Оценить:
 Рейтинг: 0

Разбитый калейдоскоп

Год написания книги
2018
Теги
<< 1 2 3 4 5 6 7 ... 10 >>
На страницу:
3 из 10
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля

Глава 2

Павел Алексеевич Тарасов приятно улыбнулся, вспомнив времена, связанные со школьной порой, и перевернул следующею страницу альбома. Там была вклеена фотография хоккейной команды мальчиков, в которой основная масса была его одноклассники. Тогда им было по тринадцать лет и в те года не проводились турнир «Золотая шайба». Были команды взрослые и юношеские, а младший возраст постигал науку хоккея самостоятельно. Создавали в классах команды, составляли турнирную таблицу и играли по круговой системе. Начинали играть, не дожидаясь, когда выпадет снег. Хоккейный сезон начинался, когда первый лёгкий мороз сковывал льдом пруд или небольшую речку. А уж как только заливался каток на стадионах, у всех мальчишек наступала хоккейная эпидемия. Забрасывали всё на свете, пропадая с утра до вечера на стадионе, отставляя школу на второй план. Трудно было встретить пацана в то время, который бы не мог играть в хоккей или девчонку, плохо стоящую на коньках. Павел Алексеевич вспомнил тогда как он собрал всех тринадцатилетних мальчишек со стадиона и школы, и они всей гурьбой направились в завком Судостроительного завода.

– Мы хотим быть командой? – выдвинули мальчишки своё требование, – нам нужен тренер и форма?

На их просьбу завод охотно откликнулся.

Похвалив ребят за хорошую и нужную идею, они пообещали в течение двух дней решить вопрос по команде мальчиков. Мальчишки безгранично были рады, когда им назначили тренера из взрослой команды. Тогда им выдали, старую, рваную экипировку, которую они после каждой тренировки штопали и латали. Зато они чувствовали, что команда состоялась, гордились этим и несли ответственность на льду за свою игру.

В лютые морозы, когда по радио передавали, что по седьмой класс занятия в школе отменяются, для мальчишек это был праздник. Ни одно радио и телевидение, не сможет им запретить ходить на стадион. В один из таких морозных дней с Родионом Пуховым, одноклассником Павла произошёл курьёзный случай, после которого он получил кличку «Отмороженный». Увлёкшись игрой, он не заметил, как на паховом месте, старом, почти истлевшем трико образовалась внушительная дырка и его мальчишеское достоинство, которое с возрастом имеет перспективу продолжать род человеческий, было изрядно обласкано морозом. Придя в раздевалку на перерыв, Родион ощутил колющую ломоту в причинном месте. Он сидел на лавочке и требовал у всех, чтобы ему делали согревающий массаж, иначе, через день он непременно почернеет у него и отвалится. Мальчишки поначалу смеялись от всей души, но, когда на глазах у мальчишки появились слёзы, забеспокоились. Моментально все сорвались со скамеек, кто за снегом побежал, растирать его, кто кипятку в кружку налил, для согревающего эффекта. После контрастных процедур, лучше подростку не стало. Тогда Павел пошёл за стадионным врачом. Через десять минут после осмотра, пострадавшего увезла скорая помощь ремонтировать замороженный аппарат. Ремонт медиками был выполнен успешно и свои функции он в будущем выполнял ударно.

Этот случай, для Родиона, долго откликался издевательскими насмешками девчонок и старых бабок, – дворовых посиделок. За зимний казус, связанный обморожением важного органа, он заработал хладокомбинатов скую кличку «Эскимо».

В зимние каникулы у мальчишек должны были состояться первые соревнования, но медицинская комиссия, не только не допустила Павла до хоккейного турнира, но и вообще запретила заниматься спортом. Для Павла это была трагедия. Начались длительные походы по врачам, где у него признали нефрит и положили в больницу. Два месяца провалявшись на обложенной книгами, больничной койке, он сильно прибавил в весе, что делало его повзрослевшим. При первой встрече с лучшим другом, Сашка Орехов обрадовал его приятным сообщением. Пока он лежал в больнице, в школе решили создать эстрадный оркестр. Сашка тоже, на пару с Вовкой ходил во дворец и постигал кларнет и саксофон. И у него неплохо получалось.

– Сыграем один раз на школьном вечере, потом от девчонок отбоя не будет, – говорил Сашка. – Я знаю одного негритоса из Иванова, приезжал к нам на гастроли, когда ты почки свои ремонтировал. За ним весь дамский пол, в городе бегал. А мы наружно красивее его будем. И когда мы с тобой исполним соло «Когда девушка грустит», увидишь чудо! Посмотришь, как стерва Лисовская к тебе причалит на туфлях – лодочках, а ты её по борту пошлёшь небрежно. Напомнишь ей про коварное пряничное предательство. Скажешь ей, ты меня Анюта за пряники продала. Теперь тебе веры нет, хоть ты и красивая, как актриса Быстрицкая, но дюже продажная. Я понял, у вас красивых подлости больше, чем у Мани Батыревой уродства. Вот тогда она позавидует Мане.

Маня Батырева была самой старшей в их классе девочкой. У неё была большая квадратная голова и маленькое туловище с короткими ногами и когда она передвигалась, голова её постоянно качалась как маятник. Создавалось впечатление, что ей тяжело носить голову на своих плечах. Маня несколько раз оставалась на второй год в разных классах и в будущем она восьмилетку так и не закончит, хотя и считалась самой лучшей шахматисткой школы.

– Орех, чтобы девчонки заинтересовались тобой, ты должен Маленький цветок, как Питер исполнять. Я тоже пока не Армстронг. А Анюта Лисовская мне не интересна. Так иногда смотрю на неё, потому что девчонки с нашего класса все надоели, кроме Альбины Мельниковой. С ней и шахматы можно сыграть и вообще приятно поговорить на любую тему. Она мне такой же друг, как и ты, только вместо фургона косынку носит на голове, – говорил Паша.

К Павлу в школе после больницы учителя стали относиться лучше, добрее и терпимее. Александра Викторовна сразу его предупредила, что, если посреди урока ему необходимо выйти из класса, он может это сделать легко, при помощи поднятия руки. Такое послабление ему было на руку, особенно когда не выучены уроки, и Паша частенько к этому прибегал.

От уроков физкультуры он был освобождён, и по этой причине чувствовал себя полу человеком, которому позволено только есть, спать и играть вволю на трубе. А ему страстно хотелось движений и обязательно играть в хоккей. Но коньки на эту зиму были спрятаны от него так далеко, что в последующей жизни ему их не придётся, ни разу одеть на себя. Но был ещё футбол, где коньки не нужны были. На футбол его затащит парень классом старше, – Жора Хлястик. (С ним, впоследствии они вместе не один год будут играть за команду Водник).

На следующий год половина их класса заболеет желтухой, а ещё через год он сломает себе ногу, не дождавшись зимы. А потом их джаз-оркестр, отличится на областном смотре, и их захлестнёт волна разных конкурсов, где они будут становиться неоднократно лауреатами и победителями различных конкурсов.

Павел Алексеевич Тарасов с болью и сожалением вглядывался в хоккейную команду мальчишек. Четверо из них играли не только в хоккей, но и в джазе. Серёжка Платов, – защитник и гитарист, – повесился, ощутив себя после перестройки никчемным человеком.

Вовка Макар, – защитник и тромбонист, – умер в психбольнице от белой горячки. Юрка Осипов, – кларнетист и нападающий сидит за убийство в тюрьме. Остался один Орех, которого Павел Алексеевич видел последний раз год назад. Остальные музыкантами не были, но двое из них впоследствии стали хорошими спортсменами и играли за команды мастеров в высшей и первой лиги. «Славка Оленин», – считавшийся одним из лучших игроков города, спился. Последний раз, Павел его встретил деградированным и оборванным. Он тогда у него попросил на полбуханки хлеба и очень долго извинялся. Усов Виталька, – спалил свой организм стеклоочистителем. Единственные, о ком он знал, что они в норме, – это Лёшка Марков, – главный инженер завода. А так – же Пётр Рогожин начальник крупного цеха этого – же завода.

– Надо будет съездить, на родину, после новоселья. Проведать свою родню, – с друзьями детства встретится, – подумал Павел Алексеевич и перевернул следующую страницу альбома.

Следующая фотография была подписана 1966 годом, она была сделана на небольшом речном судне, на фоне родной реки Волги. Это была совместная фотография двух девятых классов.

Тогда завершился учебный год, май припекал не весенними лучами солнца, он с сумасшедшим напором рвался в лето, пытаясь изменить климатический календарь, и это ему удавалось. В городе повсюду распустилась сирень и черёмуха, а ребята уже купались в прохладной волжской воде, или тёплой небольшой речке «Огурец». Александра Викторовна, с 9 «А», и 9 «Б» классами дождавшись последнего звонка, прозвеневшим на линейке колокольчиком, который больше был похож на корабельную рынду, повела ребят на берег Волги. На многолюдном Перевозе, всегда пахло воблой и пивом, и Павлу тогда казалось, что такой запах издавали барыги, торгующие дрожжами и рыбой, а так – же выпивохи и цыгане. Этого люду там было предостаточно, хоть зимой, хоть летом.

Обходя их стороной, ребята спустились вниз к берегу, усыпанному галькой, где стояли несколько дебаркадеров, которые были облеплены кочующими цыганами.

С голубого дебаркадера учительницу окликнули:

– Саша, проходите по мосткам сюда.

Пожилой мужчина в тельняшке и белой форменной фуражке речника подзывал их рукой.

Зайдя на дебаркадер, морячок расцеловал учительницу в обе щеки, бегло рассматривая учеников.

– Это что – же дочка, все твои будут? – поинтересовался он.

– Мои папа, все мои пушистенькие и пернатые. Привела прокатиться, как мы с тобой договорились в назначенный час, но что – то обещанного судна не вижу.

– Пяток минут подождите, речной трамвайчик вышел от Стрелки и на всех узлах спешит к вам.

– Вы кто капитан будете? – полюбопытствовал белобрысый Серёжка Бобров.

– В прошлом, я был капитаном, водил вон такие суда, – он показал рукой на стоящий на рейде допотопный колёсный пароход «Нахимов», а сегодня работаю шкипером.

– А шкипер главнее капитана? – не отставал от него плохо осведомлённый Бобров.

– Шкипер – это командир несамоходного речного судна, а капитан, командир речного или морского судна, – пояснил он.

Речной трамвайчик пришвартовался к пристани с небольшим опозданием. Школьники успели за это время сбегать в магазин купить батонов и крюшону.

Павла сильная жара допекла до нетерпимости. На крыльце магазина он выпил свой крюшон и хотел выбросить бутылку в кусты, но внезапно чья – то жилистая рука, перехватила его за локоть. Он обернулся, перед ним стояла цыганка средних лет. Красные веки глаз и ярко накрашенные губы придавали вульгарный и неприятный вид её внешности. Смоляные с небольшой проседью волосы были сзади перевязаны зелёной, атласной лентой. Длинная крепдешиновая цветная юбка прикрывала босые ноги.

Она смотрела на Павла с возмущённым лукавством:

– Постой сокол ясный, если разобьёшь этот сосуд, то расколешь своё счастье, отдай мне бутылочку, а дашь Розе монетку, узнаешь свою судьбу. Роза никогда не лгала и сейчас не солжёт, – вытягивала она деньги у мальчика.

Павел всегда неприязненно относился к цыганам и гаданиям их не верил, но в этот миг у него взыгрался любопытный интерес. Он достал из кармана оставшийся гривенник и протянул цыганке.

– Я, гадаю по глазам – продолжала она гипнотизировать его, – В недалёком будущем ты окунёшься в протухший омут. Отмываться долго будешь от смрада, но большим человеком тебе быть! – Дай ещё одну монетку? – попросила она, – я тебе подробно расшифрую сказанные мною слова.

– У меня пусто в кармане, – выпалил он ей и побежал на посадку к прибывшему речному трамвайчику.

Павел, запыхавшись, вбежал на судно, и прошёл на нос, где устроился все ребята. Он присел на сидение рядом с Орехом и Вовкой Смирновым. Трамвайчик отшвартовался от причала. Из местного радиоузла полилась знакомая песня «Шумит волна, звенит струна», песню прервали, и детский девичий голос объявил:

– Здравствуйте уважаемые девятиклассники, вас приветствует на борту нашего судна экипаж Горьковского детского речного пароходства. Разрешите вас поздравить с успешным окончанием учебного года и наступающим праздником «Днём защиты детей» Желаем вам интересной экскурсии по нашей великой, русской реке Волге, и приятного вам всем времяпровождения, – звучало из эфира местного радиоузла речного трамвайчика.

Толкнув Павла, локтем в бок Вовка проговорил:

– Вот здорово, я знаю, что детская железная дорога есть на автозаводе. Они наш детский дом катали, а про пароходство не слышал. Добрая тётка у нас училка, такой нам праздничный сюрприз устроила. Я, ни разу далеко по Волге не ездил, а сегодня шлюзы увидим.

– Мне это не в диковинку, я катался и на двухпалубных и на трёхпалубных теплоходах и шлюзы все, какие стоят в городах на Волге, тоже видал, – ответил Павел. – Я, даже маленьким в капитанской рубке был, за штурвал держался и рулил.

– Тебе везёт, у тебя родители есть, а я дальше пионерского лагеря не ездил никуда, – с горькой обидой произнёс Смирнов.

Павел понял, что его бахвальство задевает Вовку за живое и, начал переводить разговор на другую тему.

– Вовка, а ты, куда поступать будешь после школы?

– Точно ещё не знаю, наверное, на повара пойду учиться, а не получится, тогда устроюсь на рынок. За торговые места плату буду собирать.

– Смирнов, ты бред, какой – то несёшь – встряла в разговор сидевшая сзади Лисовская, – эта работа, связанная с финансами. Тебя нельзя к деньгам подпускать, по причине того, что ты считаешь, как Лобачевский, а во-вторых, ты на этой работе будешь помышлять, как обмануть бабушек, торгующих репой да луком. Профессию себе нужно выбирать к чему есть наклонности и к чему душа лежит.

– Грамотная нашлась! – тоже мне. Я, разве сказал, что буду обирать бабулек, – я сам обездоленный. Мы с Емелей Пугачёвым иногда ходили им помогать вёдра да корзины с товаром подносить. И денег с них не брали.

К теме выбора профессии, подключилась Александра Викторовна. Она села напротив ребят, внимательно посмотрела на них и начала изрекать нравоучительные вещи:
<< 1 2 3 4 5 6 7 ... 10 >>
На страницу:
3 из 10