Волчица нежная моя
Владимир Григорьевич Колычев

<< 1 ... 3 4 5 6 7 8 9 >>

– Ну вот, а говорите – не справимся! Все вычистили! – любуясь своей работой, с торжеством в голосе сказал Алтухов. – И вас вычистим!.. Я имею в виду преступность…

– А может, лучше научиться есть нормально, не по-свински? – уколом на укор ответил Гордеев.

– А вы, Михаил Викторович, в ресторанах привыкли обедать, дома в столовой?.. – хищно сощурился капитан. – Был я у вас дома, видел, как там у вас… В тюремной камере такого не будет.

– Ну, то, что у меня таджик без разрешения работал, – это не преступление. Даже если он террорист.

– А он террорист?

– Вы полиция, вы и разбирайтесь.

– Мы полиция, – кивнул Алтухов. – А террористами ФСБ занимается.

– Мне ваши тонкости не интересны.

– В Сотникова стреляли из пистолета системы «ТТ», – в прежнем, слегка раздраженном, но, в общем-то, спокойном тоне сказал капитан.

– Мне какое до этого дело? – тем же ответил Гордеев, но вдруг до него дошел страшный смысл сказанного. – Что вы сказали?!

Алтухов смотрел на него пристально, пытливо, наблюдая, как он реагирует на известие.

– В него стреляли?! – Михаил Викторович находился в состоянии, близком к шоку.

– Да, вчера ночью. Георгий Андреевич возвращался домой, возле подъезда его ждали.

– Он жив?

– Жив. Рана оказалась не смертельной, кризис, как говорится, миновал.

– Он видел, кто в него стрелял?

– И долго вы собираетесь задавать вопросы? – усмехнулся Алтухов. – Хотите поменяться со мной местами? Так я не согласный. Мне в тюрьму как-то не очень охота.

– А почему вы обвиняете меня?

– Мы вас не обвиняем, а пока всего лишь подозреваем…

– Да, но у вас было постановление на обыск? И что вы искали в моем доме?

– То, что и нашли, пистолет системы «ТТ». Рано еще говорить, из этого пистолета стреляли в Сотникова или нет, экспертиза пока молчит. Но слово можете взять вы, пока не поздно. Чистосердечное признание облегчит вашу участь. Отсидите десять лет, вернетесь домой, а с пожизненного заключения не возвращаются…

– Пистолет вы нашли у Насыра, а сажаете меня.

– Насыр всего лишь исполнитель.

– То есть я заказал ему Сотникова? Зачем?

– Сотников работал по вашему делу, расследовал ваши злодеяния… Я хотел сказать, злоупотребления… – глумливо усмехнулся Алтухов. – Вы решили от него избавиться, вот, собственно, и весь мотив.

– А больше в стране следователей нет? Если Сотникова не станет, то продолжать его будет некому?

– Он действовал по собственной инициативе, дело, можно сказать, неофициальное. Пока неофициальное. Но теперь, конечно, оно получит огласку.

– Бред какой-то! Убить следователя, чтобы привлечь повышенное к себе внимание! Где логика?.. Может, кто-то хочет привлечь повышенное внимание к моему делу?

Алтухов что-то сказал, но Гордеев его не услышал. В уши как будто вода набралась, ощущение было таким, словно он погрузился в бассейн с головой: в ушах – глухое переливчатое бульканье, отдаленный, сливающийся с эхом шум, и сердце слышно, как стучит. И писк – откуда-то из глубинной тишины, сквозной, раздражающе настырный…

Он не знал, как орудие преступления попало к Насыру, возможно, кто-то дал ему пистолет или он его нашел, но не в этом суть. Важен сам факт – оружие изъяли у человека, который работает на Гордеева, а раз так, он сам причастен к покушению на убийство. Посадят его за Сотникова или нет, дело десятое, главное, привлечено внимание к делам, которые поднял следователь, и не важно, из корысти он проявил инициативу или нет. Резонансное дело спровоцирует расследование по экономическим преступлениям, совершенным Гордеевым. Расследование, которое должно было его утопить…

* * *

Сердечная недостаточность ведет к смерти, а следственная – к спасению. Не смог Алтухов представить улик, достаточных для заключения под стражу, и Гордеева отпустили под залог. Судья принял решение, стукнул молоточком, и двери на волю, приветливо качнув створками, открылись. Но из гулкого, почти безлюдного зала суда еще нужно было выйти, а это не просто, когда под ногами путается тот, кому сегодня не повезло, но кто еще не думает сдаваться.

– Рано радуетесь, гражданин Гордеев! – Следователь Вершков бесцеремонно оттолкнул адвоката, чтобы взять Михаила Викторовича за руку. – Мы еще предъявим вам обвинение!

– Я не радуюсь и хотел бы с вами поговорить.

Гордеев не изображал смирение, он осознавал свою уязвимость перед законом, и у него в мыслях не было дерзить следователю Вершкову, который так рьяно пытался наказать его за Сотникова.

– Не о чем с вами говорить! – отрезал тот.

– Я бы не хотел с вами ругаться, – набираясь терпения, сказал Гордеев.

Он помнил этого толстощекого, с тяжелыми мясистыми надбровьями мужчину, который составлял протокол об изъятии незаконного денежного вознаграждения. Это была чистой воды афера, и Гордеев хотел ему об этом напомнить.

– А я хотел бы! – Голос Вершкова сорвался на визжащие ноты.

– Любой конфликт – это палка о двух концах. Вспомните о деньгах, которые вы от меня получили, – негромко, с оглядкой сказал Гордеев.

Вершков ничего не сказал, но не отстал, и они вместе вышли из здания суда. Гордеев бросил взгляд на жену, которая шла позади, кивком головы показал на машину, а сам отошел в сторонку, под раскидистую крону столетнего вяза, который высился посреди площади, прилегающей к зданию городского суда. И Вершкова он увлек за собой. В голове невольно шевельнулась насмешливо-любознательная мысль – интересно, сколько тайных, междусобойных разговоров за свой долгий век выслушали ветви этого дерева? Возможно, когда-нибудь изобретут прибор, который сможет считать информацию, накопленную древесными клетками за многие годы. Если да, то вряд ли это случится в скором будущем, поэтому сейчас можно говорить без опаски.

– Я так и не понял, о каких деньгах вы говорили? – спросил Вершков, заставляя себя ехидно улыбаться.

– Не было никаких денег, – согласился Гордеев.

– Денег не было, а дело будет, и я вам это гарантирую.

– Хотите сказать, что от вас ничего не зависит?

– Зависит. А деньги вы не докажете, и не пытайтесь. Можете написать заявление прямо сейчас, вам никто не поверит.

– А как же понятые?

Вершков тихонько фыркнул, показывая, насколько удивила его наивность собеседника.

– И вас от следствия не отстранят?

– А это не имеет значения. И без меня есть люди, которые доведут дело до конца.
<< 1 ... 3 4 5 6 7 8 9 >>