Близкая боль
В горах отвесная скала
Приютом стала для орла,
Когда охотника стрела,
Крылатого, достать смогла…
Едва стрела вонзилась в грудь,
В последний раз сумев вздохнуть
И на конец стрелы взглянуть,
Сказал орёл: «Закончив Путь,
Досадно мне – Орлу-царю —
Принять от перьев смерть свою!»
Боль и отчаянье иные,
Коль предают тебя родные!
Волки
Старейший волк созвал родную стаю…
«Впервые для того вас собираю:
Пора бы доказать людской породе —
Не так уж злы мы по своей природе!
Ведь эта странная для нас порода
Житья нам не даёт от года к году!»
Вдруг предложил вожак всей волчьей стаи:
«Свой урожай те люди собирают…
Мы выйдем в поле, чтобы показать им,
Снопы сбирая, что мы людям – братья!
Пути исхода не подозревая,
Уж из лесу умчалась волчья стая…
Едва из леса показались волки,
Достали люди тут свои двустволки
И с криком, по команде, так пальнуло,
Что половину стаи развернуло…
И так сказал оставшимся вожак:
«С людьми не уживёмся мы никак!
Ни злом,
ни добротой —
Всё людям
мы не нравимся:
Волками
родились,
Волками
и останемся!»
За доброту не получив награды,
Иные люди злому делу рады!
Волчица и собака
Гналась собака за волчицей,
Хваля себя, что, мол, сильна!
Что даже тот её боится,
Кого преследует она…
«Ты прикуси язык и губы, —
Волчица вся в поту кричит, —
Мне не страшны собачьи зубы,
Хозяин твой меня страшит!»
Коли лакей – так им останься,
Чужою доблестью не чванься!
Львица и бык
Случайно бык набрёл на льва,
Что крепко почивал в кустах,
Так льва поникла голова,
Едва успела крикнуть: «АХ!..»
Оплакивать пришла мать-львица.
Но гордый бык напомнил ей,
Что сытому и не приснится,
По воле льва – плач матерей!
Кто меркою своею мерит —
Такою будет и отмерен!
Ласточка и ворона
Случайно вдруг, в возникшем споре,
(Кто счастлив более из них),
Ворона ласточке, невольно,
Продекламировала стих:
«Твоя краса цветёт весною,
Лишь раз в году ты наяву,
А счастье, круглый год со мною…
Всех птиц, зверей – переживу!»