Братство волчьей стаи
– А кто же тогда теневая власть?
– Нет у нас такой власти. Вся власть официальная. – Тернов хмурил брови, глядя на Олега, но все равно смотрелся неубедительно.
– И золото с завода не уходит?
– Золото?
– Золото, серебро, платина – что там из породы выходит…
– Не знаю ничего такого! – мотнул головой Тернов.
– Так я почему-то и думал, – усмехнулся Пахомов. – Ладно, пойду я. Поздно уже.
Тернов посмотрел исподлобья. И ничего не сказал, когда Олег поднялся со своего места, молча сопроводил его взглядом до самой двери. Но у самого выхода окликнул:
– Стой!
Тернов поднялся, достал коньяк, стаканы, налил себе и ему. А когда Олег сел, выглянул за дверь, а затем закрыл ее на ключ.
– Есть у нас золото. И люди есть, кто на этом наживается. Но мой тебе совет, не лезть в это дело. Там такой темный лес, что и не заметишь, как шею себе свернешь.
– И кто там в этом лесу главный?
– Ты правильно все понял. И про золото правильно сказал. И про Мазая. У него тут все схвачено. И в администрации, и на комбинате, и люди там по местам расставлены. Но никто ничего не найдет. И никто ничего не докажет. А без доказательств далеко не уедешь… Сам видишь, прижали Пирогова без доказательств, а что вышло?
– Убийств много, потому и вышло. Вопрос, кто все это развел. Пирогов? Нет. Мазай?.. – Олег взял паузу, пристально глядя на Тернова.
– Зачем это Мазаю? Он уже старый, седьмой десяток разменял. И не убивал он никогда.
– И на старуху бывает мокруха… А если серьезно, может, кто-то из его свиты шалит?
– Убивать просто так?
– Почему просто так? Варнавину и Грибова, например, ограбили.
– Варнавину и Грибова, – в раздумье, растягивая слова, проговорил Тернов. – Варнавиной почку проткнули. И Сайко так же убили.
– Одну в правую, другого в левую почку.
– И в том и в другом случае убийца был одного роста. И одной силы. А руки поменять можно. Я, например, как с правой руки хорошо стреляю, так и с левой… – Майор улыбнулся и подал Олегу стакан. – Давай, чтобы ты на меня не подумал!
Пахомов кивнул, принимая шутку. Они выпили.
– Руки поменять можно, – сказал он, выдохнув в кулак. – А зачем?
– Следствие с толку сбить.
– Вот и спрашивается, кому это нужно?
– Не знаю… И руки меняет, и под ограбление косит… Может, правда, маньяк объявился, хитрый, умный. Может, оборотень?
– Оборотень?
– А вдруг?
– Я в сказки не верю.
– Если бы я в Москве служил, тоже бы не верил. А здесь у нас Волкобойск. Почему Волкобойск?
– Волков били?
– Именно. Волков здесь и раньше много было, и сейчас водятся. А волки – это волчья кровь, которая превращает в оборотня…
– Ты сам в это веришь?
– Нет. Но только оборотень убивает из удовольствия. Волк, он без нужды не убивает, а у оборотня потребность, такая вот беда.
– Оборотни рвут, грызут, выгрызают, а здесь все чисто. Крови по минимуму.
– Умный оборотень свое нутро выставлять не станет…
– Надеюсь, у вас учет оборотней ведется? – в шутку, но с очень серьезным видом спросил Пахомов. – Мне бы картотеку глянуть.
Какое-то время Тернов смотрел на него в легком недоумении, но потом улыбнулся, шутливо погрозил пальцем, точнее – всего лишь обозначил жест.
– Юморной ты мужик, Олег. Думаю, сработаемся… Если вдруг какая помощь нужна, всегда пожалуйста.
– Помощь нужна. Но деловые вопросы завтра.
– На дорожку? – Тернов взял за горлышко бутылку с жалкими остатками коньяка.
Пахомов кивнул. Сегодня они допьют эту бутылку, а завтра он сам проставится – по случаю успешного завершения дела. Только когда оно наступит, это завтра?
* * *Он не подходил к Татьяне близко, но она все равно унюхала его. Постучала, зашла в номер, окинула взглядом подчиненных, повела носом.
– Коньяк?
– Дезинфекция, – пошутил Духов. – Клопов травили.
Но Татьяна и ухом не повела.
– Коньяк! – повторила она, с подозрением глядя на Олега.
Даже в спортивном костюме она смотрелась очень эффектно. Глядя на нее, он должен был задаться вопросом, почему они собираются спать в разных номерах.
– Армянский, пятизвездочный. Тернов угостил.
Знаменова повернулась к двери, кивком приглашая Олега за собой.
Она подвела его к своему номеру, открыла дверь и пропустила вперед.
– На двоих? – спросил Пахомов, взглядом окинув номер.
– У нас, если ты не помнишь, сухой закон.
– Я насчет постели.
– Что?
– В смысле, насчет номера. Номер, говорю, на двоих…
Знаменова открыла дверь и, хмуро глянув на него, сказала:
– Пока свободен! Проветришь мысли, зайдешь.
– Мысли хорошо на улице проветривать. А там сейчас темно.
– И что?
– А в темноте оборотни водятся.
– Я знаю, что можно допиться до чертиков. Ты что, допился до оборотней? – усмехнулась Татьяна.
– Тернов сказал, что у них здесь оборотни водятся.
– Оборотни в погонах?
– И в погонах, возможно, тоже… Нечисто здесь. Золото с завода вывозят, и мафия своя есть, и все шито-крыто. Чувствуется очень серьезная организация.
– Это уже интересно.
– Только вот кто у них тут главный?
– Кто?
– Я спросил про Мазая. Тернов сказал, что Мазай у них для мебели. А потом я сказал, что на заводе золото воруют. Тернов сказал, что нет ничего. Потом понял, что шила в мешке не утаишь, стал рассказывать, какой Мазай крутой. Но я ему не верю. Кто-то здесь без Мазая крутит.
– Кто?
– Тернов посоветовал не лезть в этот темный лес. А кто главный в этом лесу, не сказал. Я про Чащина спросил, Тернов занервничал…
– Думаешь, Чащин главный?
– Он из бывших. Начальником патрульно-постовой службы был. Мог и замутить… И еще Чащин версию с одним-единственным убийцей продвигает. Зачем?
– Зачем? – внимательно глядя на Олега, отозвалась Знаменова.
– Чтобы мы в его темный лес не лезли, а то вдруг лихо разбудим. И в наручники.
– А вдруг?
– Лихо трогать нельзя. А оборотня подставить можно. Придумать оборотня и подставить – пусть ищут.
– Придумать?
– Тернов сначала сказал, что не верит в одного убийцу. А потом оборотня мне подсовывать стал. Волков здесь много, волчья кровь у кого-то в жилах гуляет… Раньше спокойно все было, а тут вдруг закрутилось…
– Относительно спокойно, – кивнула Татьяна.
– В пределах статистической погрешности.
– Значит, оборотень, говоришь.
Знаменова села за ноутбук, вышла в сеть, что-то там нашла. И в свой блокнот заглянула.
– Интересное дело, – нахмурив брови, сказала она. – Варнавина в полнолуние была убита. И Сайко в полнолуние… А Калинкину… луна уже на спад пошла, но все равно еще в теле была.
– Кто в теле? Калинкина?
– Нет, луна.
– Луна, месяц… Вышел месяц из тумана, вынул ножик из кармана… – усмехнулся Пахомов.
– И резал, и бил… – Татьяна открыла лунный календарь на апрель месяц. Снова сверилась со своими записями. – Смешно это или нет, но Назимову убили в полнолуние. А Грибова нет. Грибова на лунное затмение убили…
– Знать бы, на кого затмение нашло.
– Затмение нашло, когда Назимову убивали. А Грибова убивали с умыслом.
– Возможно, он перевозил золото. Или платину.
– Куда он перевозил?.. Я тут карту города нашла… – Знаменова открыла на компьютере интерактивную карту Волкобойска. – Вот, улица Новая. Здесь убили Грибова.
Улица Новая находилась на окраине города, далеко в стороне от комбината, но также у реки.
– Частный сектор?
– Похоже на то, – кивнула Знаменова.
– Что-то мне подсказывает, что хижины там не соломенные.
– Можно глянуть.
– Сейчас?
– Ну, ты же не боишься полной луны?
Гостиница вполне соответствовала заявленным трем звездам, и в номере у Татьяны находился сейф. Из него она и вынула свой «ПМ». В обычной обстановке следователи предпочитали обходиться без оружия, но в незнакомом городе, в невыясненной ситуации лучше ходить со страховкой.
Глава 3
Улица Новая была освещена от начала до конца. Фонари горели ярко, в их свете гладкий черный асфальт поблескивал так, как будто его только что щедро полили водой. За кирпичными заборами высились большие и красивые дома, выстроенные в едином стиле, как это бывает в коттеджных поселках премиум-класса. Но такие поселки, как правило, огораживаются и охраняются, а здесь только частные заборы, и сторожей не видно.
– Вот и спрашивается, на какие деньги все это построено? – разглядывая фигурную крышу близстоящего дома, спросил Пахомов.
– Кто-то один строил, остальные покупали и вселялись, – сказала Знаменова.
– На какие шиши?
– На те самые, о которых ты думаешь… Выходим?
Они стояли возле дома под номером четыре. На этом месте нашли машину, в которой и находился труп Грибова. Но машины здесь давно нет, и Грибова уже успели похоронить.
– Свидетелей опрашивать?
Погода вроде бы неплохая – небо чистое, сухо, но холодно. А в микроавтобусе тепло, и выходить не хочется. Да и куда? Возможные свидетели за высокими заборами, за бронированными дверями прячутся, их сейчас никаким законом из теплых нор не выкуришь. Да и не время сейчас опрос проводить.
– Да нет, пройдемся. Погода хорошая.
– Ну да, – кисло глянув на Татьяну, неохотно согласился Олег.
Теплая спортивная куртка на ней, а он в холодной кожанке поверх тонкого джемпера. Впрочем, он мужчина, и если женщина просит… Тем более женщина эта еще и начальник.
Но Знаменова не вышла из машины. Ее взгляд привлек пес, который сидел на крыше гаража и смотрел в небо – на луну, еще не полную, но уже пухлую.
– Смотри!
– Это не собака, – качнул головой Пахомов. – Это волк!
Это действительно был самый настоящий волк. С цепью на шее. Неподалеку от него горел фонарь, но казалось, что его подсвечивает само небо – темное, лунное. На фоне этого неба волчий силуэт казался тенью из потустороннего мира. Зловещее зрелище, пугающее. А если бы волк еще и взвыл на луну. Но он молчал. Он взывал к луне взглядом – пристальным, из глубины волчьей души, порожденной мистикой леса.
– Выходим? – спросил Олег.
Волк произвел впечатление на Знаменову, она притихла, присмирела. И, судя по выражению лица, у нее пропало желание выходить из машины.
– Выходим?! – Она метнула на него вопросительно-восклицательный взгляд.
Похоже, Татьяна поняла, о чем он думает, поэтому пересилила себя.
– Выходим!
Она выпрыгнула из машины, повернулась к волку спиной, чтобы на него не смотреть. И Олег вышел к ней.
– Что дальше?
– А время-то не очень позднее, – сказала она, глянув на часы. – Половина десятого. А на улице уже никого нет.
– Это Сибирь, здесь рано ложатся.
– Может, боятся по темноте гулять?
– Может, и боятся.
Из темноты полыхнул свет фар, к ним приближалась машина.
– Такси едет, – сказал Олег.
– Такси?
– Такси компании «Летучий Голландец». Грибов за рулем.
– Пахомов! – Татьяна возмутилась так, как будто Олег выругался при ней матом.
– Шучу я, – улыбнулся он.
И в этот момент волк завыл – протяжно, пронзительно и высоко – до самой луны. И тишина вокруг него взорвалась собачьим лаем. Это успокоило волка. Он стих. И собаки замолчали, восхищаясь собственным мужеством, которое позволило им облаять волка.
А рядом с микроавтобусом остановился новенький «Гелендваген» – чистый, отливающий лаком. Из машины вышел Чащин, в коротком пальто с воротником из стриженой норки. От него на расстоянии пахло дорогим одеколоном. Или запах очень стойкий, или он собирался к любовнице, которая жила в этом районе. Об этом Пахомов подумал вскользь. Зачарованный волчьим воем, он туговато соображал. И Знаменова казалась слегка ошарашенной.
– Товарищ подполковник! – Он смотрел на Татьяну с благодушной насмешкой.
– Виктор Борисович?
– Я думал, вы меня не запомните, – улыбнулся он.
– Ну как же! Вы же зам по безопасности. И у вас, насколько я понимаю, своя версия происходящего.
– Происходящего, – кивнул Чащин.
И почему-то посмотрел на волка, который по-прежнему сидел на крыше пристроенного к дому гаража.
– Хотел бы говорить об этом в прошедшем времени, но почему-то не получается. Весна еще не закончилась, – сказал он. – Еще будет полная луна.
– Это вы об оборотнях?
– Об оборотне. Он у нас один.
– Кто?
В ответ Чащин кивнул на волка, который вдруг повернулся к нему.
– Это оборотень?! – Знаменова хотела засмеяться, но ее голос дрогнул, сорвался на хрип.
– А разве Грибова не здесь убили? – спокойно, но с гнетущей тяжестью во взгляде спросил Чащин.
– Здесь Грибова убили, – сказал Пахомов. – И что?
Ему тоже было слегка не по себе, но голос звучал ровно, уверенно.
– Ничего. – Чащин посмотрел на него так же невозмутимо, с безмятежной тяжестью во взгляде.
А глаза у него необычные, янтарные, и светились они как будто бы изнутри. А может, в них отражался свет луны. Пахомов поймал себя на ощущении, что завороженно смотрит Чащину в глаза. И усилием воли встряхнулся изнутри. Возникло вдруг чувство, будто он только что проснулся.
– Ничего, – повторил Чащин. – Но Грибова убили.
Пахомов глянул на волка и увидел, как тот смотрит на Чащина. Волк утратил уверенность и спокойствие, он смотрел на Чащина как на соперника, который мог предъявить претензию на помеченную территорию. Но волка вдруг привлек и сам Олег. Глядя на него, он вдруг вздыбился, оскалился. И собаки учуяли волчий страх, снова загавкали. Их лай, казалось, стал последней каплей в чаше терпения. Волк исчез из виду, спрыгнув с гаража.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: