Я сегодня одной киркою
врубался, как сотни тысяч.
На триста план перекрою!
И больше сумею высечь!»
Шахта, отвалов камень,
конторы чёрное зданье...
Будущее перед нами!
Бытие определяет сознание!
Мост Понятовского
Польша в руинах,
мрак, бездорожье.
Нас угнетали веками,
но не погибла,
погибнуть не может,
мы возродим ее
сами.
К небу взывает
пепел Варшавы.
Сотни и тысячи
с ломами вышли.
Из щебня истории,
из осколков славы
мост воздвигаем
над Вислой.
Дети народа —
враг не сломил их
в годы военной невзгоды —
строят сегодня
с гневом, с азартом.
Своды под небо!
Арки на своды!
Выше!
К социализму!
В светлое Завтра!
Мост для народа —
в этом награда.
Больше упорства,
мужества больше!
Массы пройдут здесь
мощным парадом.
Мост созидаем —
Польшу.
Двадцать второе июля
Двадцать второе июля. Варшава в огненном зареве.
Буг перейден. К оружию! Свобода уже видна!
Смертельный враг отступает, в наступлении
братские армии.
Каждый живой – сражайся! В военных пожарах
страна.
Пять лет мы трудились яростно на пепелищах,
руинах.
Поля распаханы плугом, и города поднялись.
И уголь – шахтерская слава – мчится, словно
стремнина,
по тысяче новых дорог. Польша растет ввысь.
Пробивает в камне Варшава дорогу «В – З», чтоб
вздымала
четвертый свой мост Висла – и дальше,
на Мариенштадт!
На восток! На запад! Прямо! Скорости мало! Мало!
Общий Дом пусть, сияя, встанет в честь твою,
пролетариат.
Строитель, быстрей кирпичи клади: каждый кирпич —
победа,
шахтер, в пласты врубайся: каждая тонна – триумф,
пусть заводы трубят о том, что живет Неподлегла,
что в соревновании крепнут руки, сердце и ум.
Над Силезией дым фабричный – выплавляется
больше стали,
Лодзь прядет на множестве кросен – километры
пряжи слились.
О, товарищи, до крови руки натрудим, чтобы врастали
в Польшу июльские рифмы: победа и социализм.
Пятьдесят
Осенний вечер, как палач,
во мраке сонный город топит.
На площадях – лишь ветра плач
да патрулей тяжелый топот.
Октябрь. Шестнадцатая ночь...
Внезапно адский рев моторов
кошмаром сотрясает город.
Варшаве спать уже невмочь.
Прищурив веки занавесок,
она считает: девять... десять...
Не спит Варшава – словно лев,
напряжена и непокорна,
она лежит во сне притворном,