Оценить:
 Рейтинг: 0

Мифы и правда о броненосце «Потемкин». 1905 год

Год написания книги
2020
<< 1 2 3 4 >>
На страницу:
2 из 4
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
Удар пришелся по палубе и был настолько силен, что приклад винтовки переломился. Перед Матюшенко вдруг появилась фигура отца Пармена, и на какое-то время отвлекла его, да и других матросов от Голикова. «Мир с тобой, сын мой!» – осеняя Матюшенко крестом, бормотал испуганный поп. «Остань от меня, пьяница!» – оборвал его Афанасий. Тем временем Голиков исчез. На палубу принесли патроны. Матюшенко взял другое ружье и прицелился в артиллеристского офицера Неупокоева, бегавшего по юту и кричавшего: "Всех под суд"! Выстрел оказался точным. Труп Неупокоева матросы выбросили в море. Некоторые из офицеров, боясь возмездия, попрыгали в море и поплыли к миноносцу. Матросы открыли по ним огонь. Другие попрятались в каютах, в машинном отделении. Наконец-то был обнаружен прятавшийся от справедливого возмездия Гиляровский. Вторым выстрелом Матюшенко ранил его. Подоспевшие матросы подняли старшего офицера на штыки и тоже выбросили в море. В этот момент на палубу вышел лейтенант Вильгельм Тон и сделал знак рукой: дескать, внимание, буду говорить. На секунду водворилась тишина. «Хочу тебе поведать…» – Тон направился к Матюшенко и неожиданно дважды выстрелил в него из револьвера.

Старший минный офицер броненосца «Князь Потёмкин Таврический», лейтенант Тон Вильгельм Карлович

Пули не задели Матюшенко. Афанасий быстро прикончил Тона. «Где тиран? Куда делся Голиков?» Перетрусивший Голиков заперся в своей каюте и пытался выброситься в море через иллюминатор. Чтоб его не узнали по мундиру, разделся. Матросы взломали дверь каюты. «На палубу!» – раздались голоса. Бывшего командира поволокли наверх. На палубе Голиков бросился Матюшенко в ноги. «Я согрешил перед командой. Прости, братец!» – писклявым, дрожащим голосом лепетал он… «Как, матросы?» – обратился Матюшенко к команде броненосца. «На нок его! Он угрожал нам ноком! Пусть теперь сам повисит там! «Нечего с ним возиться, расстрелять кровопийцу!» – кричали другие. Голикова расстреляли, тело выбросили за борт».

Увы, любое историческое событие постепенно обрастает легендами. Порой это происходит само по себе, однако чаще, искусственное легендирование имеет ярко выраженный политический аспект. Любой правящий режим всегда старается «заработать» на истории и изменить прошлое в свою пользу. Говорят, что историки тем и отличаются от Бога, что, в отличие от него, могут менять прошлое по своему усмотрению.

Видимо настала пора и нам разобраться и с событиями, произошедшими в 1905 году на броненосце «Князь Потемкин Таврический», восстановить истинный ход событий и дать беспристрастную оценку тем давним событиям. Интерес этот далеко не праздный, так, как и сегодня, определенные политические силы, ставя все с ног на голову, пытаются извлечь из истории с восстанием на броненосце «Потемкин» политические дивиденды.

Глава вторая

«Потемкин» и его команда

Что же представлял собой эскадренный броненосец «Князь Потемкин-Таврический» и его команда?

Что касается броненосца, то он был заложен 28 сентября 1898 года на стапеле Николаевского адмиралтейства в городе Николаеве. Разработку проекта, а впоследствии руководство строительством, осуществлял корабельный инженер севастопольского военного порта А.Э. Шотт.

Прототипом для "Потемкина" послужил построенный ранее броненосец "Три Святителя", однако проект нового корабля вобрал в себя ряд перспективных конструкторских решений, примененных при строительстве и других броненосцев. Так, его мореходные данные соответствовали ранее построенному броненосцу "Пересвет".

На «Потемкине» впервые в российском флоте использовали централизованное управление артиллерийским огнем – из центрального поста, расположенного в боевой рубке. Стал «Потемкин» и первым кораблем Российского флота, имевшим котлы для жидкого топлива.

При стандартном водоизмещении 12 480 тонн (фактическом 12 900 тонн) «Потемкин» имел следующие размерения: длину 113,2 метров, ширину по миделю 22,2 метра, максимальную осадку 8,4 метра. Максимальная скорость хода броненосца была не слишком велика, всего 16,7 узлов. Дальность плавания корабля составляло 2200 миль при экономичном ходе в 12 узлов.

Энергетическая установка – три группы паровых котлов (две из них – 14 котлов работали на жидком топливе и одна – из 8 котлов на угольном), приводивших в действие две вертикальные паровые машины тройного расширения суммарной мощностью 10600 лошадиных сил

Бронирование «Потемкин» имел вполне солидное: палуба – 38–76 миллиметров, башни – 254 миллиметров, казематы 76-152 миллиметров, рубка – 229 миллиметров.

Артиллерийское вооружение броненосца было тоже весьма внушительным. Главный калибр «Потемкина» составляли четыре 305-миллиметровых орудия со стволами длинной 40 калибров, размещенные в двух башнях – носовой и кормовой. Помимо этого, броненосец имел шестнадцать 152-миллиметровых орудий, четырнадцать 75-миллиметровых, четыре 47-миллиметровых и два 37-мм орудий, а также две 63-мм десантные пушки и пулемет. В дополнение к этому на броненосце было установлено и пять торпедных аппаратов.

По своим тактико-техническим характеристикам эскадренный броненосец "Князь Потемкин-Таврический" на момент ввода в строй являлся мощнейшим в своем классе кораблем Российского военного флота. Кстати, по вооружению он превосходил близкий ему по типу эскадренный броненосец "Ретвизан", строившийся в Америке для русского флота, а также новейшие английские броненосцы типа "Куин" значительно большего водоизмещения. При этом следует признать, что "Потемкин" уступал им в скорости полного хода, но русское военно-морское командование считало его парадные 16 узлов вполне достаточной скоростью для броненосцев Черноморского флота.

В сентябре 1900 года в торжественной обстановке эскадренный броненосец "Князь Потемкин-Таврический" был спущен на воду, а летом 1902 года переведен в Севастополь – для достройки и вооружения. Первоначальный срок ввода в строй был сорван из-за большого пожара, вспыхнувшего в котельном отделении. Урон, причиненный огнем, оказался значительным. Особенно пострадали котлы. Пришлось заменить их другими, рассчитанными уже под твердое топливо. В том же, 1902 году во время испытаний артиллерии главного калибра обнаружились раковины в броне башен. Пришлось заменять старые башни на новые. А их изготовили лишь к концу 1904 года. Все это в итоге чуть ли не на два года задержало ввод корабля в строй.

Как знать, сложись все иначе, может быть высшее командование и нашло бы вариант как вывести новейший броненосец через Босфор, включив его в состав 2-й Тихоокеанской эскадры. Смог бы «в этом случае «Потемкин», что-либо изменить в раскладе сил в печальном для России Цусимском сражении. Думаю, что вряд ли. Впрочем, скорее всего он вошел бы в историю, как корабль, героически дравшийся с врагом в самом кровавом для нас морском сражении.

Летом 1902 года «Потемкин» был переведен в Севастополь – для достройки и вооружения. Первоначальный срок ввода в строй был сорван пожаром, вспыхнувшим в котельном отделении. Урон был таким, что котлы пришлось заменить на котлы под твёрдое топливо. Во время испытаний артиллерии главного калибра обнаружились раковины в броне башен. Их тоже пришлось заменять новыми.

Как бы то ни было, но к 1905 году «Потемкин» все же был принят в состав российского императорского флота, несколько пополнив обескровленные после русско-японской войны наши морские силы.

К формированию команды броненосца приступили практически одновременно с его закладкой. Для этого был создан 36-й флотский экипаж, в котором готовили корабельных специалистов различного профиля – артиллеристов, машинистов, минеров.

При вступлении броненосца в строй в мае 1905 года экипаж состоял из 731 человека, в том числе 26 офицеров.

Согласно данным военно-морского историка Б.И. Гаврилова «Потемкин" имел следующий состав экипажа: 20 офицеров флота, четыре инженера-механика, два врача, священник, 12 кондукторов, 763 матроса. Для испытаний механизмов и орудий на нем находились гарантийный механик Николаевского завода А.Н. Харкевич, 23 мастеровых и три офицера от высших технических органов морского ведомства. На день мятежа на борту корабля находилось 15 офицеров, 781 матрос, два врача и один священник, при штатной численности в 705 матросов и 26 офицеров.

* * *

Как и на всех других кораблях российского императорского флота, костяк офицеров на «Потемкине» составляли кадровые офицеры, окончившие полный курс Морского корпуса в Петербурге (а старшие офицеры еще и офицерские классы), имевшие хорошую теоретическую подготовку и необходимый практический опыт, как морской, так и военной службы. Именно эта категория офицеров и определяла лицо флота начала ХХ века, именно они и занимались обучением и воспитанием личного состава.

Что касается корабельных инженер-механиков, то одна часть из них были выпускниками Морского техническое училище в Кронштадте, другая же являлась выпускниками технических вузов, в частности половина младших офицеров-механиков «Потемкина» была выпускниками Харьковского технологического института. Будучи неплохо подготовленными по специальности, выпускники технических институтов, не являлись настоящими офицерами, в классическом понимании этого слова. Многие из них даже не имели офицерских званий. К тому же из – за достаточно, достаточно тяжелой службы и небольших окладов, затруднительной карьеры служба на флоте считалась для дипломированных инженеров (которые в то время ценились в России на вес золото) не слишком престижной. Поэтому особой мотивации у инженер-механиков (особенно для самых молодых из них) для военно-морской службы просто не было.

Помимо этого, из-за больших потерь в русско-японской войне и хронического некомплекта офицеров, на «Потемкине», как и на других кораблях российского флота в 1904–1905 годах, находилась еще одна категория офицеров – младшие офицеры, призванные на время войны из запаса. Это были, по большей части, гражданские штурмана и механики, ставшие на время прапорщиками по адмиралтейству. Данная категория людей офицерами вообще являлись лишь номинально. Прапорщики по адмиралтейству в большинстве случаев просто отбывали номер, считая дни и часы, когда они снова вернуться к вольготной гражданской жизни. Если для войны морской опыт этих людей и мог быть востребован, то для мирных флотских будней они были больше вредны, чем необходимы.

Как мы увидим в дальнейшем, именно представители последних двух категорий офицерского состава окажутся менее стойкими в своем противодействии мятежникам. Как мы понимаем, это произошло совсем не случайно.

На момент рассматриваемых нами в книге событий на борту «Потемкина» из штатного офицерского состава находились: командир корабля капитан 1 ранга Е.Н. Голиков 1-й, старший офицер капитан 2 ранга И.И. Гиляровский, ревизор мичман А.Н. Макаров 4-й, старший минный офицер лейтенант В.К. Тон, старший артиллерийский офицер лейтенант Л.К. Неупокоев 2-й, младший артиллерийский офицер мичман Б.В. Вахтин 3-й, старший штурманский офицер капитан корпуса флотских штурманов К.Г. Гурин, младший штурманский офицер прапорщик по морской части Н.Я. Ливенцев, вахтенный начальник прапорщик по морской части Д.П. Алексеев, вахтенный начальник прапорщик по морской части Н.С. Ястребцев, старший судовой механик подполковник корпуса инженер-механиков флота Н.Я. Цветков, минный механик поручик корпуса инженер-механиков флота С.А. Заушкевич, трюмный механик поручик корпуса инженер-механиков флота А.М. Коваленко, гидравлический механик поручик корпуса инженер-механиков И.Ф. Назимов вахтенный механик подпоручик корпуса инженер-механиков П.В. Калюжнов, старший судовой врач надворный советник С.Г. Смирнов, младший судовой врач лекарь А.С. Галенко.

Поручик Заушкевич Сергей Андреевич, минный механик броненосца «Князь Потёмкин Таврический»

Буквально накануне мятежа мичман был списан с корабля мичман А.Н. Кусков. В книге «Борец за свободу» Б.И. Гаврилов пишет, будто ленинградский историк В.А. Ермолов установил, что А. Н. Кусков участвовал в революционной работе. Однако при этом не приводит никаких подтверждающих фактов. К тому же, несмотря на обилие исторических трудов о революционных событиях 1905–1906 года о таинственном революционном мичмане Кускове никогда никто ничего и слыхом не слыхивал. Думается, что мичман Кусков был просто переведен с корабля на корабль в обычном порядке, а уж «революционером» его сделали задним числом, любители исторических сенсаций. Такое стремление понятно – вот перед вами еще одна тайна броненосца «Потемкин», ведь может быть, окажись мичман-«революционер» в день мятежа на палубе броненосца был бы сейчас у нас второй лейтенант Шмидт!

Уже в самый последний момент с уходящего в море броненосца по каким-то делам съехали на берег мичманы Гнилосыров и Тихменев. Относительно этих офицеров, чудом оказавшихся вне корабля во время печально знаменитых событий на «Потемкине», в 50-е- 70-е годы писали, что оба они, якобы, были особо нелюбимы командой, а потому, узнав, каким-то неведомым образом о готовящейся на корабле расправе с офицерами, попросту сбежали загодя с корабля. В это не слишком верится.

В-первых, еще никто из историков не привел по данному факту никаких документальных свидетельств. Таковыми, как мы понимаем, могли стать документы расследования трагических событий на «Потемкине» или объяснительные записки самих отбывших с борта броненосца офицеров.

Во-вторых, почему съехавшие на брег офицеры при этом не предупредили командира о готовящемся мятеже? Струсили? Сподличали? С точки зрения офицерской чести, да и вообще человеческой морали никакой офицер, находившийся в здравом уме и твердом рассудке, никогда бы так не поступил. Если бы такой факт действительно имел место, то Гнилосырову с Тихменевым после этого не было бы место на флоте, тогда, как оба они впоследствии вполне достойно служили на флоте, и никто никаких претензий к ним относительно событий на «Потемкине» не предъявлял.

В-третьих, выход в море корабля намечался самый заурядный и самый кратковременный, поэтому крайней необходимости присутствия на борту всех офицеров просто не было, тем более что офицеры, скорее всего, были просто отправлены решать какие-то служебные дела на берегу. Это самая обычная практика и в этом откомандировании корабельных офицеров на сутки – двое на берег нет ничего сверхъестественного. Все, служившие когда-либо на кораблях прекрасно это представляют.

* * *

Говоря о команде «Потемкина», необходимо отдельно сказать о такой категории как сверхсрочнослужащие.

Что касается нижних чинов сверхсрочной службы и кондукторов, то они появились в российском флоте в 90-х гг. XIX века, по примеру некоторых западноевропейских флотов. Число сверхсрочников (оставшихся на службе свыше 7 лет) из-за малого жалования и почти одинакового положения с чинами "срочной" службы было незначительным. Мало было и чинов сравнительно привилегированной категории – кондукторов и старших боцманов флота, которые имели свои «кают-компании», особые каюты на кораблях и носили форму одежды наподобие офицерской.

Комплектование кораблей кондукторами и старшими боцманами затруднялось отсутствием системы их подготовки при достаточно сложном экзамене и малыми размерами жалования. Жалование кондуктора на берегу составляло 45–55 рублей в месяц – т. е. столько, сколько мог заработать квалифицированный мастеровой, не стесненный к тому же строгими требованиями военной службы. К 1904 году не удалось заполнить даже весьма ограниченные корабельные кондукторские штаты (580 человек). На кораблях эскадры Тихого океана, к примеру, служили всего 96 старших боцманов и кондукторов – несколько более 0,5 % от количества нижних чинов. Только при комплектовании 2-й эскадры Тихого океана на каждый большой броненосец удалось назначить по 12–16 кондукторов.

Среди кондукторов были настоящие мастера своего дела. В боях русско-японской войны кондукторы и старшие боцманы, по существу, будучи избранными из лучших нижних чинов, как правило, вели себя храбро, грамотно руководили устранением повреждений, иногда заменяли офицеров. Об этом свидетельствуют их почетные места в списках награжденных. Однако в силу своей малочисленности эта категория личного состава не в полной мере отвечала тем надеждам, которые возлагались на нее при учреждении. В целом кондуктора и унтер-офицеры «Потемкина» соответствовали предъявляемым им требованиям.

Ну, а что представляли собой матросы «Потемкина»? Известный военно-морской историк капитан 1 ранга В.Ю. Грибовский в свое время дал развернутую картину общего положение дел в 1904–1905 годах на Тихоокеанском флоте, которая не слишком отличалась от ситуации на флоте Черноморском. Он писал: «Достаточно высокий уровень развития системы подготовки нижних чинов позволил в военное время успешно обучить многочисленных новобранцев и направить их на корабли. Дополнительные потребности покрывались призывом 6,6 тысяч запасных матросов и унтер – офицеров, которые на кораблях 2-й эскадры Тихого океана составили от 15 до 23 % общей численности нижних чинов. Опасности войны не вызвали возрастания дезертирства, что свидетельствует о достаточно высоком моральном духе рядового состава флота.

Немногочисленными "нетчиками", как и до войны, оказывались матросы "дурного поведения", зачастую из разряда штрафных, т. е. бывших под судом. Даже в исключительно тяжелом и длительном походе 2-й Тихоокеанской эскадры на театр военных действий "нетчиков" были единицы. Так, по свидетельству обер-аудитора этой эскадры В.Э. Добровольского, среди нижних чинов (почти 16 тысяч человек) был зафиксирован всего один побег – с крейсера "Адмирал Нахимов" в Малаккском проливе. Беглец был подобран иностранным судном и вернулся на эскадру. Правда, имелись сведения и о трех матросах, пропавших с новых броненосцев во время стоянки у берегов Индокитая.

Редки были в этом походе и т. н. "массовые беспорядки" – коллективное выражение претензий во фронте. Оба случая – на броненосце "Орел" и "Адмирале Нахимове" – были связаны с недовольством команды пищей. Только последний случай закончился судом с приговором "зачинщиков" к 34 годам каторжных работ (приговор отложен и не исполнен). И это притом, что матросы эскадры были оставлены без положенного вещевого довольствия и напоминали оборванцев в импровизированной обуви. Увольнения на берег – т. е. минимальный отдых – были редки, а на части кораблей с наиболее многочисленным экипажем не проводились вовсе.

Из дисциплинарных проступков 46 стали предметом расследования, из них только 11 закончились судом. Максимальный приговор – 8 лет каторги с отсрочкой исполнения, два дела касались "оскорбления действием" матросом офицера, одно – кондуктора. На берегу имели место случаи массового пьянства нижних чинов. Но на эти явления начальство смотрело сквозь пальцы. Зато за пьянство в сообществе подчиненных ему нижних чинов боцманмат-фельдфебель Алексей Новиков контр-адмиралом Н.И.

Небогатовым был лишен звания и понижен в матросы 1-й статьи.

Случаи рукоприкладства офицеров по отношению к матросам не были правилом, хотя и имели место. Любители кулачной расправы, если случай становился известен начальству, подвергались взысканиям в приказе: например, лейтенанту А.П. Мордвинову ("Владимир Мономах") за удар по лицу машиниста Щербакова было объявлено 5 суток ареста в каюте "с приставлением часового". В то же время многие унтер-офицеры и боцмана явно злоупотребляли рукоприкладством, которое не наказывалось и как бы оставалось не известным офицерам.

В боях нижние чины, как правило, сражались храбро и самоотверженно. Многие раненые не оставляли своих боевых постов. Об этом ярко свидетельствуют рапорты и боевые донесения. Так, матрос Булгаков ("Паллада"), имея ранение, помогал переносить других раненых, а после перевязки вернулся к своему орудию. Остался у орудия дважды раненный комендор Малахов ("Диана") и др.

Случай паники имел место только один раз – на крейсере "Дмитрий Донской" в бою 15 мая 1905 г. Но он носил исключительный характер, так как в расстройство пришли уже потрясенные накануне, гибелью своего корабля и выловленные из воды матросы броненосца "Ослябя". В значительной степени были деморализованы и потянулись к казенному вину матросы сдавшихся 15 мая 1905 г. кораблей, но это произошло только после сдачи. Даже в безнадежных условиях люди до конца оставались на боевых постах.

Многие нижние чины проявили себя не только храбрыми воинами, способными к самопожертвованию, но также инициативными исполнителями и даже руководителями, принимавшими самостоятельные решения. Среди таких можно назвать боцманмата с броненосца "Победа" Петра Апалинова, кавалера всех четырех степеней Знака отличия Военного Ордена (самостоятельно командовал минным катером) или машинного квартирмейстера с крейсера "Баян" Василия Бабушкина, участника боев под Порт-Артуром и Цусимского сражения. Помимо четырех "Георгиев" Бабушкин был отмечен также Знаком отличия ордена Святой Анны – т. е. получил максимум возможных для нижнего чина наград. После войны (в порядке исключения) в офицеры по адмиралтейству был произведен бывший минный квартирмейстер с "Баяна" Андрей Буторин, который в Порт-Артуре со знанием дела выполнял самые рискованные вылазки.

Качество специальной подготовки (профессионализм) матросов и унтер-офицеров в начале XX в. было достаточно высоким. Достижение его обеспечивалось экстенсивным путем – за счет увеличения сроков обучения. Неоправданно много времени тратилось на теоретический курс и строевую подготовку. В практическом обучении комендоров не применялись береговые тренажеры, зато во время практического плавания стремились к освоению всех систем артиллерийского вооружения, количество которых из года в год возрастало.

<< 1 2 3 4 >>
На страницу:
2 из 4