– Хорошо, я завяжу тебе глаза. И свяжу тебе руки, чтобы ты не рыпалась…
Лариса до боли закусила губы и пальцем протерла глаз, чтобы задержать набежавшую слезу. Если ей свяжут руки, спастись она не сможет…
– Я не люблю садо-мазо, – выдавила она.
– Я люблю.
– Но я не хочу!
– Да, но я заставлю…
Лариса понимала, что целиком и полностью зависит сейчас от него, и от чувства полной безысходности не смогла выдавить ни слова.
– Ну, чего замолчала?.. Ладно, не бойся, не трону я тебя. Не велено тебя трогать.
– Кем не велено? Екатериной Сергеевной?
– Ну да, она меня ревнует…
– Она твоя любовница?
– Что-то вроде того. Мне двадцать пять, ей сорок, но мне все равно нравится. Только не подумай, что я альфонс, – зло добавил Женя.
– Я не думаю.
– Я работаю на нее. И деньги получаю за работу, а не за тело…
– Да, конечно… Сорок лет ей, говоришь? А чем она занимается?
– Посадил дед репку, выросла репка большая-пребольшая… Тем и занимается.
– Что-то я тебя не понимаю.
– А не надо ничего понимать. Крути педали…
– А она…
– Я сказал, крути педали! – рыкнул на Ларису похититель.
По проселку они выкатились на шоссе, какое-то время ехали в сторону Москвы, затем снова свернули на второстепенную дорогу.
– Останавливайся. Глуши двигатель. Руки давай за спину.
Женя связал ее, натянул на голову черную вязаную шапочку, чтобы она ничего не видела, пересадил на пассажирское сиденье и сам сел за руль. Минут через пятнадцать после этого они въехали во двор какого-то дома, кто-то распахнул дверь, взял Ларису за руку и вытащил из машины. Ее провели в какую-то комнату, развязали руки. Пока она стягивала шапку, дверь за ее спиной закрылась.
Маленькая комната, с обшарпанными стенами, железная кровать с грязным матрацем, тумбочка, шкаф, стол, табуретка – вот и вся обстановка. И еще здесь было холодно, но Лариса в норковой шубе, и, если ее не отберут, смерть от холода ей не грозит.
На окне решетка, дверь деревянная, но если вдруг Лариса сможет ее выбить, из дома ей все равно не выйти: охрана помешает.
По дому кто-то ходил, а спустя время откуда-то с верхнего этажа донеслись женские стоны. Кто-то с кем-то занимался сексом, и, похоже, женщина не очень-то хотела этого. Нет радости в ее стонах, одна только боль и отчаяние. И судя по всему, через такое же осквернение вскоре предстоит пройти и Ларисе.
Когда-то ее также закрыли в комнате какой-то квартиры, потом появился Бабуин и открыл счет унижениям. И сейчас мерзости могут начаться в любой момент. Лариса – женщина слабая, она не сможет долго сопротивляться…
Но шло время, а в комнату к ней никто не заходил. За окном стемнело, наступила ночь, но ее не тревожили. Хотелось есть, однако кормить ее никто не собирался.
Дверь в комнату распахнулась посреди ночи. Сначала в доме что-то хлопнуло, треснуло, послышался чей-то вскрик, а затем последовал мощный удар в дверь. Включился свет, и она увидела парня, который служил телохранителем у Алика.
Алика Лариса увидела во дворе дома, куда вывел ее спаситель. Он вышел из своего джипа навстречу ей, обнял, расцеловал и посадил в машину и сел рядом.
– Поехали!
– А Миша с Вадиком? – спросил водитель.
– А кто с этими уродами разбираться будет?
Машина выехала со двора, и Лариса стала успокаиваться. Алик рядом, опасность позади, насиловать ее никто не будет.
– Как ты меня нашел? – прижимаясь к нему, дрожащим от волнения голосом спросила Лариса.
– Маячок у тебя в джипе.
Только сейчас Лариса вспомнила о своей машине. Не до нее было, когда она выходила из дома. Не до мелочей, когда решается судьба.
– Ты поставил?
– Да.
– Зачем?
– На всякий случай…
Алик не разрешал ей возвращаться к Демьяну. Возможно, потому и поставил маячок, чтобы следить за ней. Но Лариса и не думала его в этом упрекать. Неважно, зачем он взял ее под наблюдение, главное, что ее спасли…
– А всякий случай представился.
– Ситуация непонятная, мы не знаем, что это за люди держали тебя под замком, – сказал он. – Но ничего, ребята сейчас со всем разберутся…
– Притон это.
– Что они с тобой сделали? – встрепенулся Алик.
– Ничего. Закрыли в комнате и не трогали. Но какую-то женщину изнасиловали…
– Ничего, разберемся, что там за контора такая… И, вообще, непонятно, как ты там оказалась?
– Ну, не сама же приехала.
– Ясное дело.