Человек из зеркала
– Он в бильярд играл, потом в кабинет к себе пошел, а там девчонка одна на столе зажигала…
– У него в кабинете?
– Нет, на танцполе. Где-то «гоу-гоу» на тумбах зажигают, а в «Карамболе» на столах. Мне рассказывали, что «гоу-гоу» в Штатах появилось, там пьяные бабы залезли на стол и стали твист танцевать… Вот и здесь на столах, только бабы не пьяные. Там одна девочка очень сильно зажигала, ну, Василий Георгиевич ее к себе позвал, ну, чтобы она его в привате зажгла. А она не захотела. Приват, сказала, не танцую…
Жулей замолчал, прижав к своим губам костяшки кулака. В глазах у него было полное смятение. Водитель вдруг понял, что не надо было рассказывать эту историю.
– Дальше что? – поторопил его Круча.
– Да ничего. Девочка не захотела, и все…
– Ты если сказал «а», то давай и «бэ» говори. А то я человек любопытный, за этим «бэ» сам в «Карамболь» поеду. Вдруг узнаю, что твой босс эту девочку изнасиловал?
– Да нет, какой изнасиловал! – всколыхнулся парень. – Сама согласилась!
– Так она же не хотела.
– Ну, мы ее попросили…
– Был у нас тут один случай, – с хищной иронией усмехнулся Круча. – Теща у одного мужика грибами отравилась. Ну, отравилась и отравилась, а почему лицо в синяках? Так есть не хотела… Вы там кому синяков наставили?
– Мы? Никому!..
– Я ведь прямо сейчас в клуб поеду, все узнаю.
– Да нет, не было ничего…
– Я понимаю, в клубах публика особая работает, там грязное белье напоказ не выставляют. Только в «Карамболе» молчать не станут, это я тебе обещаю. Есть у меня ключик к их Карабасу. Так что давай выкладывай, чтобы крайним вдруг не оказаться…
Жулей подавленно вздохнул и в отчаянии махнул рукой:
– Да не было там ничего такого… Ну, поговорили с этим парнем…
– С каким парнем?
– Э-э, ну да, у этой девчонки парень был, он в «Карамболе» охранником работал. Ну, ребята к ней подошли, а он грудью встал, сказал, чтобы не трогали. А у нас как, если Василий Георгиевич сказал… В общем, поговорили с этим парнем, объяснили, против кого он пошел. Он все понял, объяснил все своей девчонке, ну, она тоже все поняла, перестала ломаться. Там и приват был, и все такое… Нет, ее никто не насиловал, это я точно говорю.
– Дальше что?
– Ничего… Говорю же, случай в «Карамболе» был.
– К чему ты мне про этот случай наплел? К тому, что после этого случая твоему боссу по голове настучали. Кто настучал? Парень танцовщицы?
– Ну, может быть.
– Значит, кого-то вы изнасиловали. Может, девчонку, а может, ее парня… Били его?
– Били?.. Ну, может, ударили пару раз, – как о чем-то совершенно незначительном сказал Жулей. – Только дело не в том!
– А в чем?
– Мы ему сказали, что там только приват будет, а там круче было. Девчонка так разогрелась, что сама на шест полезла. Она же стриптизерша, без шеста не может. А там шест только у Василия Георгиевича был, – в скабрезной ухмылке изогнул губы водитель.
– А что здесь такого веселого? – грозовым взглядом посмотрел на него Круча. – Девушка отказалась танцевать, но вы заставили ее сделать это. Силой заставили. Это не просто беспредел, парень, это статья Уголовного кодекса… Как девушку зовут?
– Ну, Диана, – занервничал Жулей.
– Фамилия?
– Я что, спрашивал?
– Я спрошу. Обязательно спрошу. И про парня ее спрошу. И все как было, по полочкам разложу. А потом с вас буду спрашивать, со всех, кто закон нарушал. Это Битово, сынок, здесь за беспредел спрашивают по закону страны. И если ты этого не понял, я тебе объясню.
Это было красное словцо, но Круча вложил в него убедительную тяжесть, которую Жулей прочувствовал на себе.
– А я что? Я никого не бил, – мотнул он головой.
– А кто бил?
– Товарищ подполковник, вы же видите, у меня от вас никаких секретов нет. Я, так сказать, добровольно все вам рассказал…
– Я спрашиваю, кто бил парня?
– Я человек законопослушный, мне, сами видите, неприятности не нужны, так что никакой опасности для общества, так сказать, я не представляю.
– Я спрашиваю, кто парня избил?
– Не знаю. Хоть каленым железом жгите, не знаю.
Жулей и без того, в своем понимании, перешел черту, а тут еще ему предлагают сдать своих товарищей. На такое он уж точно не пойдет, и Круча это понимал. Может, каленое железо и помогло бы развязать язык, но пытки в битовской милиции давно уже вне закона…
Глава третья
Пациент в процедурах не нуждался, даже перевязка ему не требовалась, но Диана с удовольствием бы поставила ему ведерную клизму. Жаль, что не врач она, а то бы прописала ему это булькающее удовольствие.
Капельницу должна была поставить Люда, но у нее возникли кое-какие личные дела, она отпросилась на пару часов, и Диана на это время ее подменила. Она могла бы отомстить пациенту и без клизмы, достаточно было неточно ткнуть в вену иголкой, желательно несколько раз, но, увы, халтурить она не умела. А рука у нее легкая, мужчина даже ничего не почувствовал. И с удивлением посмотрел на нее:
– Что, все?
– Нет, еще не все. Когда цианистый калий начнет действовать, тогда все.
Он смотрел на нее с интересом с самого начала, как только Диана вошла в палату. Видно было, что она понравилась ему как женщина… Но так ведь это было понятно еще три дня назад, когда он фактически ее изнасиловал в кабинете клуба.
Это был тот самый крутой клиент, перед которым склонился Рома… Чупраков Василий Георгиевич, гад, сволочь и мразь. И совершенно непонятно, почему он ее не узнает. Интерес есть в его глазах, даже восхищение, а узнавания нет. Может, притворяется? Я не я, и корова не моя. Блудливая корова…
– Это у вас шутки такие?
Диана чувствовала, что интерес к ней остался, но одновременно она ощутила тревогу. Как бы сейчас охранников своих он к себе не кликнул. Они в коридоре сидят, как псы на цепи, разве что не зарычали, когда увидели Диану. Кто такая? Что нужно?.. Правда, среди них не было Андрея с его компанией, которая фактически сломала Рому. Так бы они вопросы не задавали, сразу бы завернули Диану обратно, чтобы она цианистый калий в капельницу вдруг не добавила. Они-то ее знали.
– Да, это у меня шутки такие, – кивнула она.
Объяснение с его охранниками в ее планы не входило.
– Но в каждой шутке есть доля истины… Ты что, не узнаешь меня?
– Вы ведете себя так, как будто я должен вас узнать… И почему вы со мной на «ты»?
Голос у Чупракова болезненный, слабый – не сравнить с тем трубным басом, которым он общался с ней в кабинете.
– А вы что, правда ничего не помните? – озадаченно смотрела на него Диана.
Он действительно забыл про тот вечер.
– А что я должен помнить?
– А то, что ты со мной в прошлую пятницу сделал?
– Что я сделал?
– Я смотрю, тебя сильно по голове ударили…
Люда сказала, с каким диагнозом поступил больной из третьей палаты. Ушиб головного мозга, внутричерепная гематома, но про амнезию она ничего не говорила, а без нее, похоже, не обошлось.
– Сильно, – кивнул он.
Его ударили бейсбольной битой по затылку. Казалось бы, только шишку набили, голову даже перевязывать не пришлось, зато под черепной костью проблемы. Пострадавшего телохранителя уже выписали, а он до сих пор в больнице. Возможно, потребуется операция…
– А что я с вами сделал?
– Слушай, а может, ты придуриваешься? – продолжала обращаться к нему на «ты» Диана. – Может, нет у тебя никакой амнезии?
– Есть. Частичная. Здесь помню, там не помню, – улыбнулся он.
Сейчас Чупраков не был похож на себя прежнего – жестокого, матерого, спесивого и циничного. И не хмурился он, может, поэтому единственная морщина на его лбу разгладилась. А может, и не было никакой морщины, не исключено, что Диане показалось. Ведь там, в кабинете, царил полумрак, простреливаемый разноцветными лазерными лучами из танцевального зала.
Размякшим и подавленным Чупраков сейчас не выглядел, но и отталкивающего впечатления не производил. И взгляд у него не ястребиный, а как у сонной, досыта накормленной лошади – спокойный, умиротворенный, глубокий. И лисьего в нем ничего нет.
– Ну да, как у подставного Доцента, – усмехнулась Диана.
– У подставного доцента? – с напряжением во взгляде посмотрел на нее Чупраков.
– Что, «Джентльмены удачи» не смотрел?
– «Джентльмены удачи»?.. – Ему понадобилось время, чтобы вспомнить этот фильм. – Да, смотрел… Да, и Доцент там был. Точно, подставной. Директор детского сада в роли уголовника, – весело улыбнулся он. – Здесь помню, там не помню. Да, было такое… Только я не подставной, я настоящий… Только ничего не помню.
Чупраков грустно посмотрел на Диану. Ну да, она бы на его месте тоже переживала. И чувствовала себя не в своей тарелке.
– Алексей Борисович сказал, что со временем память ко мне вернется. Да я и сам это чувствую… Вчера вообще ничего не помнил, а сегодня вот уже «Джентльменов» вспомнил… И даже помню, что со мной было, когда я этот фильм смотрел. Я тогда пацаном был, мы мусорный ящик у райкома партии подожгли…
– Может, вам просмотр фильмов организовать? – спросила Диана, взглядом показав на черный экран жидкокристаллического телевизора. – Лежали бы, вспоминали…
– А что, это идея! – улыбнулся Чупраков. – Надо будет у Алексея Борисовича спросить.
– А кто такой Алексей Борисович?
И снова Диана вспомнила, как Чупраков прижимал ее к своей потной груди, ладонью шлепал по бедрам, как последнюю шлюху. И снова в душе поднялась волна возмущения и протеста.
– Как это кто? Мой лечащий врач.
– Всего-то!.. Ты же у нас крутой! Кум королю, да?
– Может, все-таки объяснишь, что у нас было? – в замешательстве спросил Чупраков.
– Твои козлы-охранники парня моего избили. А меня к тебе в кабинет привели. И ты меня изнасиловал! – выплеснула все свое негодование Диана.
– Изнасиловал?!
– Ну, почти… Я же стриптизерша, почти что проститутка, ну, в твоих представлениях. А кто поверит, что проститутку изнасиловать можно?
– Ты стриптизерша? – Он смотрел на нее округленными от удивления глазами.
– Я танцую «гоу-гоу» в ночном клубе. В свободное от работы время.
– «Гоу-гоу»?
– Да, танец такой, без раздевания… А ты захотел меня раздеть. И раздел.
– Когда это было?
– В прошлую пятницу… Может, тебе «гоу-гоу» в записи поставить? Будешь смотреть, как будто это кино, может, вспомнишь…
– В ночном клубе?
– Да ты расслабься, я в милицию не заявляла. Я же знала, где работала. Знала, на что шла… Но ты все равно сволочь!
У Чупракова на тумбочке зазвонил телефон, но Диана еще до этого показала ему спину.
– Ты куда? Постой!
Но Диана не остановилась. Она вышла из палаты, громко хлопнув дверью.
Охранники с подозрением глянули на нее, один даже поднялся, метнулся в палату, чтобы посмотреть, все ли там в порядке.
Диана вернулась в процедурную. Не успела она прийти в себя, как появился Антон Вениаминович, заведующий отделением и стареющий ловелас по совместительству.
Она стояла у окна, глядя на раскачивавшийся под холодным ветром клен. Врач подошел сзади, мягко взял за плечи.
– За окном осень, а у тебя весна, Дианочка! Ты цветешь и пахнешь, как белая черемуха!
Она не отталкивала его, и он распоясался – одна рука осталась на плече, другая легла на живот. А ведь обычно она не позволяла ему переходить границу.
Но сейчас все равно. Абазов давно клеился к ней, причем предлагал серьезные отношения. Ему сорок два года, для своих лет он выглядит неплохо. Видный он мужчина, интересный, к тому же обеспеченный – своя квартира в Москве, машина хорошая, и не женат. А отшивала она его, потому что у нее был Рома, а до него – Валера… Далеко не целомудренная у нее натура, и парней в ее жизни было немало, но всем им она хранила верность, ни от кого не гуляла. Потому и воротила она от Антона Вениаминовича нос. Но сейчас у нее нет никого, и она вполне могла принять ухаживания Абазова. Тем более что мужские ласки ей приятны, если это не грязные домогательства…
Диана понимала Рому, он не захотел связываться с сильными мира сего, испугался за свою жизнь. Понять его она смогла, а простить – нет. Потому и рассталась с ним. И в «Карамболь» ее больше никаким калачом не заманишь.
– Диана, веришь ты или нет, но у меня никогда не было такой красивой девушки, как ты!
– И не будет.
Одной рукой Абазов сжал ей ягодицу, а другой расстегнул пуговицу на халате и этим все испортил. Она, может, и не против, но зачем так нагло форсировать события?
– Дианочка, извини!
Абазов осознал свою оплошность, стал застегивать пуговицу, и в этот момент в процедурную кто-то вошел. Диана глянула в зеркало и увидела Рому. А заведующий отделением откровенно жался к ней, но ей все равно, ведь она свободная женщина.
Зато Роме не все равно.
– Я не понял! – взбешенно взревел он.
Антон Вениаминович в испуге отскочил от Дианы и тут же попал в лапы к Роме. Тот схватил его за грудки, с силой тряхнул:
– Ты че, мужик, страх потерял?
Рома и сам по себе выглядел внушительно, а синяки над глазами делали его еще и пугающе страшным. Он запудрил эту красоту, затонировал, но полностью скрыть так и не смог.
– Пусти его!
Диана ударила Рому в плечо, но кулачок у нее маленький, рука слабая, и он даже ничего не почувствовал. Физически не почувствовал, но в душе обиделся.
– Не понял? – отпуская Абазова, возмущенно глянул он на нее.
– Молодой человек, что вы себе позволяете? – оправляя смятые лацканы халата, дал петуха врач.
Но Рома глянул на него зло, с предпосылкой на удар, и тот поспешил убраться. Чувствовалось, что ему не впервой ретироваться от таких вот ревнивцев.
– И зачем ты это сделал? – холодно спросила Диана.
– А чего он тебя лапает?
– Лапает. Я ему позволяю, он и лапает.
– И часто у тебя с ним?
– Сегодня могло быть впервые. Я девушка свободная, что хочу, то и делаю. А я хочу. Ведь я же шлюха. Проститутка. Стриптизерша. Голимая дешевка! – обиженно выпалила она.
– Ну, хватит, хватит!
Рома взял ее за плечи, пытаясь успокоить, но Диана вырвалась, отошла к двери.
– Я сейчас охрану вызову!
– Какую охрану? Нет у вас никакой охраны, – усмехнулся он.
На входе в больницу и в приемном покое находились сотрудники частного охранного предприятия, но Рома давал понять, что для него это не препятствие. Действительно, эти ребята далеко не такие грозные, как телохранители Чупракова, этим можно и нахамить, а если будут возмущаться, то и кулакам волю дать.
– Почему нет? Есть. Чупраков у нас в третьей палате, там его «быки» сидят, сейчас их Антон Вениаминович позовет, они с тобой разберутся…
– «Быки» Чупракова? – заметно встревожился Рома. – А что, Чупраков здесь лежит?
– Да, в третьей палате, это рядом…
– Дин, я понимаю, ты на меня дуешься, но там реальная проблема. Мне с тобой поговорить надо…
Диана не хотела ни о чем с ним говорить, но Рома настаивал, а от него так просто не отвяжешься. Но и процедурная – не место для разговоров. Абазов действительно мог вызвать охрану, чтобы выставить Рому из больницы.
– Ну, если надо…
Она вышла из процедурной, увлекая за собой Рому, поднялась с ним на третий этаж, в холл между хирургическим отделением и реанимацией. И там, и там затеяли ремонт – мебель уже вынесли, а работы еще не начались, да и строителей не было видно.
– Здесь тебе будет спокойней, – с ехидной насмешкой сказала она.
– Мне будет спокойней? – поморщился Рома. – А что, я чего-то боюсь?
– А если чупраковских церберов на тебя натравят?
– Ну, этого мне бы не хотелось, – честно признался он.
– Что, страшно стало?.. И тогда в штаны навалил, и сейчас.
– Язва ты.
– И язва. И шлюха. И все такое прочее…
– Почему шлюха? Ты же танцовщица. Ну, что «гоу-гоу», что стриптиз – одна фигня. – Рома и сам понимал, какую глупость он сказал, поэтому смотрел куда-то в сторону. – А там, где стриптиз, там и приват…
– Какой приват, Рома? Чупраков меня по кочкам гонял! – Диана смотрела на него пристально и с едкой усмешкой.
– Сволочь! – Рома стиснул зубы и сжал кулаки. – Они же обещали!..
– Да ладно тебе! – саркастически усмехнулась она. – Это же я виновата, а не ты. Это же я согласилась!
– Мы договаривались только на приват! – зло, сквозь зубы проговорил он.
– Рома, я же все видела. Они тебя припугнули, и ты меня сдал. И сам сдался, и меня сдал… Поэтому я от тебя и ушла.
– Ну, я же не думал, что все так будет…
Он ожесточенно тер ладонью правое надбровье и кусал губы. Ему было стыдно и больно, слезы наворачивались на глаза, но Диана не собиралась его жалеть.
– Что было, то было, прошлое не вернуть.
– Ты ничего не знаешь…
– Чего я не знаю?
– Ко мне менты приходили.
– Из-за меня?
– Ну, в общем, да… Почему, думаешь, Чупраков в больнице?
– Избили его.
– А кто избил?
– Не знаю.
– И я не знаю… Менты в клуб приходили, про тебя спрашивали, со мной говорили. Они думают, что это я Чупракова избил, из-за тебя. Я им, конечно, сказал, что ничего не знаю. – Рома нарочно взял паузу.
– А на самом деле? – заинтригованно спросила Диана.
– Ну, если ты пообещаешь мне, что никому не скажешь…
– Хочешь сказать, что это ты его избил?
– Я! – решительно сказал он и торжествующе посмотрел ей в глаза. – За тебя отомстил!
– Ну, ты даешь! – особого восторга у нее это не вызвало, но и осуждения тоже.
Женщины так устроены, что им очень приятно, когда мужчины совершают подвиги ради них. И не важно, что эти подвиги бывают с криминальным уклоном. А Рома замахнулся на самого Чупракова, как тот безродный рыцарь – на королевский замок.
– Понимаешь, тогда в клубе они на меня жестко наехали. Очень жестко. Я в сортир пошел, выхожу, а меня трое ждут. Я и понять ничего не успел… И про Чупракова я слышал. Он очень крутой мужик, в авторитете, и денег у него немерено. Олигарх он, самый натуральный олигарх. Он с самим Сафроном корешится, Сафрон за него пасть порвет… В общем, я испугался. А они, ну, «быки» эти, говорят, что секса не будет…
– И ты поверил?
– Ну… Хотел верить… Ты от меня ушла, и я понял, что там не только приват был… В общем, я выследил этого козла… За тебя отомстил, за себя… Только давай договоримся, что ты никому ничего не скажешь. Ты же не хочешь, чтобы меня грохнули?
– Не хочу.
– Ментов я не боюсь, а если Чупраков узнает… Кстати, как он там?
– Да ничего, жить будет. Память, правда, отшибло. Меня совсем не помнит.
– А он тебя видел?
– Ну да, я ему капельницу делала…
– Разговаривала с ним?
– Да так, немного…
– Про меня ничего не говорил? Ну, в смысле, про тех, кто его избил?
– Может, и говорил. Но не со мной…
– Понимаешь, если менты на меня вышли, то и Чупраков своих «быков» ко мне зашлет. Может, меня уже ищут. Короче, мне уехать надо, спрятаться. Есть одно место. Поехали со мной?
– Ром, ты что, не понял? Я ушла от тебя. Все, между нами ничего больше нет, – не очень уверенно сказала она.
– Но я же все исправил, – болезненно поморщился он.
– Что ты исправил? Ты окончательно все разрушил. Теперь за тобой будут охотиться, теперь ты будешь бегать по лесам, как заяц от волков, – вздохнула Диана.
– Я не заяц! – оскорбленно посмотрел на нее Рома. – Я сам волк! И сам буду охотиться!
– Пожалуйста! Только без меня!
– Диан, ну прости меня! Ну, дал слабину! Сам не понял, как это произошло!.. Ну, прости меня!
Он обнял ее, прижал к себе, и она не стала вырываться. Хотя и не шелохнулась в его объятиях…
– Ну, так что, простила?
Рома заслуживал ее прощения, ведь он поднял руку на самого Чупракова, наказал его, отомстил за свое и Дианы унижение. К тому же она сама должна была простить у него прощения за то, что не смогла устоять перед олигархом.
– Я не знаю.
– Я понимаю, тебе нужно время подумать.
– Да, ты прав, – кивнула она. – Мне нужно подумать.
– Я сейчас уеду. Сам уеду. Но я вернусь. Я обязательно вернусь. И мы снова будем вместе…
– Ну, может быть.
Возможно, так все и будет. Он вернется, и они снова будут жить под одной крышей. Диана близка к тому, чтобы простить его, но верность хранить ему не станет. После того, что случилось, она – свободная женщина, и если вдруг представится блестящий шанс, она не упустит его.
Глава четвертая
Вчера Чупраков смотрел на нее с интересом, а сегодня – влюбленно, с обожанием.
Диана никого не подменяла и в палату к нему пришла исключительно по его приглашению. Судя по его взгляду, он хотел сказать что-то очень важное. И не о Роме пошел разговор, как она думала, когда шла сюда.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: