу и приношу.

Сейчас в нашем районе постороннего душка уже нет. Весь народ чистый сосновый запах дает. Озон!

С завтрашнего дня в другой район перехожу. Пусть готовятся товарищи жулики.

Нюх у меня – и-зю-мительный.

Частник

Я не наблюдательный, но я давно за ним наблюдаю. И таким собственником себя чувствую, стыдно, честно слово. У меня все свое, личное. А у него ничего личного нет. Может, поэтому он такой задумчивый.

У нас с ним – дома напротив, квартиры – окно в окно. Только у него государственная, а у меня – кооперативная. Кооперативная – значит, своя, личная. А у него своей нет. Значит, я собственник. Стыдно, честно слово.

Я от своей кооперативной квартиры отказываться пробовал. Говорю, пусть она государственной будет, деньги за нее верните, а я в ней просто жить буду. Как тот задумчивый. Чо-то не приняли квартиру. Так и живу в ней. Частник я паршивый, стыдно, честно слово.

Задумчивый едет на рыбалку на государственной машине впереди моего автобуса. А у меня дома велосипед есть. Свой. А у него и велосипеда даже нет.

Ему в ресторане на банкете счет дают. Он сидит задумчивый и руками разводит. Видимо, и денег своих нет. Профсоюз за него рассчитывается. А я в ресторане, как король какой, семь пятьдесят оставил. Еще на чай дал, 30 копеек. Частник я паршивый, стыдно, честно слово.

Люди вон живут, ничего своего не имеют и не жалуются. А я о «Жигулях» личных мечтаю. О даче личной думаю. И вот взял купил. Вилла на берегу озера. Выменял ее на велосипед. И вот вылезаю я из виллы, на ноги встаю, отряхиваюсь, глядь, а напротив – особняк в три этажа. А на балконе он сидит, задумчивый. А на железных воротах – вывеска: база отдыха трудящихся треста. У меня слеза брызнула, жалко человека, ничего своего нет. А я стою, локтем оперся на крышу своей виллы и думаю: частник я паршивый, стыдно, честно слово.

С горя пошел лодку купил. За пятерку отдали. Выгребаю на середину озера, вдруг слева меня катер обходит. За рулем – егерь, а сзади на сиденье – он, задумчивый. Я знаю, катер не личный, а государственный. А я из своей личной лодки воду пригоршнями вычерпываю и переживаю. Частник я паршивый, стыдно, честно слово.

Думаю, натаскаю сейчас язей и всех выпущу обратно. Потому что сейчас нельзя, они икру мечут. Жду поклевки. И вот хапнуло. Крупная, даже поплавок шевельнулся. Вытащил – ерш. Снимаю его с крючка, а тут катер обратно возвращается. Они уже проверили сети. Егерю штраф за ерша я заплатил. Правда, ерша не конфисковали. У них язей пол-лодки было, говорят, к общественному столу. Я же ерша к своему личному столу хотел приспособить. Частник я паршивый, стыдно, честно слово.

Когда лодка моя затонула, мы с ершом свободно до берега доплыли. Но там мой ерш ожил и ушел в открытое озеро. Так мне и надо. Частник я паршивый, стыдно, честно слово.

Я бы и сейчас переживал за себя, но задумчивый исчез куда-то. А мне сказали, кто государственным любит пользоваться, того сейчас переводят на полное государственное обеспечение. Видимо, задумчивого уже перевели. А я так и живу собственником. Частник я. Зато не стыдно стало. Честно слово.

Облава

У-у, я этих частников всей кожей ненавижу! Машин накупили и ездят перед глазами укором моему пешему путешествию по жизни. Ну, как же я к нему, к такому автовладельцу, относиться должен? Когда я – в автобусе припечатан к стеклу, а он – в машине в белой рубашке? Только с ненавистью.

И я решил: так больше продолжаться не может! Надо хоть одного такого частника стереть с лица земли нашей многострадальной. Выбрал объект, стал изучать. Мужик служит профессором в университете, ездит на «Запорожце». Бросает вызов обществу своим достатком и бессовестно едет прямо перед глазами. А почему я его вы брал? – потому что гараж его прямо во дворе дома стоит. Такой железный, обшарпанный. Но ведь все равно – частная собственность.

Стал я собирать на этого профессора досье. Во-первых, почему гараж во дворе? А не за чертой города? Это же какое ему облегчение – вышел из дома, сел в машину и поехал.

Потом жалобу написал. Мол, профессор Кругляшов, хоть и уважаемый, наверное, в своем коллективе человек, а по отношению к жильцам двора ведет себя вызывающе. Все ночи напролет стучит замком об свой железный гараж и скрипит петлями ворот. А потом по нескольку часов прогревает двигатель своего роскошного лимузина и травит газами всю окружающую среду: собак, кошек, жильцов дома и помидорные кусты на балконах.

Подписи под жалобой народ ставил охотно. Особенно старушки пенсионерки.

Комиссия проверила, дала нашей инициативной группе ответ, что, мол, факты подтвердились, но гараж разрешено этому Кругляшову оставить на месте, потому что он участник войны.

Вот пострел, везде поспел! И в профессора записался, и в участники.

Но после этого случая перепугался он сильно. Мы с радостью все из окон наблюдали, как он весь день петли у гаража сливочным маслом мазал, как гараж краской защитного цвета красил, как резиновые чулки на замки надевал, как вокруг гаража озеленял территорию – вишневые кустики посадил.

Потом он на поклон ко мне пришел, для переговоров.

– Извините, – говорит, – вы председатель кооператива по борьбе с частной собственностью?

Я сразу отрезал:

– Не о чем нам говорить. Я с такими только с позиции злости беседую.

Он извинился и ушел. Ну прямо такой вежливый, смотреть противно. Тьфу! Я пока ему вслед смотрел, у меня в голове следующая жалоба родилась. Мол, что на машине он ездить продолжает, а к этому добавились и другие безобразия. Например, он самовольно захватил земельный участок возле гаража и засадил его вишнями с целью спекулятивной продажи урожая. Другую часть урожая он собирается использовать для приготовления спиртных напитков. Ими он намерен угощать студенток, у которых принимает экзамены прямо в гараже.

Я когда подписи под жалобой собирал, все старушки головами качали:

– Вот бесстыжий, вот бесстыжий…

А один пенсионер посоветовал:

– Надо бы его с поличным поймать, тогда от суда он не отвертится.

И мы всем домом устроили засаду с целью последующей облавы. В первом оцеплении у нас стояли пионеры с красными повязками. В кустах лежали пенсионеры с трещотками. А возле гаража – мы, молодежь пятидесятилетняя, с предметами домашнего обихода на изготовку.

Сутки прождали – нет профессора. Послали делегацию к жене. Она сказала, извините, он на даче. Нас всех прямо такая злость взяла. Он, видите ли, на даче отдыхает, а мы под зноем и дождем должны его караулить.

Да и потери уже несем немалые. Дети в школу не ходили. Двух старушек застудили ночью. Один пенсионер солнечный удар получил днем. Их когда в «скорую» грузили, они на прощанье шептали:

– Только живьем берите, живьем…

На третьи сутки под утро появился наш красавец. Пионеры из первого оцепления проморгали его, уснули на посту. Старушек с трещотками в кустах не осталось ни одной, все пострадали на почве погодных условий и бессонницы. Их эвакуировали по квартирам. Только мы, молодежь пятидесятилетняя, и остались один на один с врагом. Человек 16 нас всего-то. Но самые крепкие и яростные. Лежим мы за гаражом в каком-то навозе и видим: точно, он приехал. И не один – со студенткой. Вон она, на переднем сиденье, такая толстенькая. Решили мы, пусть они в гараж заедут, а там их и накроем с поличным во время сдачи зачета.

Заехали они в гараж, и минут через пять профессор там кряхтеть начал. Я скомандовал:
<< 1 2 3 4 5 6 ... 15 >>
На страницу:
2 из 15